Дополнительная история 6: Чаепитие брата и сестры Эшли

Сириел Эшли не был тем человеком, что сам зовёт на чаепития. И тем не менее за два дня до фестиваля он арендовал одну из закрытых чайных комнат. Пригласил он туда лишь одного человека — свою сестру Клаудию Эшли. Вообще, оба они были не из тех, кто способен вести непринуждённую, дружескую беседу за чашкой чая. Другими словами, под предлогом чаепития он просто хотел поговорить с ней наедине. Клаудия, похоже, всё поняла и, сделав глоток из чашки, с весьма недовольным выражением на своём красивом лице, сказала:

— Так зачем ты позвал меня?

Сириел обрадовался, что не придётся тратить время на светскую болтовню, поскольку у него самого не было намерения вести бессмысленные разговоры, и сразу же перешёл к сути дела:

— Одолжи мне своё платье.

Клаудия замерла с чашкой чая в руке, молчание длилось добрых десять секунд. Она даже не моргнула, отчего у Сириела возникло чувство, что он сидит напротив восковой фигуры.

Полностью удовлетворившись тревогой брата, Клаудия выдала несколько слов:

— …Я и не знала, что мой дорогой братец увлекается переодеванием в женское.

Если бы Сириел сейчас взорвался от гнева и с грохотом встал, то это было бы именно то, чего ждала Клаудия. Он изо всех сил сдержался, а его щека дёрнулась.

— Почему ты решила, что его надену я?

— Ой, ты не слышал? Так вот, согласно тайному голосованию, которое проводилось, чтобы выбрать подходящую кандидатуру на роль королевы Амелии в спектакле, первое место заняла Бриджит Грэм… а ты был вторым.

— Что?! — он впервые слышал об этом.

А Клаудия, сидя напротив, зловеще, пугающе улыбнулась.

— Кстати, я заняла третье место… Честно говоря, мне не очень нравится быть участницей такого рода голосований, но я не могла перестать смеяться, когда увидела наши имена, стоящие рядом, — теперь её улыбка стала обворожительнее некуда, но в ней не было ни капли тепла.

Сириел, и правда, ни о чём не подозревал, поэтому только стиснул зубы.

Что ж, какой бы ни был результат голосования, члены студенческого совета вроде Бриджит и Сириела не могут участвовать в спектакле, а Клаудия не согласилась бы из-за своего характера.

В итоге роль королевы досталась мисс Элиане, которая заняла четвёртое место. Она — дальняя родственница Феликса по материнской линии и одна из трёх самых красивых девушек в школе наряду с Бриджит и Клаудией. Её характер считался довольно мечтательным, утончённым и хрупким, из-за чего её пригодность для роли королевы Амелии — сильной, благородной и мудрой женщины, — оставалась под вопросом.

— …Так, ты можешь объяснить, зачем тебе моё платье?

Клаудия наговорила достаточно колкостей брату и вернулась к теме разговора.

Сириел тоже не хотел продолжать, поэтому слегка кашлянул и объяснил:

— Я надеюсь, ты одолжишь своё платье казначею Нортон.

На балу в конце фестиваля все ученики обязаны носить нарядную одежду, ведь никто не приходит в учебной форме. Однако, учитывая обстоятельства и характер Моники, можно с уверенностью предположить, что у неё нет платья. А как член студенческого совета, она не может позволить себе пропустить бал.

— Если казначей Нортон явится на бал в обычной форме, наш студсовет опозорится, как и Его Высочество. И мой долг как правой руки Его Высочества заранее принять меры, чтобы не опозорить Его…

— Она собирается взять платье у своей одноклассницы.

Сириел на мгновение оцепенел от замечания Клаудии, потом нервно отпил чаю и, надменно фыркнув, сказал:

— Правда? Тогда проблема решена.

— Да и с чего ты взял, что моё платье ей подойдёт? Вот тебе оно было бы в самый раз.

— …

Разница в росте между высокой даже для девушки Клаудией и миниатюрной Моникой была слишком велика. Учитывая, что Сириел, хоть и парень, был довольно стройным, он действительно больше подходил по размеру, чем Моника.

Про себя Сириел негодовал, на его виске вздулась синяя жилка, но он сохранил невозмутимый вид и открыл сахарницу.

Клаудия, молча наблюдая за ним, продолжила:

— Я уж подумала, что-то случилось. У тебя на лице написано, что ты лучше умрёшь, чем пойдёшь со мной на чаепитие... Так вот в чём дело.

— Я же сказал тебе, всё ради успеха фестиваля…

— Ты просто очень хочешь увидеть Монику в платье.

Сахар, зачерпнутый в ложечку, резко упал в его чашку. Чуть не уронив туда и саму ложку, он поспешно вернул её в сахарницу и злобно посмотрел на Клаудию.

— Члены студсовета должны быть для всех учеников примером. Я просто делаю то, что должен...

Клаудия уже не слушала его. С совершенно безразличным лицом она хрустела печеньем и вдруг, словно что-то вспомнив, посмотрела на вазу, стоявшую на столе.

— Кстати, а что насчёт Нила…

— С чего ты вдруг заговорила о помощнике по общим делам Мэйвуде?

— …А что такого? Он мой жених. Так Нил будет в этом году занят?

— Конечно.

На первый взгляд, самым занятым человеком в день фестиваля был Феликс, ведь ему нужно было встречать каждого гостя. Но на самом деле за кулисами больше всех суетился управляющий по общим делам Нил.

Организация поставок, приготовление еды и многое другое, а если вдруг возникали проблемы, ему приходилось их решать. Кроме того, существовало ещё множество дел, вроде поддержания тесных контактов с главами каждого департамента, а затем предоставления всей собранной информации членам студенческого совета.

Когда Сириел подтвердил очевидное, Клаудия опустила свои длинные ресницы и вздохнула с немного удручённым видом:

— …Понятно. Значит, в этом году он тоже не подарит мне цветы.

— Цветы? Ах, ты про традицию дарить цветочные украшения.

В Академии Серендиа существует обычай, по которому юноши дарят девушкам цветочные украшения на фестивале.

Цветочное украшение означает: «Я хочу, чтобы ты стала моей первой партнёршей на балу», и если девушка, получившая его, надевает украшение, это означает, что она приняла приглашение на танец.

Цветы и ленты часто были того же цвета, что волосы и глаза дарителя, поэтому его личность было разгадать совсем нетрудно.

Хотя делать нечто подобное вовсе необязательно, особенно учитывая то, что большинство учеников уже было помолвлено.

— …Я не танцевала с Нилом на прошлогоднем балу.

— В конце концов, Мэйвуд очень занятой человек.

— …И даже украшения я не получила.

— Какая разница? Цветочные украшения — просто забавная традиция.

Клаудия слегка наклонила голову, подобно кукле. Её красивые глаза цвета лазурита смотрели на брата с некоторым презрением.

— …Ты совсем не понимаешь женское сердце.

Сириел замолчал, а Клаудия что-то пробормотала себе под нос, едва шевеля губами.

— …Ты знаешь, как относятся к девушкам, которые не получили цветочного украшения? …«Никому ненужная и брошенная».

— Всего лишь домыслы. По крайней мере, парни так не считают…

— Именно, даже если юноши так не думают, девушки всё равно строят домыслы друг о друге… Коварно, не правда ли?

Сириел сглотнул, почувствовав исходящий от Клаудии холод, от которого по спине побежали мурашки. Затем он снова заговорил, чтобы скрыть страх:

— Но ты… на прошлогоднем фестивале получила цветы от десятка парней.

Несмотря на то что у неё был жених по имени Нил, каждый год находилось немало людей, которые считали себя достойными стать супругами Клаудии.

Её выдающаяся красота и ум были желанны для тех, кто хотел получить красивых и умных детей. Вот почему прямая родословная семьи маркиза Хайона высоко ценится даже в пределах королевства.

Те, кто считал, что они больше подходят на роль мужа Клаудии, чем сын скромного барона, собирались вокруг неё с цветочными украшениями в день фестиваля.

— …Я бы никогда не приняла цветы ни от кого, кроме Нила.

Клаудия посмотрела на Сириела с глубоким презрением. Выражение её лица говорило: «Ты не должен заставлять меня говорить такие очевидные вещи».

Сириелу стало неловко, и он откашлялся.

— Помощник по общим делам Мэйвуд — честный человек. Единственная причина, по которой он не подарил тебе цветочное украшение, заключается в том, что он был слишком занят, чтобы танцевать в тот день.

Клаудия, вероятно, и сама это знала.

— Наверное, — коротко пробормотала та, её лазурные глаза рассеянно смотрели в окно. — Я не люблю и не ненавижу тебя… — продолжила она, словно разговаривала сама с собой.

— Как неожиданно.

— Если бы мне пришлось выбирать, я бы сказала, что люблю Нила.

Сириел надменно фыркнул и отпил свой сладкий чай.

— Просто они слишком слепы, чтобы увидеть способности помощника по общим делам Мэйвуда.

— Да, именно так, — пробормотала Клаудия необычно нежным голосом.

———

Потягивая чай, Сириел подумал об одной девушке.

Причиной беспокойства Сириела была казначей студенческого совета Моника Нортон. Хочет ли она тоже получить от кого-нибудь цветочное украшение? Будет ли ей печально, если никто ей его не подарит?

…Нет, сомневаюсь, что казначей Нортон вообще захочет танцевать.

Опасения Сириела были, конечно, беспочвенны.

Моника, ненавидевшая быть на публике и плохо танцевавшая, вряд ли захочет выступать на балу.

⚚⚚⚚

За день до фестиваля Моника Нортон пришла в комнату студенческого совета, но вела она себя как-то странно. Она вдруг замахала руками и сделала несколько причудливых шагов.

— …Казначей Нортон, что ты делаешь? — Сириел уставился на неё, а Моника в ответ застыла в улыбке.

— Н-ну… понимаете… я… да, я практикую танцы для бала… Я-я так его жду…

Её слова поразили Сириела до глубины души.

Она что, заинтересовалась танцами? И даже ждёт их?!

Он-то думал, ей они никогда не будут интересны, но, может быть… хотя, если подумать, Моника ведь нанесла макияж в день турнира по шахматам. Может, она и правда стала интересоваться тем, чем обычно увлекаются девушки.

Само по себе это не было чем-то плохим. Но почему он так беспокоился? И так сильно?

Словно пытаясь обмануть самого себя, Сириел приподнял бровь и посмотрел на Монику.

— …Только не говори мне, что эти странные шаги — это танец? Для чего мы проводили те репетиции?

— Я-я… я, конечно, всё помню! Раз-два-три, раз-два-три… — Моника натянула улыбку и начала танцевать.

Получалось у неё ужасно. Тогда, когда он учил её, было в разы лучше…

…А, понятно.

Сириел осознал, что его беспокоило.

Если Моника плохо выступит на балу, она опозорит студсовет. Вот что его тревожило. Поэтому ему было так неспокойно. Наверное. Должно быть так.

И решение этой проблемы было простым.

Если я или Его Высочество возьмём инициативу на себя, танец казначея Нортон станет немного лучше… но я не могу беспокоить этим Его Высочество, поэтому вполне логично, что я сам должен присмотреть за ней.

Когда он пришёл к такому выводу, беспокойство сразу исчезло. И он, похоже, не заметил, как Нил странно посмотрел на него, когда тот в прекрасном настроении приступил к работе.

———