— Пожалуйста, простите за задержку! — сказала Кальцедония извиняющимся тоном и склонив голову при входе в кабинет, где её ожидали Тацуми и Джузеппе.

— Ты чего так долго? Зять уже заждался тебя, — нежно смеясь Джузеппе, упрекнул свою внучку.

— Ах! Н-нет, разговор с Джузеппе-сан был очень интересным, я вовсе не устал ждать. Ничего подобного...

— С-серьёзно? Фьюх, слава Богу. — положив руку на свою обильную грудь, Кальцедония облегчённо вздохнула.

Наблюдая диалог двоих молодых людей, Джузеппе нежно рассмеялся и попросил внучку сесть рядом с ним.

— Что ж, теперь Кэлси здесь. Для начала нам нужно всё объяснить.

Услышав это, Тацуми выпрямил спину и сел ровно. Он больше не сомневался, что сейчас находится в другом мире, но главный вопрос в том, почему его сюда призвали. Это же не имеет ничего общего с тем, чтобы стать героем и спасти мир от демонов, не так ли? Размышляя глубоко в своём сердце, Тацуми ждал объяснений Джузеппе.

— Для начала, Зять, добро пожаловать в Королевство Ларгофили. Я и моя внучка Кэлси очень рады твоему прибытию сюда.

— Ах, ну, спасибо...? — Тацуми беспокоился как ему ответить, в итоге он вежливо поблагодарил их.

Джузеппе его смущенный ответ показался забавным, Джузеппе и Кальцедония слегка посмеялись.

— И ещё... мы извиняемся, Зять, за неожиданный призыв в этот мир. Ещё раз, прости нас, — сказал Джузеппе с Кальцедонией, низко склонив головы и выражая свои глубочайшие сожаления.

— Ум.. почему? Пожалуйста, поднимите головы! Всё хорошо! Серьёзно!

— Нет!... Мы... Я имела ввиду, я призвала Хозяина по своей прихоти, не думая об обстоятельствах, я выдернула тебя из твоей привычной жизни, не спрашивая твоего мнения, Хозяин.

Кальцедония продолжала склонять голову, Тацуми удивлённо посмотрел на неё. Из того что она сказала, он понял, что хотя ей и удалось призвать его, но не существует такого способа, чтобы он мог вернуться в свой мир. Вот почему Кальцедония зашла так сильно раскаивалась, как-бы говоря: «я насильно забрала у тебя твою привычную жизнь».

— Ясно. Сейчас, пожалуйста, поднимите головы, и расскажите мне... поведайте мне причину моего призыва сюда; причину, почему ты призвала меня в этот мир.

Она призвала его в этот мир. Даже осознавая тот факт, что она не сможет отправить его обратно, всё время чувствуя вину за это, она всё равно призвала его. Он хочет знать, почему. После того как Тацуми сказал это, эти двое наконец подняли головы. Тацуми спокойно смотрел на них.

Через некоторое время, тишина заполнила кабинет. Но внезапно за окном раздался громкий шум. Шум оказался звоном колокола откуда-то из Храма Саваив, он объявлял время. Если прислушаться, вдалеке можно было услышать звон таких же колоколов. Наверное, в других Храмах происходил тоже самое. Колокол прозвенел три раза и утих, Кальцедония, как-будто приняв окончание звона за спусковой механизм, начала говорить.

— ... Причина... почему я призвала тебя сюда, Хозяин... Величайшая причина... потому что я снова хотела увидеться с тобой, Хозяин, хотя бы ещё раз, любой ценой, —  её лицо залилось цветом вишни, Кальцедония положила обе руки на щеки, стыдливо объясняя.

— Хах...? Поэтому...? — неосознанно, выражение лица Тацуми стало пустым.

Что-ж, кто угодно показал бы такую реакцию, если бы их призывали в другой мир, потому что призыватель «хотел снова увидеть тебя». В то же время Тацуми почувствовал облегчение, в причину его призыва не озвучили фразу: «Стань Героем и уничтожь Короля Демонов!».

— Да... И... — Кальцедония посмотрела на Тацуми, с удовольствием прищурив глаза. Выражение её лица вновь стало серьёзным, и она продолжила, — Я... волновалась... очень волновалась. Я никак не могла избавиться от этих непростых чувств. В тот день, когда я умирала в твоих руках, смотря на твоё лицо, я увидела в нём отчаяние, бесконечное отчаяние... Твоё болезненное выражение лица... я никак не смогла забыть его. Хозяин... я думала... Хозяин может отказаться от своей собственной жизни... я очень беспокоилась... и сожалела.

От слов Калзедонии тело Тацуми парализовало шоком. Он вспомнил как Чиико умирала в объятиях его рук. Когда Чиико умерла, он почувствовал, как мир вокруг него рухнул. Как Кальцедония и подметила, после смерти Чиико, Тацуми остался в полном одиночестве. Без какой-либо семьи, которая могла позаботится о нём, он несколько раз пытался покончить жизнь самоубийством. Он много раз приставлял нож к своему запястью, но в конечном итоге он не мог закончить начатое; ему попросту не хватало смелости.

— Как только я вспомнила свою прошлую жизнь, волнуясь о Хозяине, оставшемся в полном одиночестве, я полностью посвятила себя изучению ритуалов призыва,. К счастью Дедушка нашёл меня ребёнком и привёл сюда, в Храм Саваив. Здесь есть множество данных о магии. Он меня сильно выручил.

— Хах? Привёл сюда?

— Да. По некоторым причинам я удочерил её в раннем возрасте.

Джузеппе удочерил Кальцедонию. Их отношения должны были быть как у приёмного отца и дочери, но из-за огромной разницы в возрасте стали отношениями дедушки и внучки.

Отвернувшись от Дедушки с улыбкой полной благодарности, Кальцедония повернулась к Тацуми и продолжила дальше:

— Сначала я планировала сама пересечь миры и попасть в мир Хозяина, но как бы я ни искала, я не нашла ни документов, ни материалов, ни связанных искусств, ни ритуалов, ни церемоний об этом. Но я нашла...

— ... Не то что могло помочь тебе пересечь миры, но то что, могло призывать кого-то сюда...?

В ответ на вопрос Тацуми, Кальцедония слегка кивнула. Она искала не только в архивах Храма. При помощи своего Дедушки, Верховного Понтифика Доктрины Саваив, она обыскала все возможные источники, даже Королевские архивы. Однако она смогла найти информацию только для призыва Тацуми в этом мир.

— ... Всё-таки это всегда оставалось моим самым заветным желанием. Тогда я решила провести церемонию призыва. Я стала бы главной виновницей твоего призыва сюда; я приготовилась к ненависти; я была готова стать презираемой Хозяином, так как я тебя выдернула из твоей привычной жизни. Тем не менее, я всё равно хотела ещё раз встретить Хозяина... — тихо сказала Кальцедония с волнением в голосе.

— Скажи Зять, — на этом закончилось объяснение Кальцедонии. После объяснения между ними повисла тишина. Сломив лёд, повисший на разговоре, Джузеппе обратился к Тацуми, — Могу я задать тебе вопрос?

— Ах, да, если я смогу ответить.

— Паренёк, ты похоже хорошо со всем справляешься. Надо сказать, ты не кажешься слишком растерянным или шокированным из-за всего случившегося.

— Д-да? — сказал Тацуми в смятении.

Именно тогда он почувствовал взгляд старика; взгляд содержащий в себе остроту и достоинство, вместо его привычного спокойного взгляда.

— Как мне кажется... Точнее, как правило если внезапно призвать человека в другой, совершенно новый для него мир, он будет больше огорчён и дезориентирован, да? Но с другой стороны ты таким не кажешься. Тебя конечно всё это смущает, но ты кажется не огорчён и не испытываешь похожих чувств. Наоборот... ты кажешься на удивление спокойным и сдержанным.

— Потому, что ж… —  его лицо покраснело, взгляд немного побегал по комнате. Взгляд остановился на Кальцедонии и Тацуми продолжил объяснять Джузеппе, — Потому что... придя в этот мир, я увидел красивую девушку... а потом она вдруг обняла меня... как бы сказать... в то время... — взгляд Тацуми снова встретился с Кальцедонией, — ... Она... Потому что она так сильно напоминает мне Чиико... В такую вещь как реинкарнация сложно поверить... Её поведение действительно совпадает с поведением Чиико. Если она и вправду реинкарнация Чиико, вместо ненависти к ней, я должен поблагодарить её. Честно говоря, я рад что смог снова встретить её... даже если её внешность изменилась...

— Хо-, Хозяин...!

Тацуми не до конца мог поверить в то, что Кальцедония перерождённая Чиико. Она сама по себе действительно похожа на его любимого члена семьи,и она знает несколько вещей, которые должна знать только Чиико. Скорее всего она действительно очень сильно напоминает ему Чиико. Сидя неподвижно, Тацуми смотрел прямо на Кальцедонию. Кальцедонию от такого пристального взгляда переполнили эмоции, из её рубиновых глаз начали капать слёзы. Джузеппе с благоговением смотрел на них, с чувством облегчения он весело рассмеялся.

— Зять, думаю теперь я понимаю твои мысли. Но у ты не тоскуешь по старому миру?

— Мм-хмм. У меня действительно нет сожалений о том мире.

Всё что связывало его с тем миром — его любимая семья, близкие друзья и самая дражайшая Чиико; всего этого не стало. В ответ на вопрос Джузеппе, Тацуми решительно кивнул головой. Извне кабинета, кто-то постучал. В ответ Джузеппе поинтересовался и раздался голос молодой девушки.

— Ваша Милость, прошу прощения за то, что прерываю беседу с Вашим гостем. Но Леди Кальцедония присутствует здесь?

— Да, я здесь, но...

— Скоро время Вашей проповеди. Сейчас верующие уже собираются в часовне.

— Ах, если подумать, колокол уже прозвучал трижды. Понимаю. Я сейчас же приду, — ответила Кальцедония девушке, по ту сторону двери. Кальцедония встала и поклонилась Тацуми и Джузеппе, — Дедушка, Хозяин из-за моего долга, сейчас я вынуждена покинуть вас.

— Да, выполнение долга перед Богом, тоже важная работа. Я надеюсь ты не расслабишься в этом

— Тогда Чиико... нет думаю теперь не Чиико... Ерр.

— Нет, можно и Чиико, Хозяин. Я хочу, чтобы ты продолжал называть меня этим именем. — Кальцедония ещё раз быстро поклонилась и вышла из кабинета.

Пока она уходила, её щеки покраснели, и старик, заметив это, лишь сверкнул мимолётной улыбкой, но так ничего и не сказал. Покинув кабинет Кальцедония в сопровождении жрицы направилась в часовню для проведения проповеди.

По дороге:

— У-, Ум, Миледи Кальцедония...?

— Да, что~о такое? — с веселым выражением и яркой улыбкой Кальцедония обернулась.

— Сегодня, умм... извиняюсь за прямоту, но... произошло что-то хорошее? — Жрица была заинтригована.

Обычно Кальцедония немногословная и отчуждённая, но сегодня её прекрасное лицо изменилось до неузнаваемости. Теперь она постоянно улыбалась и относилась к людям по-дружески. Обычно она относилась ко всем одинаково холодно, при этом улыбаясь. Даже когда она проповедовала, на её лице было холодное и суровое выражение. Всегда холодная Кальцедония, как обнаженное лезвие клинка, была предметом стремления многих верующих. Но сегодня Кальцедония другая. Сегодня она необычайно весела. Она шла практически вприпрыжку. Кальцедония и жрица не были близки как друзья; они иногда немного беседовали как сейчас. Но сейчас, взглянув на Кальцедонию жрица могла легко сказать, что она весела и счастлива.

Вот почему ранее она задала этот вопрос. Сейчас, обычно холодная и суровая Кальцедония показывает жрице чрезвычайно застенчивое выражение лица, как у влюблённой девы. Для людей, которые её знали, это было невероятно и немыслимо. На её глазах слезы; в её взгляде горячий лихорадочный свет; её щёки окрасились в розовый. Она положила ладони на щёки, как будто пряча их, но её пристальный взгляд блуждал во всех направлениях.

— Потому что... он принял меня. И-и-и он так же... он сказал, я красивая... — Кальцедония счастливо изогнулась, источая розовую ауру.

Увидев такую Кальцедонию перед собой, жрица опешила и подумала: «—О нет! Если Леди Кальцедония будет говорить перед верующими в таком состоянии, то ситуация станет очень запутанной. Надежды верующих полностью разобьются в прах.»