1

С революции прошёл год, и истинная Франция превратилась в мирную страну Европы.

Мир, принесённый мышцами королевской семьи.

Можно было удивиться подобному.

Но во Франции все так считали.

Мышцы Луи XVII, восставшего против революционной армии, проникли во всех жителей страны. И теперь все они поддерживали силу тела и силу духа и хвалили друг друга за отличные мышцы.

Теперь Франция превратилась в идеальное королевство отличных мышц, наполненное улыбками.

— Мир — это хорошо... Но как же скучно...

— Мария, мы собрались на чаепитие, может отложишь гантели?

Сад величественного Версальского дворца.

Два человека находились за небольшим круглым столом в прекрасном Малом Трианоне, освещённом лучами солнца.

Одна из них была воплощением красоты мышц. Мария-Антуанетта.

Её красная шляпка лежала рядом, пока она вздыхала и поднимала и опускала гантели. На ней была не одежда для тренировок, а прекрасное белое платье. Выглядела она божественно, точно горы Монблан на фоне голубого неба во время оттепели.

— Всё именно потому что мы только сейчас смогли попить чай вдвоём, Сансон. Столько публичных мероприятий в последнее время.

Сансон улыбнулся, думая, что это на неё похоже.

Он как обычно был в чёрном украшенном платье с длинной юбкой, не знавший его мог принять его за красивую девушку с серебристыми волосами и голубыми глазами, напоминающими драгоценные камни, но это был парень.

Сансон пережевал макарон и поднёс ко рту золотистую чашку. Сделал он это мило и отточено. Прямо ангел.

— Так ведь дел много. Ты же регент.

— Я и Ферзен, но на переговоры в первую очередь иду я. Стоит показаться мне и его величеству, и все выказывают своё почтение.

Во время революции она улыбалась, показывая свои мышцы. И Сансон до сих пор помнил её улыбку.

— А ты сам, месье из Парижа. Я слышала, что ты тоже очень занят.

— Да. В моей врачебной практике прибавилось работы. Многие люди перегибают с тренировками и вредят себе.

Врач и палач Шарль Анри Сансон нахмурился и тоже вздохнул.

— Ты же им говорил, что излишние тренировки вредны, и надо отдыхать.

— Тут я бессилен. Они слишком восхищаются его величеством и тобой. И я люблю созданную тобой Францию.

— Ты тогда тоже был с нами. Ты тоже её создал.

Сансон смущённо улыбнулся, и Марию переполняли чувства, пока она смотрела на его прекрасное лицо. Это было их личное время, и публика не подходила, уважая их уединение.

— Ну, в любом случае лучше так, чем когда кровь смывают кровью.

— Верно, Мария. Главное, что настал мир.

— Точно. И мир — это хорошо... Но всё равно скучно...

Сансон вопросительно склонил свою милую голову, а потом точно что-то понял.

— Неужели ты тело растормошить хочешь?

— Вот что значит врач, быстро понял.

В этом причина скуки Марии. Из-за постоянных мероприятий ей едва хватало времени на тренировки, потому она толком не двигалась.

Ей с самого детства нравилось веселиться на улице. И даже начав жить во дворце, она не изменилась, и часто двигалась на улице.

До революции в Версальском дворце часто проводили турниры по боевым искусствам, так что нехватки в возможности подвигаться у Марии не было. А когда подобное случалось, она скрывала свою личность — правда её мышцы быстро узнавали — и под маской принимала участие.

— Может устроить придворный турнир?

— Точно. С революции не проводили.

Мария отложила гантели и поднялась, теперь уже начав тягать штангу.

— Снова ты тренируешься.

— Прости. Если не буду, мои мышцы заплакать могут.

Сансон улыбнулся, точно прося не переживать. Ему нравилось наблюдать за тем, как Мария продолжает тренироваться.

— Хотел бы я стать твоим партнёром для тренировочных боёв. Но для меня это невозможно.

— Есть ли тот, кто заставит меня разгорячиться? Кто-то желающий превзойти меня. Сансон, не знаешь такого? — спросила Мария, начав заниматься приседаниями. Можно было услышать, как она делает каждый отдельный подход. Такие приседания несли немалую нагрузку, но Мария лишь зевала.

— Хоть ты и спрашиваешь... А, но, — Сансон мило хлопнул в ладоши. — В городе поговаривают о герое из Тулона. Не слушала про великого человека?

— Тулон? Это город, окружённый флотом?

Мария нахмурилась.

Это случилось полгода назад. Портовый город Тулон на юге Франции был оккупирован флотами Англии и Испании.

— Да. Тот самый Тулон. Я тогда боялся, что начнётся война.

— Я тоже. Но я слышала, что армия сразу же отступила.

— Верно, Мария. Там был тот, кто спровадил их. Говорят, что это капитан с великолепными мышцами.

— Ого. С великолепными мышцами.

От Марии исходила такая жажда сражаться, что Сансон даже взвизгнул. Глаза женщины начали сиять, а выражение на лице стало более резким.

— Сансон, и как его зовут?

— Н-не знаю. Я только знаю, что он темпераментный человек. И раз военный, в армии с ним и можно встретиться.

— Точно. Как же я рада узнать об этом, — настроение Марии тут же улучшилось. Ведь так она сможет раскрыть всю прелесть своих мышц. Большей радости, чем продемонстрировать величие мышц людям, ничего не было.

— Мария? Может не пойдёшь туда тайком как во время турниров?

— Я так не поступлю. Но я буду ждать дня, когда смогу встретиться с этим человеком.

— Госпожа Мария... В последнее время не в духе.

Мужчина наблюдал за их чаепитием в Малом Трианоне.

Красавчик был вторым регентом короля Луи XVII.

Звали его граф Ханс Аксель фон Ферзен. Рыцарь среди рыцарей, влюблённый в Марию и прибывший во Францию во имя любви и справедливости, дабы оказать ей помощь во время революции.

Он хотел выкроить время, чтобы тоже присоединиться к чаепитию, но услышал о том, что Мария не в худе, потому скрыл своё присутствие и стал слушать.

— Вот как. Я рыцарь, не способный поднять настроение любимой. Мне не хватает для этого мужества.

Говоря о том, что он невежественный рыцарь, мужчина бился головой о ближайший каменный столб. Проходившие мимо садовники пугались и смотрели на него круглыми глазами.

Для Ферзена радость Марии — его собственная радость.

А её печаль — его печаль.

Как человек чести в данном случае он считал себя невежественным.

— Королевская семья Франции восстановлена. Армия укрепляется. А жители испытывают уважение к королевскому роду. Однако! — кулак опечаленного Ферзена дрожал. — На лице госпожи Марии поселилась меланхолия. Утрата её кроткой улыбки — потеря для страны! Клянусь Швецией и моей честью! Я не допущу этого!

Он поднялся так, чтобы его не заметили, и покинул сад. Он не обращал внимания на то, что его лоб покраснел, и выглядел таким суровым, будто размышлял о бегстве с поля боя.

— Возобновить придворный турнир? Давно уже не было этой «придворной церемонии». Можно утроить... Но дело не в этом. Найдётся ли тот, кто сможет удовлетворить госпожу Марию в качестве соперника?..

Скрестив руки, Ферзен замычал.

Он уже думал о том, чтобы возобновить турнир, но не все порадуются, если просто вернуть его. Разница будет смыта, и все будут объединены благодаря мышцам. И только аристократов это вряд ли устроит.

— Ничего не поделаешь. Понадобится помощь мадам Дюбарри. Она может предложить что-то стоящее.

Ферзен поспешил во дворец. Когда добрался до фонтана, он вспомнил разговор Марии и Сансона.

— Герой Тулона?

Ферзен знал его имя.

Всё же сам он являлся генералом. Ему докладывали о случившемся в городе, и он готовился выдвигаться.

Там он и встретил того, кого прозвали великим человеком.

Его тренированные мышцы были не хуже чем у Марии или короля. Он пользовался уважением у своих подчинённых, но был так же перепачкан в копоти как и они.

В старой армии такое было невозможно. Ферзену и самому было сложно принять это, но тут с первого взгляда было видно, как крепки узы между солдатами и командованием.

Этот человек лучезарно улыбался, выставляя вперёд грудь, и гордо заявил своему старшему офицеру Ферзену.

— Насколько помню, это было: «В моём словаре нет слова «невозможно».

2

В роде Габсбургов есть понятие «неожиданное сравнение».

Оно созвучно с названием французского угощения, но у него есть своё происхождение.

Звучит это так: «Если столкнулся с чем-то неожиданным, подстрой это под свои ценности. Определи и придай форму в своём сердце». То есть надо переложить что-то непонятное на собственные ценности.

— Будет проведён турнир?!

Через несколько дней после чаепития.

Мария даже штангу выронила от неожиданности, услышав эту новость в Версальском дворце.

Это произошло во время утренней тренировки, пока ей докладывались секретари. С улыбкой на лице появился Ферзен.

Начав со слова «возрадуйтесь», он сказал то, что удивило всех.

— Турнир.

«Придворная церемония», доступная только аристократам.

Он собирался возродить её, допуская до участия всех.

— Турнир. Но придворный турнир уже давно не проводится. Не получится устроить его как когда-то.

— Да. Всё так, госпожа Мария. Потому надо устроить его. Для всех, простолюдинов и аристократов.

Стоило услышать об этом, и глаза Марии засияли.

Внутри Ферзен возрадовался, после чего прокашлялся:

— Раньше в турнире участвовали лишь аристократы. Иногда это было воплощением псевдо-войны. Будучи непрерывными, они превратились в традицию. Но времена изменились... — продолжал объяснять Ферзен, а Мария прыснула.

— Госпожа Мария?

— Нет, Ферзен. Просто подумала, что ты начал затягивать с разъяснениями, став регентом. Это даже на меня распространилось, — сказала она, а Ферзен лишь пожал плечами и улыбнулся.

Это было правдой, турнир всецело принадлежал аристократам. Он был частью светского общества. Даже если ты в маске, это было не более чем формальностью.

Но теперь и простолюдинам будет доступна возможность продемонстрировать красоту мышц.

Аристократы и простолюдины стали ближе, на тренировках и конкурсах по бодибилдингу не редко вспыхивали чувства, которые вели к бракам.

И именно королевская семья должна вести всех в новый мир. «Ренессанс мускулов».

И у Марии-Антуаненны не было причин отказываться от проведения турнира.

— Главное, что вы рады. Это отличная возможность перевести дух. Считайте это моим небольшим подарком.

— Спасибо. Я и правда рада. Давно уже не было турниров. Господа секретари. Обеденные встречи на сегодня отменяются. Проверки переносятся на следующий месяц. Сейчас первоочередная задача — турнир!

Никого из секретарей не смутило изменение расписания. Они так же улыбались, приступая к работе и бодро говоря «переделаем всё» и «слава мышцам».

— Что ж, это мы обсудили, и теперь у нас ещё много работы.

Глаза Марии сияли.

Ферзен опустился на колени и взял руку Марии.

— Конечно. Обсудим всё с его величеством.

— Провести турнир! Это отличая идея. Люди тоже будут рады.

Луи XVII подскочил с трона. Ему очень понравилось предложение Ферзена.

Правитель истинной Франции стал ещё больше с тех пор, как произнёс свою речь перед дворцом. Он вырос, и его мышцы стали более тренированными. Золотистые волосы были такими же красивыми как у матери, а большие глаза были точно голубое море. Его божественные мышцы были точно частью воплощённой скульптуры.

У него было величественное и красивое лицо и массивное тело. Силуэт его был идеален, и он напоминал Марию.

— Что и ожидалось от Ферзена. Я поддерживаю. Порадуй жителей страны.

— Это честь для меня, ваше величество. Но это придумал не я. Идею мне подсказала мадам Дюбарри.

— Ах, господин Ферзен. Это честь и для меня. Я просто сказала о том, что порадует госпожу Марию.

Рядом с Ферзеном появилась дьяволица. Учитель Луи XVII, сильнейшая и прекраснейшая женщина этой страны. Чтобы тренировать короля и защищать его мадам Дубарри не снимала своего боевого платья.

— Учитель... Мадам Дубарри?

— Да, ваше величество. Я сама из народа. И я прекрасно понимаю, чего хотят госпожа Мария и жители страны. И это возможность осуществить их мечту.

— Мечту?

— Да, ваше величество. Мечту. Я подумал, что этот турнир можно сделать проспонсированным королевством и доступным всей Франции. Как для аристократов, так и для простых людей. Сильные и красивые. Кто угодно сможет продемонстрировать красоту мышц!

Ферзен дал указание секретарю, и тот развернул карту так, чтобы можно было увидеть даже с трона. На ней были пометки по всей Франции. И все они вели в Париж.

— Турнир начнётся с отборочных боёв. Победившие бойцы будут собраны на площади Этуаль. И уже здесь в специально приготовленном месте будет проведён финал! — он указал на восточную часть Елисейских полей. Там сходились все улицы.

— Неплохо! Хотя говорят, что все дороги ведут в Рим. А у нас все мышцы ведут в Париж! Отличная идея, Ферзен.

— Ваша похвала — честь для меня, госпожа Мария. Так у нас получится фестиваль сильнейших мышц. И тот, про пробьётся вперёд... Сразится с госпожой Марией.

По коже Марии, стоявшей рядом с троном, побежали мурашки, а её глаза сияли.

Она сейчас испытывала волнение.

Настало время, когда судят не по происхождению, а по заслугам.

Это был шанс пробиться для кого угодно.

— Этот праздник увеличит престиж Франции. А если кому-то окажется по силам победить госпожу Марию, он получит деньги и земли.

Мария получила предложение от секретаря и согласилась с тем, что от подобного никто не откажется. Это была настоящая французская мечта.

Однако же.

Мария нахмурилась.

— Госпожа Мария? — заметив перемену в ней, Ферзен склонил голову.

— Эти награды... Это то, чего желает мадам Дюбарри.

— Д-да. Это то, чего хотят как простолюдины, так и аристократы.

— Госпожа Мария, вам не нравится моё предложение?

— Не не нравится, скорее уж...

— Скорее уж?

— ... Этого недостаточно.

«А?!» — одновременно вскрикнули Ферзен и мадам Дюбарри. И даже Луи XVII с трона удивлённо вскрикнул.

— Госпожа Мария, будет проблематично желать большего. Деньги и земли — это уже мечта, за которую ухватится любой.

Мадам Дюбарри говорила о том, что именно столько ей бы и хотелось.

— Предложение прекрасное. Этим мы удивим любую другую страну. Так мы продемонстрируем силу Франции. Но оно того не стоит.

Ферзен и мадам Дюбарри переглянулись. Предложение было солидное, на большее вряд ли кто-то мог надеяться. Однако Мария зацокала и стала махать пальцем.

— Матушка. Ты что-то придумала?

— Да, ваше величество. Это же крупное событие в твою честь. И приз должен быть соответствующим.

Мария попросила перо и, получив его от Ферзена, принялась писать, после чего продемонстрировала надпись, приняв позу.

«Победивший Марию-Антуанетту сможет загадать любое желание».

— Ч-что?! Но, госпожа Мария! — Ферзен утёр пот, увидев, что она написала. Слишком рискованно было предлагать «любое желание».

Предполагая, что он так скажет, Мария хмыкнула:

— Я понимаю, что ты хочешь сказать, Ферзен. Это как с тренировками. Если подвергать себя приемлемым тренировкам, получишь лишь приемлемые мышцы. Надо превзойти предел. Взгляни на мадам Дюбарри.

И.

В глазах мадам запылал воинственный огонь.

— Госпожа Мария, вы сказали «любое»?

— Да, так и сказала. Если победишь, я исполню любое желание, лю-бо-е!

Можно было услышать треск у неё за спиной.

Боевой дух.

Её заскучавшие мышцы извергали боевой дух, напоминающий звуки молнии.

Глаза Марии засияли, а уголки губ приподнялись.

— Сколько энтузиазма.

— Да. Много. Вся Франция и так у моих ног, но когда мне обещают всё... Меня переполняет сила, — мадам Дюбарри радостно засмеялась.

А позади неё точно били молнии, напоминающие драконов.

— Госпожа Мария...

— Волноваться не о чем, Ферзен. Я обязательно выиграю.

— ... Больше я не буду вас останавливать. Вы всегда поступаете так. И я, Ферзен, буду верить в вас. Героиня, перевернувшая ход революции, не может проиграть, — сказав это, он повернулся к королю и поклонился.

Луи XVII поднялся, вытянув вверх руки, согнул их и напряг живот. Квадрицепсы напряглись, точно демонстрируя красоту этого места. Его формы уже превосходили мать, что являлось доказательством королевской крови.

А рядом с ним находились секретари.

— Отличные мышцы.

— Слава Франции!

— Великолепный треугольник!

— Грудные мышцы больше земель королевства!

— На мышцах живота можно построить шесть зданий дворца!

— Трапециевидные мышцы точно поют «аллилуйя»!

Зазвучали голоса, восхвалявшие его божественную силу.

Луи XVII заинтересовало предложение, и он продолжил демонстрировать величие своих мышц.

— Это честь для меня, ваше величество. Я сделаю так, чтобы этот турнир поднял престиж королевской семьи!

3

Информация о первом французском турнире взбудоражила жителей Франции.

Все были рады продемонстрировать величие своих мышц. Только о нём стало известно, как расход протеина возрос в пять раз.

— Если победить госпожу Марию, будет исполнено любое желание?! Отличные мышцы, ваше величество!

— Принять участие и правда смогут все? Луи XVII отличный правитель. Такой милостивый!

— Слава Франции!

Видя информацию о турнире, восхищённые люди начинали позировать.

Чтобы поблагодарить короля, люди стали приходить к Версальскому дворцу, чтобы позировать.

Желающих было много, в десять раз больше, чем предполагалось. Потому в местах приёма заявок работали дни напролёт.

— Участвую.

У парижской ратуши, перед мужчиной, принимавшим заявки, подняли большую руку.

Тот уже успел устать видеть толпы людей с мышцами за эти дни, но чуть не вскрикнул от удивления, увидев перед собой великого человека.

Даже через красную форму проглядывались его мышцы. У него не было ни капли жира, это было очевидно любому. Руки и ноги не выглядели гипертрофированными, но точно являлись крепкими.

Отличное тело и лицо под стать.

Ниже высоких бровей были соколиные глаза. У него были каштановые волосы, зачёсанные назад, и он чем-то напоминал льва.

— Что? Неужели заполнил не так?

— Н-нет. Что вы.

Всё было идеально.

Придраться вообще не к чему.

И почерк красивый, и можно с уверенностью сказать, что заполнила уверенная рука.

Проверив имя и профессию, сотрудник снова заговорил.

— Капитан Наполеон Бонапарт?! Герой Тулона?!

Люди вокруг сразу же зашептались. Герой Тулона. Тот, кто спровадил англичан и испанцев.

— Этот здоровяк-военный — капитан Бонапарт. Он тоже участвует?

— Боже. Он в моём вкусе.

— Говорят, он ударил командира-художника и вместе с подчинёнными с пушкой на плече поднялся на гору.

— Он бросился в бой, несмотря на положение!

— Какие грудные мышцы... Он ими пулю отобьёт.

Стоявшие позади претенденты тоже были восхищены его мышцами.

— Не герой. Героем я только стану. На этом турнире, — он подмигнул своим ястребиным глазом, очаровав всех. Сотрудник шлёпнул себя по щеке и прокашлялся.

— Могу я увидеть ваше снаряжение.

— Вот. Можно записать в «блюдо» или «весовой диск».

На стол он положил каменный диск на цепи. Диаметр был около метра. В его центре было суровое лицо с дырой на месте рта. Как раз по размерам, чтобы взять одной рукой, что требовало неимоверной силы.

Мужчина даже потянулся к диску...

— Осторожно, — предостерёг Наполеон, когда тот чуть не сунул руку.

— Океанос как и я не любит врунов. Если ты никогда не врал, что всё в порядке, но лучше поостеречься, если совесть твоя не чиста.

— !..

Наполеон выглядел суровым, но вот улыбнулся.

— Шучу. Это просто шутка. Ты слишком серьёзно подходишь к своей работе. И я решил помочь немного расслабиться.

Он сунул руку в отверстие и улыбнулся, говоря, что всё в порядке. Сотрудник всё ещё был озадачен, но проблем и правда не было, так что сотрудник передал ему шляпу участника.

— В таком случае удачи, капитан. Все суровые бои будут именно в Париже.

Сотрудник приложил руку к губам. Тут было не место для личных мнений, но почему-то он с беспокойством заговорил.

Но никто не стал его упрекать. Мужчина осмотрелся вокруг, и у него перехватило дыхание. Все смотрели на Наполеона. Девушки покраснели, а другие участники поражённо наблюдали за ним. Будто подростки, узнавшие, что такое любовь.

— Спасибо за беспокойство. Но в любом случае я добьюсь своего. В итоге всё равно придётся сойтись с лучшими, — Наполеон бесстрашно улыбнулся, выставил грудь и покинул это место.

С объявления прошло несколько месяцев.

Начались отборочные бои, и все были очень взволнованы. Правило было простым как для местных, так и для иностранцев — надо было сорвать шляпу с головы противника, использовав всю свою силу.

— Как все возбуждены. Господин Ферзен придумал нечто невероятное.

Роза Бертан, сидя за прилавком с газетой, рассмеялась.

Это была улица Сант-Оноре в Париже.

Если на Елисейских полях все тренировались, то это место было заполнено модой.

И в самом центре находился магазин Розы Бертан «Le Grand Mogol».

— А я переживала, что желающих будет мало. А тут такой ажиотаж. Старосты коммун даже выступили с петицией проводить его регулярно, — говорила сидевшая на полосатом стуле Мария.

Элегантно подняв чашку, она с интересом изучала газету вместе с Розой.

— Роза, а ты участвовать не будешь? С твоими нитями ты легко доберёшься до финала.

— Уже нет. Во втором округе Парижа... Я в первом же туре проиграла, — она смущённо засмеялась, а Мария от удивления подавилась чаем.

Роза была модисткой, но не простой. Она боевая модистка. У неё были металлические нити, и ей достаточно было пошевелить пальцем, чтобы снести голову манекена на расстоянии. На турнире скорее уж стоило за её врагов переживать, но точно не ждать, что она проиграет. Мария этого не ожидала.

— Ты проиграла?!

— Просто противник неудачный попался. Бывший участник придворного турнира. В итоге он доминирует в районе. Мари, отомсти за меня!

Было не похоже, что Роза сильно расстроилась. Она тусовщица, потому из-за всяких мелочей не переживает.

— Хорошо. Если он победит, я его одолею.

— Рассчитываю на тебя... А? Кстати, разве сегодня не отборный тур первого района? Мари, ты точно не пойдёшь посмотреть? Тебе же больше всех это интересно было.

Первый район славился своими тяжёлыми боями.

Бывшая Площадь Революции, а теперь Площадь Согласия славилась тем, что там собирались самые сильные участники. Билеты туда разошлись быстро, и Мария слышала от Д’Эон о перепродаже билетов.

— Да ничего. Конечно неправильно так говорить, но итог я уже знаю. Победи мадам Дюбарри.

На лице Розы появилось понимание.

— Она и правда сильна. Кстати, она уже приходила. Просила платье.

Мария отложила газету и улыбнулась.

Она была рада воинственному настрою женщины. Обещание исполнить любое желание превратило её в голодную волчищу.

Мария улыбнулась, думая, что это вполне в её духе, и Роза засмеялась:

— Хи-хи.

— Что такое, Роза?

— Ещё недавно я сидела в магазине с выбитыми стёклами. Всё же в хорошее время мы живём, Мари.

— Точно. В этот раз у нас всё замечательно.

В магазине было много клиентов. Несколько сотрудников в причудливых нарядах занимались ими. И само помещение было в ярких цветах в горошек, и на полу был леопардовый ковёр, магазин был совсем не таким, как раньше.

— Э-хе-хе. Всё благодаря тебе. Благодаря мышцам его величества все участвуют в конкурсах бодибилдеров и хотят одежду, подчёркивающую мышцы. И из-за турнира у меня много заказов на платья.

— Ах, так ты занята? А я тебе помешала?

— Да всё нормально! Сама я работаю на королевскую семью! Для меня в приоритете Мари! И учеников у меня полно.

Магазин с тех пор и правда претерпел много измерений. Роза сама радовалась этому, но было ощущение, будто Марию оставили.

— Ну не будь такой печальной, Мари.

— Слишком многое поменялось.

— Главное, что красота осталась неизменной. Оставайся такой же красивой всегда, а моё желание творить никуда не денется. И остальные будут полны сил.

Женщина улыбнулась, и Роза тоже улыбнулась ей.

— Точно. Мышцы идут в комплекте с улыбкой. Спасибо, Роза. Выходит, что я пришла из-за такой мелочи.

— Не говори так, мы же подруги. И ты же здесь из-за платья? Подправим старое? Или сделаем новое?

Разговор сместился... И Мария скрестила руки, но тут.

— М-Мария! Мария здесь?!

Дверь резко распахнулась.

И вошёл вспотевший и растрёпанный Сансон.

— Добро пожалось, о, месье из Парижа!

Все принялись обнимать Сансона. Похоже они все были такими же как Роза и передавали его друг другу. Их лица сияли, похоже Сансон положительно сказывался на тусовщиках.

— А-ба-ба-ба-ба, подождите! Пропустите, Мария... Мария здесь?! Господин Ферзен сказал, что она здесь!

— Я здесь, что случилось, Сансон?

Его наконец освободили, и, шатаясь, он подошёл к Марии.

— У меня большая новость, Мария. Случилось нечто невероятное.

— Не будь таким взволнованным. Своё милое лицо портишь.

Роза протянула расчёску, и Мария пригладила его волосы.

— С-слушай, Мария. Можешь успокоиться и выслушать меня. Я и сам с трудом в это верю.

— Хватит тянуть. Что случилось?

— Жанна. Мадам Дюбарри проиграла на отборочных!

Бам.

Мария выронила расчёску.

У стоявшей рядом Розы глаза округлились, и она прикрыла рот рукой.

— Мадам Дюбарри... Проиграла?!

— В-верно. Она ведь в первом районе Парижа. Я как врач занимался лечением других участников. В это время и проходил решающий поединок!

Вух.

От Марии исходил такой боевой дух, что волосы вставали дыбом.

Атмосфера, когда вокруг неё летали лепестки роз, пропала.

— Кто? Кто это сделал?!

— Солдат. Высокий. На нём красная свободная форма, но даже через неё мышцы видно. О-очень крутой. Но он даже на церемонию награждения не пошёл, забрал билет на основной турнир и растворился в городе...

— Имя? Как его зовут?!

— Наполеон Бонапарт.

Сансон передал список участников районного турнира Парижа. Там всё расписывали красными чернилами. Как и мадам Дюбарри он продвигался вперёд, и вот вышел победителем.

— Мари...

— Роза. Я определилась с платьем. Дизайн оставь тот же и сделай так, чтобы оно было крепким, и в нём легко было прыгать.

В её глазах точно взорвалась звезда.

Внутри Марии возродился боевой настрой.

4

Наполеон шёл по подворотне. Осмотревшись вокруг, он нашёл, где можно присесть, и вздохнул.

— Что и ожидалось от мадам Дюбарри. Победить её было непросто.

Он расстегнул форму и посмотрел на живот.

Тем был чёткий синяк.

— Я впервые встретил человека, который смог уклониться от дискового стиля боя Корсики.

Он почесал голову. Мужчина был полностью уверен в своём стиле боя и не думал, что произойдёт подобное. Бой длился лишь миг, но Наполеону показалось, что прошла вечность.

Ему было обидно, что чистая победа не получилась. И точно в ответ на его чувства лицо на диске точно улыбалось. А потом переменилось, точно прося не переживать.

— Что, Океанос. Ты всего лишь кусок камня. Смеёшься надо мной, — сказал диску Наполеон и отвесил щелбан. Названный Окесносом диск протестующе потёрся об землю.

— Ну и ладно. Я победил мадам Дюбарри, которая стоит вровень с госпожой Марией. Надо быть увереннее в себе.

Снова по земле чикнули.

Лицо морского бога Океаноса стало более суровым.

— Что такое? Говоришь не расслабляться? Не переживай. Я и дальше буду тренироваться. Моё тело — это Франция, — сказал он и снял жакет.

Через рубашку отчётливо проглядывались мышцы. Настолько великолепные, что даже подчинённые не могли сдержать восхищённые голоса.

С тех пор, как он был наделён мышцами, он продолжал тренироваться. Он восхищался Марией и даже во сне мечтал о том, чтобы достичь её высот.

Для него стало хорошей новостью то, что Луи XVII решил провести турнир. Мужчина был обязан воспользоваться этим шансом. Наполеон решил, что победит.

— Я не обманщик, Океанос. Я стану мужчиной, достойным госпожи Марии!

«Всё! Хватит рассиживаться!» — он шлёпнул себя по щекам, повесил диск на жакет и пошёл по проулку.

Тут послышались шаги и голоса: «Братан! Ты куда ушёл?!»

— Чёрт, нашли? — сказал он и стал убегать.

А за ним следовали мужчины в военной форме.

— Эй, братан! Тебе на церемонию награждения надо!

— Что если об этом генерал Ферзен узнает?! В прошлый раз он за такое отругал!

— Так артиллеристам снова жалоба поступит! Братан! Подожди, братан!

«Блин!»

Подчинённые преследовали его точно беглого пса.

— Ясно, это и есть Наполеон. Вот так неожиданность, он смог сбить шляпу мадам Дюбарри. Вот уж не думала, что он такой свирепый воин.

Прекрасный силуэт в военной форме с хвостиками, развевавшимися на ветру. Рубиновые глаза наблюдали за убегавшим мужчиной с каштановыми волосами.

Её звали шевалье Д’Эон.

Командир отряда рыцарей и глава разведки.

По приказу Ферзена она наблюдала за турниром и расследовала все возможно опасные элементы.

— Странный мужчина. Он командир, но при этом очень близок с подчинёнными. Они даже зовут его братаном. А как же армейский устав? — сказала она, достала из нагрудного кармана записную книжку и стала просматривать. — Наполеон Бонапарт. Солдат итальянского происхождения. За одиннадцать месяцев окончил офицерскую академию. Прозван героем Тулона за то, что прогнал вражеский флот из портового города Тулон... Уважаем подчинёнными. Стране опасности не несёт.

Она подписала «проблем нет».

— Амбициозный, но не плохой. Однако предела его силы не видать, что пугает...

Пугает.

Это вызывало определённые беспокойства.

— Чёрт, он симпатичный. Если он станет интересен госпоже Марии, придётся ударить его со спины, — Д’Эон прикусила ноготь большого пальца.

Не подобрать слов, как она была увлечена Марией.

Её сердце было похищено красотой и добротой женщины, и она всё так же оставалась её верной подругой.

У неё буквально был талант в преданности к королевской семье, но её подруга Роза с серьёзным видом просила её быть немного сдержаннее.

Д’Эон прижала кулак к груди.

— Ах, госпожа Мария! Я не могу не волноваться. Когда проходит такое мероприятие, неизвестно, какие люди соберутся. Стоит подумать, что кто-то из этих жалких трусов сможет хоть поцарапать вашу драгоценную кожу. Я, Д’Эон, точно пушка снесу их всех, — она тяжело задышала.

В глубине её глаз загорелся тревожный огонёк.

Если бы Роза была рядом, она бы уже схватила её за плечи и принялась тормошить.

— Однако...

Женщина вновь нахмурилась.

— Кажется я уже где-то видела этот диск. И почему он с ним говорил? — Д’Эон вопросительно склонила голову. Где-то она уже видела или слышала о каменном диске мужчины. Но вспомнить не могла, что вызывало лишь раздражение.

— ... Ну и ладно. Пока не использовал, он не опасен... И выражение на этом диске менялось точно у человека... Или мне показалось?