Фанчжэн начал говорить с искривленной улыбкой на лице: “Этот Нищий Монах не знал, что вы все сегодня к нему придете и поэтому он приготовил порцию пищи, только лишь на одного-единственного человека. Так каким образом мы должны эту порцию разделить?”

Ван Югуй, Ян Пин и Тань Цзюйго тут же были встревожены. Они быстро прибежали к котелку и там и вправду было такое количество риса, которого едва ли хватит на одного-единственного человека! По самым большим прикидкам, там внутри было риса на одну большую миску!

Ну и когда он услышал, что риса в котелке было достаточно, только лишь для одного человека, Ван Югуй захотел предложить Фанчжэну приготовить подобного риса еще. Однако же, когда он увидел сам рис, под вырывающимся из котелка потоком обильного ароматного пара, он незамедлительно проглотил все свои до этого уже вырывающиеся из его рта, слова. Он просто не мог сдержать своё обильное слюноотделение, и он с капающей слюной с двух сторон, спросил: “Что это за рис то такой? Почему он настолько прекрасен?”

Ян Пин так же похвалил этот рис: “Небеса господни, он что сделан из кристаллов?”

Тань Цзюйго произнес с явным выражением шока на лице: “Я вкушал разнообразный рис на протяжении всей моей долгой жизни, но за всё это время, я никогда еще не видел настолько прекрасно выглядевшего риса или же риса с подобным сладко-благоухающим ароматом! Фанчжэн, у тебя всё еще остались семена этого риса? Можешь ли ты выдать мне их, ну хотя бы чуть-чуть?”

Ван Югуй и Ян Пин спонтанно посмотрели на Фанчжэна.

Ну а что до самого Фанчжэна? Он лишь продолжал улыбаться, кривой улыбкой на лице. У него было всего лишь одно-единственное семя этого риса, и он даже и не знал, когда ему удастся вкусить следующую трапезу, которая будет состоять именно из него. Так каким образом, он мог бы выдать Тань Цзюйго эти отсутствующие у него семена? Ну и поэтому, Фанчжэн лишь покачал своей головой и ответил: “Извините Дедушка Тань, у этого Нищего Монаха не осталось никаких излишков данных семян. Ну и если быть совсем уж с вами честным, то этот Нищий Монах всё еще даже и не уверен, где ему можно будет достать еды, чтобы её хватило до конца этого года. Ну и выращивание именно этого риса, требует для себя индивидуального подхода, в крайней степени его проявления. Ведь даже самая малюсенькая ошибка, сведёт всю долгую и рутинную работу по посадке и взращивании этих семян, на нет. Ну и более того, похоже, что данный рис может успешно расти, только на горе Одного Пальца. Иначе же, он даже и взойти не сможет.”

Глаза Ян Пина вспыхнули, и он начал говорить: “Фанчжэн, твой рис выглядит таким невероятно аппетитным и, если судить по запаху, он ощущается очень вкусным. Если ты захочешь его продавать, то ты точно сможешь выручить за него огромные суммы денег! Ну и как говорится, нужно ли тебе будет беспокоиться о еде, если у тебя в карманах, будут просто кучи из денег? Ты вполне возможно, даже сможешь расширить и переделать весь этот храм. Ну и уже с расширенным храмом, и деревенский староста, и секретарь деревни, смогут тебе помочь в продвижении твоего храма, во всех близлежащих городах. Люди из окрестных городов будут просто толпами заваливаться в твой храм, чтобы зажечь и поставить тут свечку из ладана, ради их собственных желаний. Если всё это и вправду произойдет, разве это не решит все твои проблемы и все твои беспокойства насчет того, что у тебя совершенно нет никаких посетителей?”

Ван Югуй кивнул в подтверждении его слов, перед тем как произнести: “Ян Пин и вправду настоящий казначей. Отлично сказано.”

Однако же Фанчжэн лишь покачал своей головой, а после ответил: “Этот Нищий Монах является лишь обычным, изолированным от мирского общества монахом, так какая ему польза от того, если у него будет настолько много денег? Размер его храма так же не имеет никакого значения. Ведь всё что по-настоящему имело значение — это то, чтобы у вас было большое и горячее сердце. Ну а что до этих семян, то у этого Нищего Монаха и вправду нет их сверх того, что у него было до этого.”

Ян Пин почувствовал яркую форму беспомощности, когда он увидел, насколько этот парень по Буддийскому имени Фанчжэн, был в своем решении несгибаем.  Ну и всё что он мог сейчас делать по этому поводу, это лишь пялиться на молодого монаха и чувствовать волнение за маленькую порцию риса.

Тань Цзюйго был именно тем человеком, который лучше всего в этой комнате понимал характер Фанчжэна, поэтому он сейчас всеми силами попытался разрешить данную, ведущую в никуда ситуацию: “Ладно, хорошо, ребят этого достаточно. Данный храм всецело принадлежит Фанчжэну. Так что всё что он захочет с ним сделать, зависело только от него и ни от кого более. Поэтому прекратите уже навязывать Фанчжэну, все эти случайно придуманные вами идеи. Фанчжэн ну и, хотя тут и не так много риса, если же, конечно, делить его на всех, но давай его уже разделим на четверых и хотя бы попробуем. Таким образом все смогут вкусить этих маленьких порций и тем самым, мы хотя бы узнаем, как этот божественный рис был на вкус.”

Ян Пин слегка покачал своей головой, когда услышал подобные слова. Он был явно расстроен, поэтому он проговорил следующую фразу, преследуя свои злые и коварные умыслы: “Хоть этот рис, возможно и пахнет ароматным благоуханием, он так же возможно, не был даже и на капельку вкусным! Вероятнее всего, он на вкус точно такой же, как и самый обыкновенный рис…»

Однако же Фанчжэн не знал о чем в точности сейчас думал Ян Пин, когда он говорил такие нелицеприятные вещи в отношении этого кристаллического риса. Согласно методу разделения пищи от Дедушки Таня, каждый человек в этой комнате получит маленькую чашу с небольшой горсткой риса, а еще был более важен тот факт, что каждый человек в этой комнате сможет зачерпнуть из этих маленьких чаш, всего лишь по три небольших ложки данного риса. Ну и было неважно, выйдут ли они из кухни чтобы тут осталось меньше людей, которые бы претендовали на данный рис или же нет, риса от этого в котелке, всё равно вообще не прибавится.

Однако же Ян Пин просто не мог согласиться с таким копеечным количеством еды и это выразилось в его поспешном выкрике: “Фанчжэн, тут только рис что ли? У тебя к этому рису что, нету даже и овощей?”

Фанчжэн указал своим пальцем на дикорастущие овощи, которые всё еще варились на плите: “Вон в котлетке есть немного, хотите наложу вам их по порции?”

Ян Пин быстро на них взглянул и затем лишь уничижительно покачал своей головой: “Забудь, о чем я сейчас говорил. Одного этого риса мне уже будет более чем достаточно. Он и вправду пахнет просто восхитительно, но я просто всё еще не знаю каков он будет на вкус…Эй, Секретарь Тань, Деревенский Староста Ван, почему вы такие молчаливые? Вы там что, подавились что ли?”

Ну и еще даже до того момента, как Ян Пин успел закончить свое предложение, он увидел, как Секретарь Тань в безумном порыве засунул очередную ложку с рисом себе прямо в рот, и это уже было после того, как он вкусил первую ложку данного кристаллического риса. Его лицо озарилось ярчайшей краснотой, когда его слезы выступили и начали струйками стекать прямо вниз.

Ну а Ван Югую сейчас было явно не на много лучше, чем Тань Цзюйго. Ведь то как он сейчас ел, было похоже на голодающего призрака, который наконец-то смог обрести себе человеческое тело и который в первый раз за тысячелетие смог дорваться до своей самой любимой пищи.

Ну и несмотря на уже заданный Ян Пином вопрос, данное дуо голодающих призраков просто его проигнорировало.

Фанчжэну стало немного страшно за этот голодающий дуэт, ведь они могли просто подавиться или же проглотить свои языки, поэтому он их спросил: “Дядя Тань, Дедушка Ван с вами всё в порядке, вам нужно немного воды чтобы запить?”

Эти двое начали мотать своими головами в отрицании, а затем даже закатили свои глаза на подобный Фанчжэновый вопрос, полностью сбивая Фанчжэна с толку своими нелогичными действиями. Почему они отказываются от его добрых намерений, а затем даже унижают его, закатывая глаза? Но всё же, видя их раскрашенные красной краской лица, подобные их действия его совершенно не злили, а даже наоборот заставили Фанчжэна волноваться за их благоразумие и за их ясный ум. Однако же, он просто не мог им сейчас, ну никак вообще помочь, если они сами, просто отказываются пить хотя бы какое-нибудь количество воды.

Ян Пин с очень подозрительным взглядом сейчас смотрел на рис в своей маленькой чаше из-под соевого соуса. Под лучами солнечного света, данный рис в чаше и вправду выглядел прямо как маленькие кристаллы. Каждое зернышко в ней отливало на свету таким интенсивно-кристаллическим отблеском, что казалось, что внутри каждого зернышка был инкрустирован узорный слой из блистательного солнечного света. Он был просто прекрасен.

Ну и в то время, когда Ян Пин восхищался его великолепием, он внезапно услышал, как Ван Югуй начал к нему обращаться: “Младший Ян, если ты не собираешься его есть, то лучше отдай его мне. Да не смотри ты на него, действуй.”

Тань Цзюйго так же произнес: “Действуй мою дряхлую задницу, лучше отдай его мне!”

Лица данной парочки быстро искривились в такие выражения, которые чем-то напоминали морды голодающих волков. Ну и видя их жаждущие еды выражения на лицах, Ян Пин быстро скушал весь его рис, ведь он сейчас действительно сильно боялся того, что у него эти два злобных волка отберут всю его пищу, если он будет смотреть на неё в течении слишком долгого времени.

Ну и в тот момент, когда количество риса с полный его рот, наконец-то туда и попало, глаза Ян Пина прояснились ясностью бытия и осознанием всей произошедшей тут таинственности. Его зрачки моментально расширились! Зернышки риса были объёмными и гладкими и при их раскусывании, мягкая внешняя оболочка размалывалась зубами и ароматно-богатейший вкус который был в них спрессовано-сокрыт, моментально выплескивался наружу. Внутри этого ароматно-богатейшего вкуса, были сокрыты нотки из обильной сладости! Теперь то что наполняло его рот не было уже рисом, а на самом деле было вкусом настоящего счастья!

Затем, Ян Пин просто без возможности даже и сдержаться, вылизал своим неестественно длинным языком, весь оставшийся в его чаше рис, вообще под чистую. Ну и в какие-то считанные секунды, он уже прикончил весь тот рис, что до этого был в его чаше! Затем, он с грустью обнаружил, что он точно так же, как и его два товарища, подавился данным рисом!

“Счетовод Ян, вам нужно немного воды чтобы запить?” — Фанчжэн предложил ему немного воды в чашке.

Ян Пин закатил свои глаза на подобное предложение Фанчжэна, а затем со всей возможной для него силой, покачал своей головой.

Фанчжэн был озадачен. Да что с этим трио вообще было не так? Почему они все отказываются от воды, несмотря на то, что они явно страдали от достаточно серьёзного удушения?

И только в этот момент, Фанчжэн наконец-то заметил, что взгляды этого трио были направленны только на него! Ну и если говорить совсем уж точно, то они были прямой наводкой нацелены на чашу, что была в его руках!

В ту же секунду Фанчжэн почувствовал себя так, как будто на него нацелилась целая стая из невероятно голодных волков. Он поспешно покачал своей головой из стороны в сторону и затем произнес: “Да ни в жизнь! Всё что в этой чаше, моё! Я сегодня даже не успел и позавтракать. Так что забудьте об этом!”

Ну и после того, как он произнёс все эти слова, Фанчжэн сел за стол и поднял с него свои деревянные палочки. Затем он наложил себе в чашу немного дикорастущих овощей. Ну и уже после того, как всё к его трапезе было наконец-то готово, он начал подносить свою голову к чаше, чтобы забуриться в неё и чтобы в таком изогнутом виде, медленно вкушать всё её содержимое.

Однако же в тот момент, когда он поднял из чаши одну небольшую кучку риса, он тут же услышал три звука от чего-то проглатываемого, и это произошло перед тем, как он еще даже и успел положить весь этот рис себе прямо в рот. Это был звук, исходящий от проглатываемой слюны.

Фанчжэн обернулся через плечо назад и увидел там трех голодных волков, которые смотрели на него с печально-тоскующими взглядами. Их лица сейчас выражали такие эмоции, как будто их собственные дети, вот именно в этот самый момент умерли, и они о них в печали, горестно скорбели!

Фанчжэн произнес: “Что со всеми вами, вообще не так?”

Ну и почти в слезах, Ян Пин произнес: “Мне не следует больше смотреть. Глава деревни, Секретарь, я откланяюсь первым. Я просто не могу больше на всё это смотреть. Я просто не выдержу.”

Ну и произнеся все эти слова, Ян Пин вышел из храма.

Ван Югуй и Тань Цзюйго переглянулись и сразу же попрощались с Фанчжэном. Однако же перед тем, как совсем уж уйти, Тань Цзюйго спросил Фанчжэна в мрачно серьёзной манере: “Фанчжэн, а в недалеком будущем, у тебя будет еще хотя бы немного подобного риса?”

Фанчжэн был озадачен подобным вопросом и немного подумав, он начал отвечать: “Ну это будет зависеть от количества денежных подношений данному храму, что люди будут подносить тут за подношения Будде, в виде дорогих ароматических палочек.* Ну и, если храм получит большое количество денежных подношений, то и я, так же буду намного более мотивирован на какие-нибудь дополнительные действия. Если храм не будет занят своими естественными функциями в виде обрядов, то какой смысл взращивать большее количество подобного риса? Ведь не похоже, что бы я смог съесть много подобной пищи в одиночку.”

*Деньги подносятся храму, палочки подносятся Будде. Я в какой-то главе уже описывал, что есть огромное количество разных подношений в Буддизме.*

Услышав это, Тань Цзюйго незамедлительно начал тараторить: “Для тебя будет лучше всего увеличить количество взращиваемого тобой риса, а взамен на увеличение, я помогу тебе распиарить твой храм во всех окрестных областях. Ну хотя я и не могу тебе ничего гарантировать насчет окрестных областей, но по крайней мере, я могу заставить наших деревенских жителей прийти к тебе в храм, чтобы выразить своё почтение тебе, Будде и твоему храму. Ну и к тому же, я недавно слышал, что наша страна недавно начала помогать с постройкой некоторых храмов. Поэтому если ты сможешь получить от них себе грант на строительство, то твой храм сможет расшириться уже более ранним сроком, чем поздним.”

Фанчжэн быстро встал из-за стола и сложил свои ладони вместе в традиционном Буддийском знаке почтения. Он произнес с небольшим поклоном: “Спасибо вам, Дядя Ван.”

Ван Югуй произнес с улыбкой: “Да не стоит меня благодарить, я всё это делаю, только ради очередной порции твоего восхитительного риса.”

Фанчжэн улыбнулся, но не стал принимать данное обещание близко к сердцу*. Расширение храма было явно не каким-то там тривиальным делом. Как он мог вообще расширить храм, заплатив за это только лишь одну единственную порцию подобного риса? Это было бы просто нелепо.

*took the promise with a grain of salt, идиома, прямой перевод — скушал лишь с хлебом и солью. Означает о не придании значения словам или возможным последующим действиям.*

Ну и после того, как и Ван Югуй и Тань Цзюйго наконец-то ушли, храм Одного Пальца так же наконец-то вернул свое старое и тихое отрешение.

Ну и теперь то Фанчжэн наконец-то может вкусить свою пищу в мире и спокойствии. Однако же когда он поднял свою маленькую чашу ко рту, он заметил, как пара ярчайших глаз, сейчас прицельной наводкой смотрела прямо на него, испуская при этом интенсивно блистательный свет! Он моментально растерял весь свой былой аппетит и посмотрел туда вниз. Это был Одинокий Волк.