Дополнительная история 4: Барни Джонс

Барни Джонс был вторым сыном графа Анварда, из древнего и известного рода с юго-запада Королевства Ридилл.

В аристократическом обществе второму сыну и всем младшим после него всегда отводилась роль запасного игрока. Независимо от того, насколько неспособен или глуп старший, именно он унаследует семью.

Барни знал, что он намного лучше своего брата. Он был действительно одарённым. В академических дисциплинах он показывал такие результаты, что его наставники были в полном восторге, а главное — он обладал талантом к магии. Но дом в любом случае унаследует старший.

Именно поэтому он поступил в Минерву, лучший институт для подготовки магов.

Он стремился стать не простым продвинутым колдуном. Его цель заключалась в становлении одним из Семи Мудрецов, величайших магов Королевства Ридилл.

Став одним из Семи Мудрецов, он получит титул графа колдовства, который был равен рангу графа и давал право на личную аудиенцию с самим королем, а потому считался высоким.

…Таким образом Барни, даже будучи вторым сыном, сможет многого достичь и показать это своему брату и отцу.

Он усердно учился, и благодаря своему труду занял первое место как в учебе, так и в практических навыках.

Я не такой, как мой брат. У меня есть талант.

Он верил, что, несмотря на место второго сына, он в силах найти свой путь к успеху.

⚚⚚⚚

Тогда Барни было тринадцать.

Вернувшись с учебной поездки, он обнаружил, что одну студентку окружила группа парней в углу класса. Это была недавно зачисленная студентка, Моника Эверетт, также известная как Немая Эверетт.

Она была миниатюрной девочкой с кукольным, безэмоциональным и вечно опущенным лицом, притом всегда молчаливой. Видимо, мальчики заинтересовались тем, что Моника никогда не говорила, и пытались её раздразнить. Они с азартом обсуждали, кто из них заставит Монику заговорить.

Один из мальчиков поднял паука с подоконника и поднёс его к лицу Моники. Тем не менее, она осталась с таким же опущенным взглядом и никак не реагировала.

— Эй, давайте откроем ей рот! Я запихаю его туда! Так она точно закричит!

В ответ на его слова другие начали тянуться к лицу Моники… но затем они резко отдернули свои руки, не успев коснуться её и пальцем.

На форме остались следы огня.

— А-а-а-а-а! Ч-что это?! — закричал один из них.

— Что вы собирались с ней сделать? — холодно спросил Барни, использовавший заклинание огня.

— Нам ж только весело стало! Не мешай, зубрила!

— Ваше поведение недостойно дворянина… Вам должно быть стыдно, — сказал Барни и приподнял очки.

В ответ мальчики недовольно фыркнули.

Но Барни не колебался и, использовав сокращённое заклинание, окружил парней огненными стрелами.

Они сразу начали отступать, и тогда хмыкнул уже Барни:

— Думаете, сможете победить меня — лучшего на практике?

Барни был единственным гением в своем классе, который овладел техникой сокращённых заклинаний. В магическом поединке скорость произнесения формул имеет решающее значение. Поэтому никто не мог соперничать с ним.

Парни цокнули и вышли из класса.

Барни щёлкнул пальцами, чтобы развеять огненные стрелы, и перевёл взгляд на Монику.

— Можешь встать?

— …

Моника продолжала смотреть в пол своими зелёными глазами. Она краем глаза заметила паука, которого бросили те мальчики.

Когда паук начал спешно покидать комнату, Моника медленно подняла глаза на Барни.

— …Спасибо…

Несмотря на неловкость, Немая Эверетт похоже, всё-таки умела говорить.

Барни удивился одному этому, но тут она продолжила:

— ...Вы спасли паука.

— Стой, минутку.

Что происходит?

Он хотел помочь не пауку, а Монике. Барни невольно поджал губы, глядя на неё через свои очки.

— К сожалению, я ненавижу насекомых. Так что я спасал не паука, а вас.

Моника медленно моргнула в ответ и наклонила голову вбок.

Она на мгновение задумалась, как будто подбирая слова, а затем медленно заговорила:

— Я… не боюсь… пауков.

— Что?

Лицо Моники оставалось таким же бесстрастным, в отличие от удивлённого Барни.

Посмотрев на неё снова, он был поражён тем, как она остаётся такой безэмоциональной.

Её лицо было простым и незамысловатым. Если бы она улыбнулась, то, возможно, была бы более чем очаровательной, но помимо редкого моргания, её лицо почти не двигалось.

Моника молчала, не меняя выражения лица, но вскоре, едва двигая губами, прошептала:

— …Но я рада… что вы спасли… паука… потому что было бы… жалко… если бы он попал ко мне в рот…

— Какая странная логика.

Моника так же бесстрастно кивнула на недоумение Барни.

Тогда он почесал щеку и задал беспокоивший его вопрос:

— Ваша речь необычна. Вы приезжая?

Всё такая же безэмоциональная, Моника покачала головой. Видимо, она не была иностранкой.

— Извините... Я училась говорить... с моей приёмной матерью, но...

Её слова затихли, прежде чем она глубоко вздохнула. Казалось, что человек, забывший, как говорить, только-только вспомнил, как дышать.

— Я не говорила… долгое время, так что… слова никак не приходят...

«Долгое время»… У этого точно есть какая-то причина.

Глядя на её бледное лицо и тело, слишком худое по сравнению с Барни, который был того же возраста, он как-то догадался, что её «причина» была по-своему тяжёлой.

Барни наклонился перед Моникой и протянул руку.

— Можете встать?

Моника расширила глаза и посмотрела на его руку.

Затем она поспешно сжала карман своего костюма.

— Эм... у меня нет... много денег...

На лице Барни отразилось недовольство:

— Пожалуйста, не смотрите на меня свысока. Я гордый член семьи Джонс и никогда не стал бы вымогать деньги у вас.

Барни взял Монику за руку, чтобы помочь ей встать, но она всё ещё была слегка растеряна, выглядела как кукла, которой только что подтянули ниточки.

Её глаза немного округлились, когда Барни стряхнул пыль с её мантии. Лишь на мгновение она удивилась. Однако Барни почему-то было приятно видеть, что он смог хоть как-то изменить её кукольное выражение лица.

— Сколько же забот с вами, да?

— Извините...

— По идее «спасибо», а не «извините»?

На его слова уголки губ Моники на миг дёрнулись.

Слишком коротко, чтобы назвать это улыбкой, но они слегка приподнялись.

— ...Спасибо...

— Не за что.

⚚⚚⚚

С того дня Барни начал помогать Монике, как только мог.

Моника была по-настоящему неуклюжей, падала в самых неожиданных местах, её волосы были всегда в беспорядке, она постоянно теряла свои личные вещи, просто не могла о себе позаботиться.

Что касается учебы, она была столь же выдающейся, как и Барни, в предметах, связанных с магическими формулами и числами, но её оценки по общим предметам были ужасными. Особенно она была слабой в истории и языках.

Барни часто открывал свои записи и объяснял ей, и тогда Моника благодарила его своим едва слышным голосом.

Так они проводили вместе каждый день. Со временем ей стало легче говорить, а лицо пополнилось новыми эмоциями.

Каждый раз, когда Моника попадала в беду, она опускала брови и плакала, обращаясь к Барни. Когда он приводил её волосы в порядок, она улыбалась, столь же ярко, как цветущий на поле цветок.

Он был тем, кто изменил Монику. Барни гордился этим.

«Спасибо, Барни».

«Барни, Барни, помоги-и-и...»

«Барни, ты потрясающий!»

Эти маленькие слова Моники всегда наполняли Барни гордостью.

…Но, если начистоту, он догадывался.

Что её волосы растрёпаны потому, что одноклассники насильно их подстригли. Что её вещи пропадают, потому что их прячут.

Однако Барни продолжал закрывать глаза на правду. И продолжал о ней заботиться.

Наверное, он подсознательно желал, чтобы Моника продолжала оставаться одна.

Ведь чем более одинокой она была, тем сильнее зависела от него. Так он сможет оставаться надёжным отличником, которым всегда мечтал быть.

⚚⚚⚚

В Минерве, учебном заведении для магов, практическое использование заклинаний было запрещено в первые шесть месяцев обучения.

Заклинание — мощное оружие, которое может вызвать хаос, если его использовать неправильно. Именно поэтому студентам требовалось как минимум шесть месяцев для того, чтобы изучить основы, прежде чем переходить к практическим занятиям.

Барни учился в Минерве с семи лет, и к тринадцати годам уже освоил все базовые заклинания и мог использовать некоторые продвинутые.

Кроме того, он был единственным в своём классе, кто освоил сокращенные заклинания.

Поэтому в практических занятиях ему не было равных.

Моника, с другой стороны, поступила в институт совсем недавно и только начала познавать основы.

Она прекрасно понимала магические формулы, и Барни был уверен, что как только Моника научится контролировать ману, она быстро его догонит.

Однако на её первом занятии по практической магии...

— Сколько ещё ты будешь стоять? — спросил учитель.

— …

Несмотря на вопрос, Моника только побледнела и едва пошевелила губами. В итоге занятие закончилось, а она не смогла даже произнести заклинание, не говоря уже о том, чтобы его использовать.

Когда наступил перерыв, Барни подошёл к Монике.

— Что это было? Ты ведь идеально изучила теорию.

— Да, но... перед всеми... так страшно говорить...

Тогда Барни наконец вспомнил. Моника разговаривала с ним нормально, но общаться с другими ей было по-прежнему тяжело.

— Я так боюсь говорить перед людьми... Боюсь, что они будут смотреть на меня, как только я что-то скажу... Боюсь их взглядов...

— Если будешь продолжать так думать, то не сможешь использовать магию, сколько бы времени ни прошло.

— …Я знаю.

Моника опустила голову, её глаза были полны слёз. Должно быть, она действительно расстроена. Ведь Барни видел, как усердно она училась последние шесть месяцев.

Ему хотелось как-то помочь ей, и тогда в голову Барни пришла идея.

— Слушай, если тебе сложно говорить перед людьми, просто сократи время на чтение заклинаний.

— …Э?

— Я научу тебя сокращённому чтению. Ты сможешь применять магию в два раза быстрее, что очень тебе поможет, верно?

Моника, смущённо вертя пальцами, посмотрела на Барни.

— Но... смогу ли я?

— Уверен, сможешь. Я знаю, как ты усердно изучала основы, и могу уверить тебя: ты легко освоишь сокращённые заклинания, — заверил он с необычным пылом, из-за чего Моника покраснела.

— Я постараюсь… хе-хе, ты такой надёжный, Барни.

— Хм, конечно. В конце концов, я тот, кто в будущем станет одним из Семи Мудрецов, — сказал он, гордо выпятив грудь, а Моника с улыбкой кивнула в ответ.

— Да, уверена, ты станешь Мудрецом. Ведь ты потрясающий.

Простодушное восхищение Моники согрело сердце Барни.

Он думал, что его путь к светлому будущему уже открыт, и никогда в этом не сомневался.

…Пока что.

⚚⚚⚚

В классе практических занятий повисла тишина. Все замерли, наблюдая за происходящим, будто приклеенные к своим местам. Достижение, которого никто прежде не достигал, — безмолвное заклинание.

Его открыла девочка, которая прежде всегда проваливалась на практике.

Что?.. Я ничего не знал…

Моника слегка подняла одну руку, и тогда её окутал небольшой вихрь. При этом она молчала.

Я не учил её этому!

Барни был ошеломлён. Ведь он просто научил её сокращённым заклинаниям. Когда они оставались наедине, Моника практиковала их, и он думал, что на занятии она продемонстрирует краткие формулы.

Если бы она показала остальным сокращённую магию, все бы начали смотреть на неё иначе. И Барни был бы горд, ведь именно он научил её этому.

Но сейчас она демонстрировала нечто большее, чем краткое заклинание.

Когда Моника подняла другую руку, перед ней возникла ледяная стрела. Снова безмолвно. Она могла использовать и другие заклинания без слов, не только свою стихию — ветер.

Она поступила в Минерву шесть месяцев назад. И прошло всего две недели с тех пор, как у неё началась практика.

Моника Эверетт была настоящим гением, в области, недостижимой одним лишь упорством. Осознание этого поглощало Барни.

Пока остальные хвалили Монику, он смотрел на неё с ненавистью.

Если б не я, она бы и слова сказать не смогла!

Без меня она бы навсегда осталась одна!

Только с моей помощью она смогла чего-то достичь!

Чувствуя себя преданным, Барни стиснул зубы, а его глаза, скрытые за очками, наполнились завистью.

⚚⚚⚚

С того момента, как Моника продемонстрировала своё безмолвное заклинание, всё её окружение кардинально изменилось. Её зачислили на стипендию, после она стала ученицей профессора Гидеона Резерфорда, одного из самых выдающихся преподавателей Минервы.

Все знали, что большинство тех, кто учился под руководством профессора Резерфорда, становились одним из Семи Мудрецов. Ходили слухи, что Моника в конце концов станет Мудрецом.

Теперь она находилась под непосредственным наблюдением профессора Резерфорда и почти не появлялась на обычных занятиях. А значит, она всё реже встречалась с Барни.

С того дня, как Моника использовала своё безмолвное заклинание, Барни не обмолвился с ней ни словом. Несколько раз Моника пыталась поговорить с ним, но он игнорировал её.

Постепенно, с того момента, начало рушиться идеальное будущее Барни.

Чтобы сократить дистанцию между собой и Моникой, он без усталости тренировался, но в результате заработал отравление маной и оказался в лазарете. Борясь в агонии с тем, как мана поглощает его тело, Барни проклинал Монику.

Причина его страданий — Моника. Причина, почему он оказался здесь, — Моника. Во всём виновата Моника.

Она разрушила мою жизнь!

⚚⚚⚚

Зимой, в пятнадцатый год жизни Моники, её выбрали одной из Семи Мудрецов.

Тот факт, что самым молодым Мудрецом стала ученица Минервы, вызвал большой ажиотаж в академии.

В день инаугурации в Минерве царила особо возбуждённая атмосфера. Но все эти аплодисменты и похвалы в адрес Моники были для Барни раздражающим шумом.

Барни верил, что даже он, второй сын, будет признан окружающими, если освоит магию и станет одним из Семи Мудрецов. Он никогда не сомневался, что сможет стать одним из них. Но человеком, выбранным в Семь Мудрецов, оказалась Моника. Его не пригласили даже на отборочные.

— Барни! — послышался голос, когда он выходил из библиотеки.

Он принадлежал Монике.

Она стала Мудрецом, а потому уже не считалась ученицей Минервы. На ней был синий плащ, который имели право носить только Семь Мудрецов. Красивый посох в её руках тоже был особым атрибутом Семёрки.

Моника прижала посох к груди, перебирая пальцами. Её детские жесты, тело, слишком худое для возраста, и юное лицо не отличались от той Моники, которую знал Барни.

Но она больше не была другом Барни. Немая Эверетт стала Безмолвной Ведьмой, одной из Семи Мудрецов.

— Эм… Я… долго думала… мне так хочется поблагодарить тебя, Барни…

Моника заикалась, стараясь выговорить слова.

Но Барни холодно перебил её:

— Издеваешься, а?

— …Что?

Лицо Моники застыло.

Какое замечательное чувство. Хочу, чтобы её лицо скривилось ещё сильнее.

— Хочешь поблагодарить меня? Ха, это сарказм? Ты, наверно, всегда смотрела на меня свысока, да?

— Что? Почему? Нет, я никогда… Я считала тебя своим важным другом…

— Мы не друзья.

Слёзы начали заполнять широко раскрытые глаза Моники.

Хочу ранить её ещё сильнее.

Пусть она сломается, разорвётся в клочья. Чтобы она уже никогда не смогла оправиться.

— Ты должна быть отвратительным человеком, раз пришла ко мне в официальном облачении Семи Мудрецов. Тебе приятно насмехаться и смотреть на меня свысока? Эй, скажи мне, Мисс Мудрец?

С глаз Моники скатилась слезинка.

Нос Моники покраснел, прежде чем она зарыдала, словно ребёнок.

Её жалкое лицо, её плач, самую чуточку заполнили пустоту в сердце Барни.

— Что за стыдоба, ты ведь одна из Семи Мудрецов. Хотя, ты не достойна быть Мудрецом. Тебе больше подойдёт сбежать в какую-нибудь хижину, чтобы никто не смог тебя найти.

Моника продолжала всхлипывать.

Барни быстрым шагом прошёл мимо неё, направляясь в свою комнату.

Её жалкие всхлипы заставляли его чувствовать себя хоть чуточку, но лучше.

После того случая Барни больше не слышал ничего о делах Безмолвной Ведьмы. Ходили слухи, что она стала отшельником и живёт в отдалённой ото всех хижине. Наверное, он больше никогда не увидит её.

…И это к лучшему.

Так Барни Джонс наконец-то обрёл душевный покой.

———