По факту Чжао Датун сейчас очень сильно нервничал, но он спрятал от своих друзей такие немного постыдные чувства тем, что выдал себе ментальную встряску и сфокусировал всё свое сознание на полном отрицании очевидного: “Дикие звери по своей природе всегда боятся огня. Поэтому я отказываюсь верить в то, что он сможет просто так подавить свою животную натуру.”

“Но по своей натуре, хищные звери так же должны есть и мясо…” — Пробормотал Ху Хань.

“Да заткнись уже! Ты что думаешь, что мы сейчас и так недостаточно напуганы? Разве ты не можешь мне позволить найти причину для того, чтобы я смог собраться со всем моим уже растерянным мужеством?” — Пылко проревел на своего друга Чжао Датун. Ну и несмотря на тот факт, что тело Чжао Датуна было достаточно большим, это ему сейчас просто ну никак не помогало, и единственная вещь которую он мог сейчас использовать в подобной-то плачевной ситуации, была вот этой вот дерьмовой деревянной палкой. Ведь он не был там каким-то легендарным персонажем навроде У Суна из классической новеллы Речные Заводи, который смог своими голыми руками, просто разорвать настоящего свирепого тигра надвое. Поэтому лучшее на что он мог надеяться в подобной ситуации, это сдержать волка от нападения и не дать ему напасть на Чжао Датуновых беззащитных друзей.

Ну и когда Чжао Датун перевел свой взгляд на Ху Ханя, в его концентрации и слежении за волком произошел маленький провал. Этот одинокий волк воспользовался просчетом здоровяка, быстро набрал скорости и рванул прямо на них!

“Осторожнее!” —  Фан Юньцзин быстро прокричала в предупреждении, а Ма Цзюань в свою очередь испустила душераздирающий крик!

Чжао Датун чисто на рефлексах, махнул своим самодельным факелом вперед! Но всё что он там, перед собой сейчас увидел, было неясным размытием в виде быстрого пятна и прямо тогда, когда этот одинокий волк уже практически вонзился в его тело своими клыками, тот внезапно обогнул его кругом и используя свои мощные лапы, прыгнул в направлении Фан Юньцзин и Ма Цзюань. Ма Цзюань чисто на подсознательном уровне спряталась позади Фан Юньцзин, у которой в свою очередь с лица пропали все цвета, кроме болезненно белого. Она даже и не думала уклоняться от такой невероятно быстрой атаки, ведь сейчас её разум был просто заморожен неистовым страхом. Ну и когда она увидела, что волк уже приблизился к ней на смертельно опасное расстояние, она просто закрыла свои глаза и про себя о чем-то подумала, ну и в тоже время, она подсознательно уже полностью смирилась со своей неотвратимой судьбой.

Ожидаемая ей боль и шум от разрывания её собственной плоти так и не появились. Ну и вместо этого она сейчас могла почувствовать кого-то, кто дышал прямо на неё, находясь при этом всего в паре сантиметров от её лица. Дыхание было влажным и воняло просто отвратительно. Она могла почувствовать, как её организм инстинктивно закрывал носовые проходы и рот от такого просто отвратительного запаха.

Ну и именно в этот самый момент, спокойный голос прорвал её инстинктивную защиту в виде закупоривания всех дырок и пробил себе путь прямо в её сознание: “Амитабха. Волк, ты осмелился нападать на людей находясь так близко к моему собственному храму? Ты что, не боишься Архата Укротителя Драконов? Я слышал, что для мяса волков есть отличное место в его вкусном рагу.”

Слово Амитабха распространило в округе успокаивающую волну спокойных мыслей очищения. Оно заявило на всеуслышание, что мир теперь пришел в это место, и он не может быть нарушен. Этот глас был бесстрашен и это бесстрашие могли почувствовать все, кто находился сейчас в этом месте. Последняя же часть его предложения, сделала безотлагательный поворот текущих событий. Она явно не звучало как то, что должен был всуе упоминать настоящий ортодоксальный монах.

Фан Юньцзин открыла свои глаза чисто на инстинктах, и она увидела огромную волчью морду, которая была прямо напротив неё. Эта морда была схвачена сзади за шкирку на шкуре и прямо в воздухе кем-то держалась. Клыки же из пасти на этой морде, были просто в миллиметровой дальности от того, чтобы вцепиться в её нежную шею!

Персоной что поймала данного волка был аббат храма Одного Пальца! Он стоял прямо перед ней в своём обыденном спокойствии и держал этого буйного волка лишь одной своей рукой. Это был именно тот: справедливый, чистый и выглядящий слабым, ученый* молодой аббат!

*Имелось в ввиду ученый муж. Ну или благородный интеллектуал.*

Этот худощавый молодой человек держал свирепого волка таким вот образом, как если бы это было самой естественной вещью во всём этом мире и что как будто, он делал это постоянно. Сцена, которая по идее должна была потрясти их всех до глубины души, каким-то непонятным образом ощущалось вполне обыденной и нормальной. Данная сцена имела в себе такой мягкий аромат настоящей, не иллюзорной красоты, который заставил этих молодых любителей взбираться на горы, смотреть на данного монаха с благоговейным трепетом.

Звездное небо, там на его заднем плане сверкало блистательным светом, и луна заявила о своем существовании здоровым лунным сиянием. Лунный свет и звёздное сияние сосредоточили своё сконденсированное цветастое великолепие, прямо на теле этого молодого монаха, как будто купая его в серебристо-сияющем фонтане. Он был священен, торжественен и достоин их всецелого уважения, и чем неистовей этот волк сопротивлялся, тем более он подчеркивал всё великолепие данного молодого монаха.

Фанчжэн же в свою очередь, ни о чем о таком, совершенно и не думал. Ведь волк в его руке, просто отказывался подчиняться его воле и был крайне непослушным. Он постоянно раскачивался и выгибал своё тело в попытках укусить его за руку. Фанчжэн поднял свою вторую руку в воздух и—

Шлеп!

Одинокая пощечина заставила этого свирепого волка, начать жалобно скулить и кровь теперь явно можно было узреть в уголках его всё еще беснующийся пасти.

Фанчжэн начал объявлять выговор данному неразумному волку: “Волк, ты всё так же будешь продолжать следовать своему нечестивому пути?”

Ну и с этими словами, он шлепнул еще три раза по его морде перед тем, как этот волк вообще успел даже и отреагировать. После продолжительной ментальной культивации в навыке Ладонь Ваджры Великой Силы, Фанчжэн обрел поистине огромную физическую мощь. Она после всего пары пощёчин, оставила морду этого одинокого волка в раздутом как от укусов пчел состоянии и если говорить совсем уж честно, то его морда сейчас выглядела достаточно нелепо и была совсем непохожа на его только недавнее, бесстрашное состояние.

Одинокий волчара сейчас протяжно скулил, после получения по морде люлей. Всего пару моментов назад это был, чрезвычайно свирепый, дикий и ужасно голодный волк, но теперь, когда он столкнулся с таким мистическим монахом, он явно всем своим телом испытывал и показывал страх.

Ну и к тому же, он даже мог понять все слова, сказанные сейчас этим Фанчжэном и он скулил, когда изливал всё свое дикое недовольство этому странному монаху.

Фанчжэн так же прекрасно мог понять все слова, сказанные сейчас этим Одиноким Волком. Одинокий Волк был ужасно голоден и из-за гнетущей безысходности он и напал на этих вот людей, которые не так давно просто сидели и общались рядом вот с этим вот костром. Если бы не такие, крайне тяжелые для него обстоятельства, данный волк ну никогда бы не стал приближаться к настоящему, пылающему огню.

“Ладно, забудем об этом. Принимая во внимание тот факт, что это был твой первый агрессивный проступок и то, что по факту из-за тебя всё еще не было никаких травм у данных людей, ну и то, что Буддизм находит упокоение в улучшении благополучия всех живых существ в этом мире, то скажу так. Следуй за мной и культивируй свою духовную суть в храме Одного Пальца. Если ты преуспеешь в своей духовной культивации, то тогда в один день ты сможешь избавиться от своей смертной оболочки и достигнешь духовного состояния настоящего бессмертия.” — Фанчжэн и на самом деле произнес данные слова со всей серьёзностью. Хотя даже он сам, просто не верил в эти слова, что он только что сам и произнес. Ну и, хотя Система и вправду была очень чудотворной, разве в этом мире и вправду были такие штуки как Будда и достижение просветления? Мог ли кто-то и на самом деле стать просветленным Буддой? Он даже и не знал, сможет ли он сам в конце своего пути, с помощью системы стать настоящим Буддой, не говоря уже о гарантировании становлении Буддой какому-то там пришлому волку, который на инстинктах нападает на обычных людей.

Ну и после того, как он закончил говорить, Фанчжэн отпустил данного волка.

Это действие выдало Фан Юньцзин, Ма Цзюань, Ху Ханю и Чжао Датуну такой неописуемый страх, что они все вместе, быстро отступили подальше от данного свирепого волка.

Фан Юньцзин же закричала в предупреждении: “Мастер осторожнее, он очень опасен!”

Ма Цзюань так же добавила: “Мастер, зачем вы вообще отпустили этого свирепого волка? Это же волк, он ну никак не поймет любого нашего человеческого языка!”

Ху Хань и Чжао Датун так же начали кивать, показывая их согласие с данными неоспоримыми доводами.

Фанчжэн же сложил обе свои ладони вместе и обратился к группе: “Амитабха. Прихожане, тут нет повода для беспокойства. Этот волк истинно разумен. Ну и поскольку этот Нищий Монах уже его отпустил, это означает, что он ясно понимает все свои прегрешения, что он собственно совсем недавно и совершил.” — Ну и произнеся данные слова, он развернулся по направлению к волку и начал причитать данного Одинокого Волка не особо заботясь о том, поверит ли ему данная группа людей или же нет: “Волк, ты не собираешься искать прощения у этих благочестивых Прихожан?”

Ну и когда данная группа людей увидела данную сцену, они лишь покачали своими головушками, просто не находя и слов, чтобы описать всё свои текущие чувства.

Ху Хань под свой нос пробубнил: “Как вообще этот дикий волк может понимать человеческий язык? Если он действительно может, то я спущусь с этой горы на коленях, постоянно восхваляя Будду…”

Ну и как только он это произнес, он увидел, как лапы этого Одинокого Волка начали приседать. Он и на самом деле поклонился, а затем даже слегка кивнул своей головой, как будто он и вправду кланялся в подчинении.

Ну и видя такую мистическую сцену, данный квартет почувствовал себя так, как будто они всё вместе сейчас увидели призрака. Они быстро обменялись взглядами и уставились на Фанчжэна с чистым и благоговейным трепетом в своих глазах. Квартет на спонтанном движении схватил друг друга за руки и поклонился Фанчжэну, говоря: «Мастер, вы настоящей человек господа Бога! Мастер, спасибо вам за то, что вы нас всех спасли!”

Фанчжэн же лишь незначительно покачал своей головой и произнес: “Амитабха. Спасение жизни всегда было лучше, чем возведение семиэтажной пагоды. Это было то, что любой монах на моем месте, должен был бы сделать. Прихожане, этот Одинокий Волк безумно страдал от жутко болезненного голода, поэтому он на вас и напал. Поэтому если у вас с собой есть какая-нибудь лишняя еда, не могли бы вы поделиться с ним некоторым её количеством?”

Фанчжэн так же был в довольно-таки отчаянном состоянии. Ведь у него так же не было достаточно еды, даже для его собственного пропитания и если ему придется кормить этого густо-хвостатого волка, то вероятнее всего ему придется голодать в течении всего следующего дня. Поэтому он возложил все свои надежды на этот, всё еще трясущийся квартет.

Ну и после того, как они стали свидетелями всех чудотворных действий этого Фанчжэна, данный квартет был полностью убежден в его божественности, и они возвели его на такой высоченный пьедестал в своих разумах, который был явно не ниже, чем у любого настоящего бога.

Чжао Датун поспешил прокричать: “Мастер, вы уже заявили о своих благородных намереньях и позволили их узнать этим четырем недостойным. Поэтому если мне Чжао Датуну из-за этого и придется голодать, я все равно отдам ему что-нибудь покушать.”

Ну и после того, как он произнес такие вот странно сказанные слова, Чжао Датун быстро вынул из своей сумки несколько кусков вяленого мяса, бисквиты, ветчину и сардельки. Он быстро снял с них упаковку и кинул всё это вкусовое великолепие, прямо этому Одинокому Волку.

Одинокий Волк посмотрел на Фанчжэна, который в свою очередь лишь качал головой: “Ты ведь должен поблагодарить данных милостивых Прихожан за их щедрость, разве нет?”

Одинокий Волк в очередной раз поклонился, чтобы выразить свою благодарность этим вот, всё еще напуганным людям.

Это действие заставило Чжао Датуна и всю его компанию, почувствовать небольшое смущение. Чжао Датун почесал свою щеку, когда он сам бормотал себе под нос, что мол, да всё в порядке. Ма Цзюань, Ху Хань и Фан Юньцзин, так же вытащили наружу некоторое количество их запакованной пищи и специально предоставили её этому Одинокому Волку. Одинокий Волк в очередной раз отблагодарил их всех за щедрость, перед тем как опять взглянуть своими глазами на Фанчжэна.

“Давай уже не стесняйся и кушай. Ну а сегодняшней ночью, оставайся снаружи и защищай этих милостивых к тебе прихожан от любой напасти. Завтра же, когда храм откроет свои врата прихожанам, ты сможешь по-настоящему зайти в него внутрь и отдать своё уважение Будде и всем его священным писаниям.” — Казалось, что Фанчжэн сейчас обращался к человеку. Ну и на самом деле, Одинокий Волк, прямо как настоящий человек кивнул своей головой, чтобы выразить своё понимание по всей этой текущей ситуации. Затем он как какое-то желе развалился прямо на земле и начал в очень быстром темпе, просто пожирать всю эту пищу быстрыми глотками*. Было предельно очевидно, что он и на самом деле, безумно голодал.

*wolfed down the food. Помните сказку про красную шапочку, мол заглатывал без остатка. Жрать как волк итд.)*

“Мастер, насчет этого… Мы все практически не пострадали, так что мы и так будем в полной безопасности. Поэтому нет никакой нужды беспокоить Брата Волка.” — Чжао Датун по-настоящему боялся этого Одинокого Волка, который просто сжирал сейчас всю еду, прямо перед ним. Волк всегда оставался хищным волком. Ну и без разницы насколько он был покорен, когда он находился рядом с этим таинственным монахом, ведь его животное нутро всё еще никуда не делось и в какой-то момент инстинкты в этом волке, обязательно возымеют вверх. Каждое действие, которое сейчас делал данный волк, казалось, что посылало очередную волну морозной дрожи, прямо по всей его спине.

Ху Хань так же добавил: “Верно, верно Мастер. Нет никакой нужды беспокоить Братца Волка.”