Том 9. Глава 6: Серо-голубая злоба

— Как вы видите, Гленн Дадли исполнит роль Ральфа.

Мейбл представила собравшимся за кулисами актёрам дружелюбного на вид юношу с золотисто-каштановыми волосами.

Что-что?

Элиан сохранила внешнее спокойствие и склонила голову набок, но блеск в её серо-голубых глазах померк.

Почему не сэр Феликс? Почему партнёром главой героини, а что важнее — моим партнёром, будет не он? …Ах, точно. Этот Гленн Дадли, должно быть, просто умолял дать ему роль. Наверняка так и было, — успокаивала себя Элиан.

Мейбл, режиссёр, что привела Гленна, с суровым лицом поправила очки и сказала:

— К вашему сведению, этого юношу… Гленна Дадли… порекомендовал лично Его Высочество Феликс.

А? — Элиан изо всех сил постаралась сдержать готовый сорваться с губ недостойный леди возглас.

Его порекомендовал Феликс? Другого мужчину в партнёры Элиан?

Разве такое вообще возможно? Разумеется, нет. Партнёром Элиан должен был стать Феликс. Нельзя ставить ей в пару какого-то другого мужчину.

Да ещё и с таким, в котором, похоже, нет ни капли благородства!

— Я Гленн Дадли! Никогда раньше не играл, но в детстве часто изображал героя Ральфа, так что, думаю, справлюсь!

Все присутствующие, и Элиан в том числе, недоумевали, откуда в нём столько самоуверенности, если весь его опыт — детские игры.

Остальные актёры смотрели на Гленна с нескрываемым сомнением. Элиан хотела бы поступить так же, но воспитание обязывало оставаться благородной, поэтому она обратилась к Гленну с улыбкой, присущей утончённой юной леди:

— Я Элиан Хайатт, играю роль Амелии. Надеюсь, мы сработаемся, и пьеса удастся на славу.

— …Амелию?

Гленн моргнул и опустил взгляд на Элиан. Вблизи стало заметно, каким высоким он был. Низкой Элиан пришлось задрать голову, чтобы взглянуть на него.

— Вы совсем не похожи на крутую Амелию, какой я её себе представлял.

От слов Гленна все остальные актёры замерли. Элиан тоже сохранила на лице мягкую улыбку, но в её серо-голубых глазах тихо вспыхнул огонёк гнева.

Героиню Амелию описывали как сильную, благородную и мудрую женщину. Понятно, почему эта роль не подходила несколько изнеженной Элиан.

Несмотря на это несоответствие, Элиан выбрали, потому что она входила в тройку красивейших девушек академии, а что ещё важнее — приходилась кузиной Феликсу Арку Ридиллу.

Герцог Крокфорд был двоюродным дедом Элиан. Поскольку академия находилась под его управлением, она занимала такое же высокое положение, как и Феликс. И этот факт не остался незамеченным при отборе кандидаток.

Даже сама Элиан знала, что по результатам неофициального голосования за роль Амелии, проведённого в академии перед началом репетиций, она не вошла и в тройку лидеров.

…Проще говоря, невинное замечание Гленна Дадли окончательно вывело её из себя.

Конечно, Элиан не позволила гневу отразиться на лице. Она продолжала вести себя скромно и вежливо, как и подобает благовоспитанной леди:

— Признаю, мне далеко до великой королевы Амелии. Тем не менее я сделаю всё, что в моих силах, и надеюсь, мы сработаемся.

Соблюдая приличия, Элиан одарила его очаровательной улыбкой.

Ах, какой глупец… Я должна преподать ему урок… Показать, что такому, как он, не место рядом со мной, — думала она, точа клинок злобы в душе.

⚚⚚⚚

— Раз уж мы здесь, почему бы тебе не занять почётное место и не посмотреть на доблестное выступление Дадли?

С этими словами Феликс провёл Монику в специальную ложу, где сам сидел во время первого акта.

— М-меня не отругают, если я здесь сяду?

— Ты ведь тоже член нашего студенческого совета. Так что ничего страшного.

К слову, Лана ушла за кулисы, чтобы поправить костюмы. Она сказала, что работа, скорее всего, продлится до самого конца, так что вернуться в зрительный зал ей будет сложно.

Таким образом выходило, что Моника будет сидеть рядом с Феликсом и смотреть на игру Гленна. Двойной удар по её сердцу.

Моника, волнуясь, держалась за живот, когда Феликс обратил внимание на украшение в виде белой розы у неё на груди.

— Это украшение… тебе случайно не Сириел его подарил?

— О-ох, да. Он сказал, это оберег, который защитит меня от неловкостей на весь оставшийся день.

Феликс удивлённо моргнул:

— Вот как он сказал? Что ж, очень на него похоже… пожалуй.

Феликс задумался и почему-то уставился на шею Моники.

Заметив, что его взгляд стал чуточку… совсем немного… недовольным, Моника невольно прикрыла шею рукой.

— Э-э-э… К-кстати, а Гленн… он справится?

Её попытка сменить тему, возможно, прозвучала немного натянуто, но ей и вправду было любопытно, как там Гленн.

Моника вспомнила урок бальных танцев, где она впервые встретила Гленна.

Воспоминание о том, как Гленн весело кружился с ней в танце со словами «Я, знаешь ли, никогда раньше не танцевал бальные танцы. Ну, попробуем как-нибудь по наитию, глядишь, получится!», отозвалось в душе ностальгией. Она, честно говоря, не представляла, что эта пьеса… может закончиться хорошо.

Но Феликс, казалось, ничуть не волновался. Более того, он, похоже, даже получал от происходящего какое-то удовольствие.

— Хм, думаю, он справится. Видно, что у него есть стержень. Всё-таки ученик прославленного мага.

— …А?

Моника знала, что Гленн обучался у волшебника, но никогда не слышала, чтобы этот волшебник был прославленным.

Если подумать… я слышала, что Гленн приехал в эту академию по велению своего наставника…

Но кого из магов Феликс мог назвать «прославленным»?

Моника попыталась перебрать в уме всех известных ей высокопоставленных колдунов, но так и не смогла понять, о ком идёт речь.

Почему наставник Гленна вообще выбрал Академию Серендиа, если ученику известного мага лежит прямой путь в Минерву?.. — размышляла она.

Вдруг раздался фейерверк, возвестив о начале второго акта.

Студент-рассказчик изложил предысторию и объявил, что главный герой, Ральф, наконец-то добрался до логова Чёрного дракона.

— Похоже, они кое-что сократили, — прошептал Феликс, выслушав рассказчика.

— В-вот как?

— Изначально они должны были показать всё путешествие до самого Чёрного дракона, но, видимо, вырезали эту часть.

Поднялся занавес, и из левой части сцены появился дракон. Его сделали из бумаги и ткани, наклеенных на деревянный каркас, но получилось на удивление хорошо. Прежде всего, он был огромным. Внутри него находилось несколько человек, которые им и управляли.

Пока громогласный рёв Чёрного дракона эхом разносился по залу, с правой стороны сцены появились две фигуры.

Это были главные герои пьесы: Ральф и Амелия.

— Семь Королей Духов даровали мне своё благословение! О Чёрный дракон, несущий разрушение этой земле, прими же мой клинок!

Зрители, сбитые с толку сменой актёров, с первых же слов оказались захвачены представлением.

Дело было не столько в хорошей игре, сколько в звонком голосе и резких движениях Гленна, приковывавших к себе внимание.

Гленн высоко подпрыгнул и обрушил меч на дракона. Затем, едва приземлившись, он молниеносно нанёс горизонтальный удар.

— Его меч, возможно, слишком громоздкий для настоящего боя, но на сцене смотрится отлично, — прошептал Феликс.

Меч, которым атаковал Гленн, был явно грубым — полная противоположность изяществу, присущему знати. Однако то, как он замахивался для удара по дракону, приковывало взгляд.

После того как герой Ральф с помощью Короля Духов загнал Чёрного дракона в угол, тот должен был собрать последние силы и сотворить огненное заклятие. Чтобы отразить его, героиня Амелия создаст защитный барьер, а Ральф пронзит Чёрного дракона между глаз и покончит с ним.

После этого Амелия подбежит к Ральфу и подарит ему поцелуй благословения — таков был классический финал…

— О, жалкий человечишка! Я испепелю тебя своим пламенем!

Чёрный дракон взмахнул крыльями, и прямо между ним и Ральфом раздался взрыв — спецэффект с использованием пороха.

Ральф отступил на шаг, и стоявшая позади него Амелия подала голос:

— Сэр Ральф, пронзите лоб дракона, пока я ставлю защитный барьер! — и начала читать заклинание барьера.

Конечно, это была лишь игра, так что и заклинание было ненастоящим.

Однако Моника заметила что-то неладное.

…Постойте, это заклинание ведь должно быть игрой… верно?

Немногие способны мгновенно понять суть заклинания, просто услышав его. А поскольку сцена находилась от зрителей далеко, никто не должен был обратить внимание.

Но Моника, которой довелось сесть на почётное место, расслышала и поняла произносимое ей заклинание.

То, что выкрикивала Элиан, не было ни бессмысленным набором слов, ни защитным барьером.

Это было заклинание магии ветра — атакующая магия.

⚚⚚⚚

Элиан стояла на декорации в виде утёса в дальней правой части сцены.

То, что в первом акте было балконом, теперь превратилось в конструкцию отвесной скалы из папье-маше, и Элиан находилась прямо на её вершине.

Она стояла там, с тревогой глядя, как Ральф сражается с драконом, но при этом не сводила глаз с Феликса, сидевшего в зале.

Она заметила, что рядом с Феликсом сидит не почётный гость, а какая-то студентка. И это была даже не Бриджит Грэм, а всего лишь ещё один член студенческого совета, невзрачная девчонка по имени Моника Нортон.

Почему эта серая мышь сидит рядом с сэром Феликсом? Это место моё!

Каждый раз, когда Феликс что-то шептал Монике, Элиан отвлекалась и дико злилась.

Почему Феликс вообще возится с этой девчонкой? Тогда как на него с печалью смотрела Элиан. Ведь она его любит. Ведь это он должен любить её.

Я преподам ей урок. Заставлю Феликса выбрать меня.

Тем временем битва между Чёрным драконом и Ральфом приближалась к кульминации.

Чтобы защитить Ральфа от атаки Чёрного дракона, Амелия в исполнении Элиан должна была сотворить защитный барьер… таков был сценарий. Конечно, Элиан не владела магией барьеров, так что ей нужно было лишь правдоподобно сыграть.

Для этой сцены должны были использовать роскошный фейерверк. Его делали из особого пороха, который при взрыве создавал не только свет, но и цветной дым. Запустить его должны были в глубине сцены, в то время как Ральф и Чёрный дракон стояли друг против друга на авансцене.

Но Элиан, делая вид, что ставит защитный барьер, направила заклинание ветра на устройство с порохом. Она владела лишь основами магии: создать порыв ветра или резануть им. Мощность у таких заклинаний была невелика, но они удобны тем, что невидимы. Никто из зрителей не заметил, что Элиан использует на сцене настоящую магию.

Устройство с порохом, сбитое порывом ветра, откатилось прямо к Гленну за мгновение до взрыва. Таким образом, Гленн должен был оказаться в самом его эпицентре.

Это ты виноват, что выставил меня дурой.

И вот, взорвавшийся порох окутал Гленна искрами и дымом. Поскольку он предназначался лишь для сценических эффектов, серьёзных травм Гленн получить не должен был. Однако от удивления он наверняка плюхнется на задницу. Или, может, до смерти перепугается!

Конечно, если Гленн застынет от страха, представление остановится. И тогда Элиан гордо объявит:

«Ох, я так и знала, ты самозванец, а не сэр Ральф! Моих глаз не обмануть!»

А затем протянет руку к Феликсу в зрительном зале и скажет:

«А настоящий сэр Ральф, как вы видите… вон там».

Так Феликс непременно выйдет на сцену. Потому что он никогда не допустит, чтобы пьеса сорвалась.

Инцидент с порохом можно будет списать на неосторожность прислуги. И когда спектакль, чуть не провалившийся из-за досадной случайности, будет спасён благодаря находчивости Элиан… все признают, что она способная женщина, достойная Феликса. А Гленн Дадли предстанет перед всеми в самом жалком виде.

И Моника Нортон, которая сможет лишь молча смотреть, как Феликс поднимается на сцену, поймёт, кто по-настоящему заслуживает быть рядом с ним.

С восторженной, мечтательной улыбкой на милом личике Элиан смотрела вниз на Гленна с вершины декорации утёса.

———