Том 3. Глава 1: Как работают ресницы

— Как такое позорище, как ты, вообще могло попасть в студсовет?! Признавайся немедленно! Как, чёрт побери, тебе удалось втереться в доверие к Его Высочеству?! — громогласно воскликнула дочь графа Кербека, Изабель Нортон, и с грохотом швырнула чайную чашку на пол.

Моника вздрогнула от звука разбившегося стекла.

Изабель схватила со столика у кровати плюшевую игрушку, взмахнула ею — и с глухим ударом впечатала в стену.

— Что за дерзкий взгляд?! Даже не понимаешь, во что вляпалась? Что ж, тогда я тебя проучу как следует! — процедила она и с яростью снова запустила игрушку в стену.

Затем она откинула волосы со лба и вытерла пот, будто гордый мастер, только что завершивший кропотливую работу.

— Ну как? Получилась из меня злодейка?

— Эм…

Моника не знала, что ответить, но служанка Изабель, Агата, которая как раз собирала осколки чашки, одобрительно кивнула с улыбкой:

— Как всегда, превосходно, леди Изабель! Образ злодейки удался на все сто!

— Правда ведь? Особенно фраза «что ж, тогда я тебя проучу как следует» — это я из последнего тома позаимствовала!

— Кья~! Я тоже читала! Это та сцена, где графская дочь замахивается на героиню вилкой, чтобы поцарапать ей лицо, и тут появляется принц и спасает её, верно?!

— Точно! Потрясающий момент!

Пока Изабель и Агата оживлённо обсуждали сцену, Моника, не в силах угнаться за их энтузиазмом, сделала глоток из своей чашки и неуверенно сказала:

— Э-эм… ну… бить посуду — это… наверное, всё-таки чересчур…

Моника украдкой взглянула на разбитую чашку, но Изабель с гордостью выпятила грудь:

— Всё в порядке! В ней уже была трещина. У меня припасена целая коллекция сломанной посуды специально для таких сцен!

— П-правда?

— Главное — кидать на мрамор, а не на ковёр. Тогда звук точно получится эффектным!

— Как вы тонко всё продумали, леди Изабель! Вы прямо мастер театра! — восхищённо захлопала в ладоши Агата.

***

Когда Моника рассказала Изабель, что её назначили казначеем студенческого совета, та запрыгала от радости, пригласила её в комнату и устроила чаепитие.

Учитывая состоятельность семьи, Изабель жила в отдельной комнате в общежитии и привезла с собой трёх горничных. Самая младшая из них, Агата, похоже, была ещё и её подружкой по книгам — с удовольствием участвовала в «игре в злодейку», устроенной Изабель.

Но… разве служанке приятно, что её госпожу выставляют злодейкой?..

Пока Изабель и Агата вовсю веселились, Моника с трудом пыталась осмыслить, что вообще происходит.

Любой, кто бы прошёл мимо комнаты, решил бы, что Монику сюда затащили силой и издеваются над ней. Не пострадает ли репутация Изабель из-за этого?

Но, несмотря на беспокойство Моники, Изабель спокойно поставила плюшевую игрушку на место и с грацией села обратно в кресло, приняв идеальную светскую позу.

— Ну, старшая сестра Моника, скажу ещё раз — поздравляю с назначением в студсовет. Быть избранной всего через пару дней после поступления… я знала, ты особенная!

Она театрально прижала ладони к щекам и хихикнула. Агата, переглянувшись с ней, тут же приложила палец к губам и посмотрела на дверь:

— Миледи, тише… В коридоре могут услышать.

— Ах, точно. Тогда… — Изабель понизила голос до шёпота. — Поздравляю, старшая сестра Моника. Я рада за тебя как за саму себя.

Моника неловко покрутила чашку в руках и тихонько поблагодарила:

— Спасибо…

Изабель изящно отпила чай и мило улыбнулась — той самой безупречной улыбкой благородной леди. И трудно было поверить, что ещё минуту назад она швыряла игрушку в стену.

— Старшая сестра Моника, если у тебя возникнут трудности в учёбе или в жизни в академии — просто скажи. На людях я, может, и злая дочь графа, которая тебя терпеть не может… но за кулисами я всегда на твоей стороне.

Моника неуверенно кивнула, всё ещё пытаясь осознать, как можно одновременно ненавидеть и быть за неё.

От такого противоречия у неё начинала болеть голова… Но это ещё были цветочки по сравнению с тем, что её ждало от одноклассников.

Ведь после того как её утащил Сириел, вице-президент студсовета, она пропустила занятия. А если теперь кто-то узнает, что она вошла в состав совета… страшно даже представить, что они с ней сделают.

Хоть в комнате было тепло, тело пробирала дрожь. Она подняла чашку и сделала глоток чёрного чая.

***

На следующий день, с того самого момента, как Моника вышла из своей комнаты, её начали сверлить взглядами. В общежитии, по дороге в академию, в классе — везде. Похоже, слух о том, что она теперь член студенческого совета, уже разнёсся.

Если раньше на неё смотрели свысока, как на деревенщину, то теперь в этих взглядах появилось нечто другое — злоба, зависть и откровенная враждебность. Их злость буквально покалывала кожу. В шепотах, звучащих за спиной, чувствовались раздражение и насмешка.

Хочу домой...

Сидя на своём месте, Моника едва сдерживала слёзы. И тут кто-то тронул её за плечо сзади.

Моника вздрогнула всем телом и застыла. Её тут же затрясло.

Она боялась обернуться. Сейчас её вытащат куда-нибудь за здание, выльют ведро воды, а может и похуже… И вот уже кто-то берёт её за косу — от страха хотелось разрыдаться.

— Эй, ты серьёзно вот так собираешься идти?

Перед ней стояла Лана Колетт и смотрела с явным недовольством. Сегодня её волосы были аккуратно завиты и ниспадали по бокам, а у основания причёски красовалась заколка с цветочным узором у основания.

Моника же с самого утра была в таком состоянии, что даже не смогла нормально потренироваться с новой причёской. В итоге её коса выглядела ещё более растрёпанной, чем обычно.

Увидев, как Лана недовольно нахмурила брови, Моника поспешно извинилась:

— П-прости… я… я просто… не успела попрактиковаться…

— Это как-то связано с тем, что тебя вчера утащили в студсовет?

— …

— Говорят, ты теперь в студсовете. Но это всего лишь шутка, так ведь?

Значок, удостоверяющий членство в студсовете, Моника решила не надевать, а спрятала его в карман.

Лана надула губы, заметив, как Моника машинально засунула руки в карманы.

— А, значит, ты теперь и говорить со мной не хочешь?

— Н-не в этом дело… Я просто… — промямлила и отвела взгляд Моника

Лана коротко бросила:

— Руку.

Руку? Пока Моника растерянно переводила взгляд с собственной руки на Лану, та без всякого предупреждения взяла её за руку и закатала рукав. Моника сглотнула.

Что она собирается сделать? Мне будет больно? От страшных догадок Моника задрожала ещё сильнее.

Но Лана всего лишь внимательно посмотрела на её запястье и с облегчением выдохнула:

— Фух… А я уж подумала, что ты руку обморозила или вроде того…

— А?

— Ты же вчера… Вице-президент Эшли использовал на тебе магию льда, да? Эти… кандалы. Я думала, вдруг у тебя от этого обморожение.

Моника вдруг всё поняла. Когда вчера Сириел наложил на неё ледяные оковы, она инстинктивно активировала барьер, так что повреждений не было. Но Лана-то об этом не знала. Она волновалась, вдруг Моника серьёзно пострадала…

Один из тех страхов, что досаждал ей с утра, вдруг растаял. И она невольно улыбнулась, чуть ли не сквозь слёзы.

— Спас…ибо…

Лана фыркнула, но щёки у неё слегка порозовели.

Чтобы скрыть смущение, она поправила свои льняные волосы и достала расчёску.

— Ладно. Видимо, снова мне придётся заплести тебе волосы.

— Хе-хе…

— Чего смеёшься?! Учись уже сама заплетаться хоть как-то!

— Угу, хорошо… — кивнула Моника, чувствуя странное тепло в сердце.

— Ого, значит, вчерашнюю причёску тебе подруга сделала? Умелая, надо признать.

Голос — мягкий, сладкий, и до ужаса знакомый. Она слышала его вчера столько раз, что ей от него уже становилось дурно.

Лана тоже удивилась, услышав этот голос. Впрочем, не только она — весь класс застыл в изумлении, глядя на того, кто вошёл в кабинет.

Моника, побледнев, медленно обернулась — и встретилась взглядом с улыбающимся Феликсом.

Мягкие золотистые волосы сияли на солнце, глубокие бирюзовые глаза, безупречные черты лица... Девушки в классе дружно взвизгнули от восторга.

Те, кто был сдержаннее, не кричали, но тоже смотрели на него с неослабным интересом. Даже Лана, несмотря на своё удивление, не могла не отметить, насколько красив был Феликс.

— Доброе утро.

— Д-д-доброе ут-т-т…

— Прости, что так внезапно с утра заявился. Хотел передать тебе расписание для членов совета.

В классе тут же начался ропот. Даже Лана во все глаза уставилась на Монику.

Хочу исчезнуть. Просто испариться…

Феликс протянул лист с расписанием Монике, по лицу которой казалось, что она вот-вот потеряет сознание, а затем лёгким движением пальца провёл по её воротнику.

— А где твой значок? Почему не надела?

— А… э-э-эт… ну…

Моника неловко попыталась отвернуться, но Феликс взял её за подбородок и заставил повернуться обратно.

— Покажи-ка.

Моника дрожащими пальцами вытащила значок из кармана. Феликс аккуратно взял его и сам приколол на её воротник.

— Нельзя просто так его снимать, поняла? Ты ведь теперь — полноправный член студсовета. Нужно выглядеть подобающе.

Не хочу быть в совете… Но ради задания…

Взгляды, впившиеся в неё со всех сторон, буквально прожигали кожу.

…Страшно…

Особенно пугало то, насколько близко находился Феликс. Слишком близко.

Чтобы хоть как-то отвлечься от происходящего, Моника начала считать ресницы Феликса.

Одна, две, три, четыре… Ресницы у него того же цвета, что и волосы. И довольно длинные… Интересно, сколько на них можно положить спичек? Две? Нет, наверное, три?

Пока она считала, в уме прикидывая, сколько ресниц нужно, чтобы удержать одну спичку, какова их толщина, плотность роста и угол наклона…

Феликс вдруг поднял взгляд. Его длинные ресницы приподнялись, бирюзовые глаза лукаво блеснули.

— Ты чего так на меня смотришь?

— Я… я, то есть… спи… спички…

— М-м?

— Я размышляла о… самом подходящем угле изгиба ресниц, чтобы на них можно было класть спички!

Одноклассники, включая Лану, которые всё это время затаив дыхание наблюдали за происходящим, побледнели:

— Ч-что… вот дура…

Но плечи Феликса задрожали от сдерживаемого смеха, а потом он наконец убрал руку с её воротника.

— Попроси подругу снова уложить тебе волосы. Вчерашняя причёска была очень милая. И ленточка тебе шла.

Он легко провёл пальцами по её волосам и подмигнул.

— Увидимся после занятий. В комнате совета.

С этими словами Феликс вышел из класса.

А Моника осела на стул и тяжело выдохнула.

Утро только началось, а усталость уже навалилась так, будто она пробежала марафон. Ей так хотелось вернуться в комнату, забраться под одеяло и больше никогда оттуда не вылезать…

Пока она мечтала об этом, Лана молча толкнула её в плечо и вдавила с силой в стул. В её глазах полыхали искорки.

— Э-э… Лана?

Моника с тревогой подняла взгляд, но Лана лишь фыркнула и достала расчёску.

— Его Высочество одобрил мою работу… Я не могу позволить тебе выйти с какой-то посредственной причёской… Приготовься. Я сделаю тебе самую стильную, самую модную, самую милую укладку!

— П-просто как вчера, пожа-а-а-а-а-а-луйста!

———