Том 10. Глава 14: Жаждущий любви

Рэй Олбрайт, нынешний глава своей семьи — одной из немногих в королевстве Ридилл, специализирующихся на древнем колдовстве, — носил титул третьего Колдуна Бездны. Среди Семи Мудрецов он выделялся молодостью: ему едва исполнилось двадцать лет.

Черты его лица — раскосые глаза, прямой нос — можно было бы назвать красивыми, если бы не чрезмерная худоба и бледность. Растрёпанные волосы, свободно спадающие на плечи, казались присыпанными аметистовой пудрой — такой у них был фиолетовый отлив. В обрамлении таких же лиловых ресниц сияли глаза — настолько ярко-розовые, словно вместо них у него были драгоценные камни.

Эта кричащая внешность — фиолетовые волосы, неестественно розовый взор — врезалась в память собеседников куда сильнее, чем просто симпатичное лицо.

И сейчас этот броский молодой колдун, сжимая левую руку лежащей в постели Моники, заглядывал ей в глаза и проникновенно молил:

— ...ты меня любишь?

Моника, у которой от напряжения на лбу выступил холодный пот, застыла, растерянно глядя на Колдуна Бездны.

— Э-э... ну...

— Ты меня любишь? Я тебе нужен?

— Нужен... очень нужен... но...

— Тогда скажи. «Я люблю тебя».

Заметив, что Рэй уже буквально навис над кроватью, Неро схватил его за шкирку и оттащил прочь, брезгливо фыркнув:

— Если тебе так приспичило услышать признание, я могу признаться сколь угодно раз, пока тебя не стошнит! Люблю, люблю! А теперь давай уже, лечи её, живо!

— ...Признание от парня меня совсем не радует, — Рэй обиженно надул губы. — Я предпочитаю девушек…

Неро перевёл на Монику взгляд, полный глубокого разочарования.

— Слушай, он правда один из Семи Мудрецов? Или туда одних ненормальных берут?

Слова эти кольнули Монику в самое сердце. Возразить ей было нечем, и потому она предпочла промолчать.

⚚⚚⚚

Моника смутно помнила события, последовавшие за нападением проклятия. Как рассказывал Неро, он призвал чёрное пламя и дотла испепелил дракона, выжег саму скверну, пока та бесследно не исчезла.

Конечно, досадно, что тайна личности Неро открылась Феликсу, но, учитывая обстоятельства, упрекнуть кота было не в чем. Напротив, и Моника, и Феликс уцелели лишь потому, что фамильяр решился раскрыться ради победы над чудовищем.

Взяв с принца слово молчать о том, кто скрывается под личиной кота — а именно Чёрный дракон Воган, — Неро позволил тому вернуться в особняк, чтобы Моника могла спокойно отдохнуть.

Огонь Неро уничтожил чары, и зловещие тени, змеившиеся по коже Моники и Гленна, исчезли. Однако следы напасти остались: на левой кисти девушки расплылся иссиня-чёрный кровоподтёк, а тело Гленна и вовсе сплошь покрыли синяки. И хотя боль уже не была такой пронзительной, не напоминала разрывающие вены гвозди, повреждённая рука перестала слушаться её. Стоило лишь попытаться пошевелить пальцами, как её пронизывала ноющая резь.

Впрочем, даже так, Монике повезло. Она отделалась болью в предплечье, тогда как Гленн, принявший удар на всё своё тело, до сих пор не пришёл в сознание.

Минула ночь, и в особняк прибыл Рэй Олбрайт — знаток древних чар, откликнувшийся на вызов герцога Ренберга.

Его появление слегка удивило Монику: она знала, что Рэй — домосед, редко покидающий своё жилище. Однако, вспомнив, что речь идёт о Проклятом драконе — бедствии поистине легендарном, — она поняла причину визита. Кому же ещё поручить расследование, как не самому прославленному специалисту королевства? По крайней мере, в искусстве проклятий с третьим Колдуном Бездны, Рэем Олбрайтом, никто не мог сравниться.

Вопреки её ожиданиям, стоило лучшему в стране специалисту по тёмному колдовству переступить порог, как он принялся приставать к служанкам с вопросами: «Я вам нужен? Вы меня любите?» И хотя общими усилиями его всё же удалось загнать в комнату Моники... закончилось всё той же сценой.

— …Вечно все шепчутся… твердят, мол, мы жуткие… — вырвавшись из хватки Неро, Рэй понуро ссутулился и закрыл лицо ладонями. — Магами все восхищаются, а нас, знатоков проклятий, только «мрачными», «противными» и зовут! А я ведь тоже хочу, чтобы меня уважали, чтоб мной восторгались! Чтобы любили! Кто ж от популярности-то откажется?! Вот, взять того же Мага Барьеров. За ним толпы девиц бегают, никак не отлипают. Чёрт, чтоб он сдох, сдох, сдох, сдох, сдох, сдох...

Рэй бубнил проклятия таким тоном, будто и впрямь собирался наслать порчу. Неро же с полной серьёзностью заверил его:

— Да не кипятись. Я вот те что скажу: даже если бросишь свою тёмную магию, останешься таким же стремным и мрачным типом.

— Неро! — поспешно одёрнула фамильяра Моника и, собрав весь свой скудный словарный запас, попыталась утешить Рэя: — Н-ну, не принимайте близко к сердцу. Я считаю вашу профессию такой же почётной. И вовсе она не жуткая.

Тот глянул на девушку сквозь пальцы.

— Многих пугает цвет моих волос и глаз... Вот если бы я был голубоглазым блондином… да любой нормальный цвет волос будет лучше.

Первый Колдун Бездны нанёс на своё тело более сотни магических формул, которые сам же и разработал. Подобно членам королевской семьи, которые с детства принимают малые дозы ядов для выработки иммунитета, основатель рода вырабатывал в своём теле сопротивляемость к тёмной магии.

Многие чары, запечатлённые в его плоти, передались наследникам. Тело Рэя, третьего в роду, несло в себе уже более двухсот заклятий, и время от времени проклятые узоры проступали на его коже, словно живые татуировки. Именно из-за колоссального объёма магии, вживлённой в организм, пигментация его волос и глаз нарушилась. Чем-то его ситуация напоминала отравление маной: и мана, и проклятия в больших количествах вредны для человека и вызывают всевозможные мутации с отклонениями.

— О, эм... а мне кажется, фиолетовый выглядит очень благородно и красиво...

Услышав искренние слова Моники, Рэй медленно поднял голову. Он уставился на неё, и в глубине его розовых, похожих на самоцветы глаз замерцал пугающий огонёк.

— …Выходит, ты меня любишь? Любишь же? Скажешь, что любишь?

Похоже, пока она не признается ему в любви, лечения не видать. Но Моника была не настолько искушена в общении, чтобы с лёгкостью разбрасываться словами вроде «я тебя люблю».

— Ну, э-э... вы нравитесь мне как старший товарищ по Семи Мудрецам, восхищаюсь вами и уваж... ай! — в конце концов она прикусила язык.

Но Рэй, казалось, уловил искренность в её сбивчивой речи.

— Восхищаюсь, уважаю… восхищаюсь, уважаю... — забормотал он.

Губы его медленно растянулись в жутковатой улыбке, словно от экстаза.

— Как приятно. Когда тебя обожают, чувствуешь себя особенным. Это, конечно, скромнее, чем «люблю», но «уважаю»... хм, тоже неплохо. Приятно, когда тобой восхищаются.

— Эй, может хватит уже? Заканчивай болтать и делай дело, — проворчал раздражённый Неро.

Рэй лишь кивнул:

— Хорошо.

С сожалением подумав о времени, потраченном впустую с момента приезда Рэя, Моника молча закатала рукав ночной рубашки.

Предплечья Моники от локтей до самых кистей покрывали черные кровоподтёки. Но одними синяками дело не ограничилось: в кожу въелись багровые полосы, тонкие, как человеческий волос.

Рэй осторожно коснулся повреждённой руки, прищурился и пробормотал:

— Эти следы оставила не просто магия. Это проклятие, причём не природного происхождения, а рукотворного.

Моника не умела на глаз отличать естественные проклятия от наложенных кем-то, но для эксперта, видимо, разница была очевидна.

— Их что, так легко различить? — с любопытством встрял Неро.

Колдун Бездны, питавший стойкую неприязнь к мужскому полу, сухо буркнул:

— Легко. Колдовство всегда оставляет осадок. Если уцелел хоть осколок предмета, послужившего проводником, проклятие, впитавшееся в него, никуда не денется. Оно может жить вечно.

Действительно, проклятие упорно держалось даже после того, как Моника атаковала дракона изнутри. Вероятно, её огненной магии не хватило, чтобы до конца уничтожить артефакт.

— Судя по тому, что скверна исчезла без следа, вы полностью уничтожили носитель, — с явным восхищением заметил Рэй.

Стоявший у него за спиной Неро аж раздулся от гордости. Ещё бы, ведь проклятый артефакт пожрало всепоглощающее пламя легендарного Чёрного дракона. Ни от тела чудовища, ни от самой порчи не осталось и пылинки, что и спасло Монику от тяжёлых последствий.

Поскольку официально Неро числился всего лишь фамильяром, Моника не могла раскрыть Рэю правду. Даже Луис не знал истинного облика кота. Только Моника...

Ох, Его Высочество тоже теперь знает... Что же делать? Он ведь наверняка потом начнёт расспрашивать. Точно начнёт...

Стоило об этом подумать, как разболелась голова, да и в животе предательски заныло. Решив отложить тревоги на потом, Моника перешла к насущному вопросу:

— Скажите... эти пятна… они надолго?

— Они сойдут через недели две-три, а вот неметь и ныть рука будет еще с месяц. Хотя, если слишком не напрягать её, скоро всё само пройдёт.

— А… тогда, может, вы и Гленна посмотрите?

Честно говоря, она хотела, чтобы его осмотрели первым. Но слуги семейства Ренберг чуть ли не силой спровадили Рэя в комнату Моники. Видимо, рассудили, что раз поговорить с ним по-человечески не выходит, пусть им занимается коллега из Семи Мудрецов. Авось договорятся.

— Ему досталось куда сильнее, чем мне. Проклятие покрыло всё его тело.

При упоминании Гленна Рэй нахмурился.

— Гленн? ..А, вспомнил. Ученик Мага Барьеров?

— Вы его знаете?

— Видел издали. Шумный тип, вечно орёт... Сложно такого не заметить. Терпеть его не могу. Этот верзила с простодушной физиономией так и кричит о том, как его все обожают. Наверняка и от девчонок отбоя нет…

Заметив, что Рэй вот-вот снова начнёт ныть, Моника поспешила взмолиться:

— Прошу вас, осмотрите Гленна первым. Ему правда в разы хуже…

— Да ничего с ним не случится. В конце концов, маны у него куда больше, чем у нас с тобой, так что и сопротивляемость проклятиям выше.

— ...А?

Моника удивлённо моргнула.

— Ты не знала? — удивлённо посмотрел на неё Рэй. — Вообще-то, объём маны у этого ученичка переваливает за двести пятьдесят. Неофициально, конечно.

— Э-э-э?!

Средний показатель для мага составлял около сотни. Минимальный порог для вступления в Семь Мудрецов — сто пятьдесят. У самой Моники уровень чуть превышал двести.

Согласно официальным подсчётам, во всём королевстве было лишь четверо магов с объёмом свыше двухсот пятидесяти. Двое из них входили в Семь Мудрецов — это Терновая Ведьма и Маг Артиллерий.

Поскольку результаты измерений заносят в реестр только после получения звания мага, данные Гленна, пока он лишь обучался, оставались неофициальными.

И ведь правда, если задуматься… — Моника вспомнила случай на факультативе, когда Гленн сломал измерительный прибор. Шкала того устройства была рассчитана как раз на двести пятьдесят единиц. Выходит, его сила просто превзошла возможности измерителя.

— Я... я и не знала, что Гленн такой удивительный...

— При таком чудовищном резерве колдовать он ни капли не умеет, руки не из того места растут. Потому его и спихнули Магу Барьеров. Я к тому, что волноваться не о чем. Уверен, уже завтра он будет на ногах.

Едва он это произнёс, в дверь постучали, и раздался голос слуги:

— Господа Мудрецы, спешу сообщить: господин Гленн Дадли пришёл в себя.

— Ну, что я говорил? — Рэй безразлично пожал плечами.

———