Данте спросил наугад. Он сказал мне ещё раз подумать, и, если я всё же не изменю своё мнение, он оставит меня в покое.

Логично, что эти слова подразумевали, что пока он не получит мой ответ, тогда будет ждать, и ждать он будет у меня дома, потому время его пребывания здесь, по-видимому, растягивается.

Я понимаю его желание остаться здесь подольше. Но, в конце концов, я не до конца осознаю, почему он с самого начала пребывания здесь ведёт себя так, будто это он здесь хозяин и всё решает.

Для меня естественным было не особо волноваться относительно изменений в другом человеке, так что несколько позднее я заметила, что Данте стал гораздо спокойнее.

Думается мне, что на следующей неделе вновь нужно будет отправиться в магазин, и как раз я заметила, что Данте стал таким умиротворённым в тот момент, когда мы рассуждали, какой день будет наиболее подходящим для прогулки. Мы всё еще оставались в отношениях, где я была в качестве хозяйки дома, а он – арендодателя, так почему мы общаемся так, будто всегда будем жить вместе?

Абсурдно было слышать от Данте что-то из разряда «Я просто хочу помочь». Он не был альтруистом – им двигал эгоизм.

В любом случае, если эта естественная доброта была частью плана чтобы понравиться мне, то, будет честным признать, что выбор неплох.

С определённого момента Данте уже стал частью моей жизненной рутины. Я уже воспринимала всё как само собой разумеющееся, – когда я возвращалась с прогулки, он встречал меня, а когда я готовила еду, всегда учитывала его пожелания.

Ещё давным-давно я ощутила странное чувство, но Данте не сказала по этому поводу ничего, дабы не обнадёжить лишний раз.

В голову пришла мысль, что именно этого Данте и добивался, понимание это задело мою гордость.

Время шло, и я решила прогуляться по лесу в одиночку, так как Данте сослался на наличие каких-то дел.

В те дни он вечно где-то пропадал. Во-первых, он сказал, что хочет уведомить коллег, что остался в живых, но сегодня ему пришлось пожинать плоды содеянного – оказывается, обстановка на прежней "работе" была гораздо хуже, чем он предполагал, но подробностей я не знаю.

В результате этого количество времени, которое я проводина в одиночку, и число таких дней, стремительно росли. До его прихода я никогда не проводила с кем-то сутки напролёт, и разница стала для меня очевидной.

Всё это время я думала о тебе. О тебе – том, кто сказал, что в меня влюблён.

И о себе, которая не может окончательно поставить точку.

В конце концов, у меня не было выбора, кроме как принять этот факт. О ненависти не могло идти и речи, у меня определённо зародилась симпатия к нему.

Однако, вместо того, чтобы смириться с этим и принять, я предпочла игнорировать свои чувства и не углубляться в тернии тяжёлых мыслей. Я боялась напрямую встретиться с тем, что у меня на душе.

Однако Данте продолжал занимать все мои мысли и заставлял сердце биться чаще, что я всё же осознавала, как можно назвать и обобщить весь тот спектр чувств, что пылают внутри меня. Я достигла той точки, когда не могу избегать их, даже если мне сильно того хочется.

Если я наконец признаю, что Данте меня привлекает и приму его, сможем ли мы жить вместе как и раньше?

Конечно, не сможем. Я не смогу. Потому что чем больше времени я провожу с Данте, тем яснее понимаю, что я ненормальная.

Среди всех аспектов, которые я повстречала за свою долгую жизнь, две вещи были для меня наиболее важными. Если у меня разовьётся привязанность к прошлому, я этого не вынесу, я буду испытывать огромную боль от того, что не смогу провести с человеком всю свою жизнь, ведь не столкнусь с той мирной смертью, которая дарована другим.

Я ненавижу испытывать боль. Именно поэтому я избавилась от мыслей о прошлом, от привязанности и доброты, лиц людей, которые вызывали у меня приятные чувства. Если будешь помнить все подобные вещи, которые остались позади, на их место придут сожаления.

Действительно ли я всё отпустила или просто притворяюсь, – сейчас это не имеет значения.

Каждый раз я чувствовала себя счастливой, обещая себе, что не держу в себе сожалений, но тревога всегда настигала меня. Настоящее всегда становится прошлым, а радостные тёплые воспоминания всегда превращаются в тоску. Лишь когда дневная рутина проходила своим чередом, я чувствовала облегчение, а когда случалось что-то неожиданное, я старалась не придавать этому большого значения.

Если сейчас я соглашусь, я буду счастлива в моменте, но пронесу ли я это счастье до самого конца? Поменяешь ты мнение и покинешь меня или наоборот – останешься рядом надолго, – в конце концов я всё равно останусь одна.

С самого начала я постоянно встречала людей и прощалась с ними. Однако все разлуки отзывались болью в сердце. В крайнем случае умирала либо я, либо другой человек.

Были и те, кто оставались на моей стороне, не уходили от меня, но не имеет значения, насколько ты любишь меня сейчас, ты всё равно покинешь меня. И когда этот момент настанет, я вновь буду пытаться забыть тебя как и всех, кого пришлось оставить в прошлом.

Но сейчас всё было иначе. Внезапно я осознала, что даже если это произойдёт, я никогда не смогу окончательно отпустить мысли о тебе, в отличие от мыслей тех, кто встречался мне ранее, ныне совершенно стёртых из памяти.

Легче сойти с ума, чем забыть тебя.

Быть с тобой равняется добровольному принятию невыносимой боли.

Я врала, когда отмахивалась от твоих чувств, говоря, что ты зазря тратишь на меня время. На самом деле, всё это время я думала лишь о себе и о том, что будет в конце. Когда ты исчезнешь, я останусь одна.

В тот момент я и поняла, что лучше отказать тебе.

Но тогда почему я не могу сама выпроводить тебя из своего дома?

Этот дом не твой, тебе лишь была дана отсрочка. И я знала это всегда, а ты знал ещё лучше.

И если я скажу тебе уйти отсюда и никогда не возвращаться, всё закончится. Потому что ты не сможешь ослушаться, а я не буду искать тебя, пропавшего в тенях прошлого.

Эти отношения закончить легче лёгкого.

Моё сердце никогда не стучало так быстро, и я старалась это скрывать, но, пережив множество вещей, я не представляла, что кто-то будет вызывать во мне такую бурю чувств.

Я вздохнула. Поток мыслей бесконечен. Но есть лишь два варианта, и оба разрушали меня изнутри.

Несколько часов я бродила по лесу, а мимо бесконечно текли мысли: я не знаю, почему всё так, то ли из-за этого лица, то ли из-за того, что с самого начала мне не стоило пускать его в дом.

Время шло, и синие небеса приобрели желтоватый сочный оттенок, свидетельствующий о наступлении вечерних сумерек.

Когда я осознала, что солнце закатывается за горизонт, тёплый ветерок пронёсся среди деревьев. Ветерок, к которому я так привыкла.

Видимо, он вновь использовал магию. Пока я бормотала это, показалось, что этот ветер проник внутрь меня и растёкся по венам.

Растрепавшиеся волосы волновали меня в последнюю очередь, но я провела по ним ладонью. Что-то фиолетовое с золотым оттенком заблистало между моими пальцами, а затем вдруг ускользнуло.

Вместо исчезновения что-то окутало мою руку. Я подняла глаза, и наши с Данте взгляды встретились.

Я увидела мягкую улыбку и почувствовала аккуратное касание ладони на моих пальцах. Данте, на секунду опустивший голову, прошептал мне на ухо.

«Я пришёл чтобы встретиться с тобой, моя любовь».

***

«Кого ты называешь своей любовью?»

«Ты меня так же назвала в прошлый раз. Просто слова».

Он говорил это так обыденно. Улыбка Данте была озорной, даже когда я на него не смотрела. Казалось, в глазах его играют радостные огоньки. Ах, и всё из-за меня. Чёрт.

Внезапно в голове отдалось резкой болью, и он пальцем дотронулся до складки между моими бровями, нервно интересуясь, где болит. Его движения были такими осторожными. Я не могла понять, почему лицо так горит, если пальцы его чуть ли не ледяные.

Данте приложил ладонь к моему лбу, а затем опустил её и вздохнул.

«Кажется, у тебя жар».

«Нет, всё нормально. Просто голова заболела».

«Ещё болит? Тогда, может, вернёмся и отдохнешь?»

Я не могла признаться, что дело в нём. В последнее время я слишком часто сглатываю слова, застревающие прямо в глотке и грозившие вырваться наружу. Например, сейчас, когда Данте приблизился к моему лицу.

Я разрывалась между желанием оттолкнуть его и схватить, притянуть ближе.

Победу одержал третий вариант – бездействовать.

«Хватит, я не больна. И даже если больна, долго это не продлится, я быстро отойду».

Даже если я умру, то в скором времени вновь вернусь к жизни, так какая разница, больна я или нет? Когда я осознала это вновь, грубо замахала руками, а Данте издал непонятный звук, вытянувшись по струнке.

«Тогда я рад».

«Да-да. Ты рад, поэтому пойдём домой».

Я больше не могу думать о том, что крутилось в голове ранее, ведь он здесь, так что придётся притупить эти мысли. Я грубо потащила Данте обратно.

На удивление, он даже не сдвинулся с места. Всё потому, что я ослабла?

«Однажды я обещал тебе, что покажу самую невероятную магию, которую ты никогда не видела».

«Ах, помню. И что?»

«Я сделаю это сейчас».

Сейчас? Я хотела задать этот вопрос, но в глазах Данте читалось такое неподдельное предвкушение как у ребёнка, так что я решила сдержаться. Такое случалось и в первую нашу встречу, и потом, в самых разных вариациях, это слабость или иллюзия? Надеюсь, я ошибаюсь.

«Возьми меня за руку. Нам нужно немного подняться».

«Подняться?»

До того, как я услышала ответ, под ногами образовался магический круг. И магия смела нас в одно мгновение.