Моя сестра, она прекрасна.

Моя старшая сестра была чрезвычайно красива, как будто бы она отобрала для себя только самые привлекательные черты наших родителей. От прядок волос до кончиков ногтей на ногах — она была воплощением ослепительной красоты. Я никогда не полагала, что ее личность была такой же, как и ее внешность, но, тем не менее, для других даже это считалось частью ее очарования. Настолько она была красива.

По сравнению с моей старшей сестрой, которую часто ассоциировали с ангелом или богиней, я была из тех, кого критиковали даже за то, что я не производила особого впечатления. Унаследуй я хоть часть красоты наших родителей, возможно, моя внешность носила в себе отпечаток нежности, пусть и не такой сильной, как у моей сестры. Однако, каким-то образом, я не получила благословения генетической красотой наших родителей.

Тем не менее, поскольку я была членом семьи, то всегда сталкивалась с тем, что меня сравнивали с моей старшей сестрой под любопытными взглядами окружающих. В конце концов, я начала ненавидеть то, как выгляжу. Всякий раз, как я смотрелась в зеркало, отражавшееся там лицо, которое всегда выглядело недовольным, приобретало все более ужасный вид.

Именно поэтому я и думала, что моя личность, по сравнению с индивидуальностью сестры, была ужаснее некуда. Такой человек, как я, погрязший в комплексе неполноценности, не мог быть достаточно хорош, чтобы иметь возможность подумать о себе.

Я завидовала своей прекрасной сестре. Я превратилась в извращенное, постоянно растущее терние зависти к ней. Не в силах контролировать свои эмоции, не в состоянии даже робко улыбнуться, я тонула в эмоциях, которые продолжали снедать меня изнутри.

Из-за людей, которые сравнивали меня с сестрой, я стала бояться показываться на улице и заперлась в своей комнате, что развило во мне мышление жертвы и обсессивно-компульсивные чувства. Все это было невероятно мерзко.

Мои чувства к сестре были подобны буре, но наши отношения с ней в действительности были не столь уж плачевны. Она проявляла ко мне доброту, как к своей младшей сестренке. Эта ее особенность раздражала меня, как бельмо на глазу, но я не могла сделать ничего, что могло бы причинить ей боль и раскрыть уродливые корни неприязни глубоко внутри меня. Моя гордость для чего-то подобного оказалась слишком велика.

Наши отношения не становились ни хуже, ни лучше, чем это было необходимо.

— Я люблю тебя, Девон.

— Хм-м. Я тоже, я тоже люблю тебя, старшая сестренка.

Когда я отвечала на ее ласковые слова, она широко улыбалась мне, словно распустившийся цветок, и обнимала меня. Я нежно поглаживала сестру по спине. По мнению окружающих, наши сестринские отношения были вполне дружескими.

Однако, к сожалению, наша игра не продлилась долго. Наступил момент, когда мы, носившие маски, подобно комедиантам, открыли друг другу свое истинное лицо.

На одной светской вечеринке, на которой мне обычно не доводилось находиться, я познакомилась с высокородным мужчиной. Там, на вечере, где не было моей сестры, он проявил интерес именно ко мне. Он был нежным, заботливым и добрым.

Вначале я отнеслась к нему настороженно: возможно, это была уловка, чтобы использовать меня для налаживания отношений с сестрой, так что я намеренно игнорировала его всякий раз, когда он ко мне подходил. Однако шло время, а он не подавал никаких признаков неискренности своей заинтересованности, только тогда, через год, я смогла отбросить свои подозрения.

После этого я, как водится, увлеклась им. В дальнейшем мы встречались несколько раз, время от времени ходили на свидания, и вскоре я влюбилась в него до беспамятства. Он говорил, что я самая красивая в мире, и что он любит меня беззаветно. По прошествии некоторого времени он предложил мне руку и сердце.

Я была вне себя от счастья.

После того как я приняла его предложение, я часто приглашала его к нам домой. Став его невестой, я познакомила его со своей семьей, и теперь часто засиживались в моей комнате и беседовали.

Однажды моя сестра спросила:

— Ты любишь его?

Я ответила ей утвердительно. В то время меня переполняло такое блаженство, что не было сил даже на зависть к сестре.

Сестра тогда мило улыбнулась моему ответу.

Счастье, которое, как я надеялась, будет длиться вечно, закончилось за неделю до нашей брачной церемонии. В тот день я пригласила его к нам домой, а сестра перед его приходом зашла ко мне в комнату. Мы немного поболтали за чаем, однако что произошло потом, я не помню.

Когда я пришла в себя, сестры уже нигде не было. Я обнаружила, что лежу уткнувшись лицом в стол. Проснувшись от пульсирующей в голове боли, я поняла, что прошло уже около двух часов. Удивленная, я поправила волосы и одежду, не думая ни о чем другом, и поспешила выйти из комнаты. В коридоре я спросила одного из наших слуг, не пришел ли еще мой жених.

Тот ответил, что он уже приехал и что вместо меня его встретила моя сестра. Она оставила распоряжение передать мне, чтобы я пришла к ней в комнату, как только проснусь. Мне показался странным взгляд слуги, который выглядел каким-то обескураженным, но я не придала этому значения.

Постучав в дверь сестры, я услышала мягкий голос, который сказал мне войти. Еще раз поправив одежду, я приоткрыла дверь и застыла в изумлении от открывшейся передо мной картины. На полу была разбросана одежда, а на кровати лежали моя сестра и мой мужчина.

— Что это?

На мгновение потерявшись в дверях спальни, я едва могла говорить. Что это?

Моя сестра в одном нижнем белье неспешно поднялась и села на край кровати. Она посмотрела на меня и повернулась к нему, который все еще спал. На лице сестры было грустное выражение.

— В конце концов, этот человек тоже не смог удержаться. Девон.

Сестра подошла ко мне и посмотрела прямо в глаза. В этот момент она была похожа на дьявола, не испытывающего никакого чувства вины.

— В конце концов, он не был достоин твоей любви. Тебя просто одурачили.

— Что ты наделала?

Я не могла подобрать нужных слов. Меня охватил озноб и голос дрожал от волнения. Я выглядела до безобразия нелепо. Она же тонко улыбнулась мне.

— Почему ты думаешь, что я единственная, кто сделал это?

— Это он!

Эмоции, которые, как мне казалось, я успела позабыть, стремительно нахлынули на меня и застлали глаза. Едва я попыталась задеть ее словами, как сестра оказалась на секунду быстрее.

Возможно, сестра ненавидела меня так же сильно, как и я ее.

— Знаешь, что он сказал перед тем, как заснуть? — Сестра смотрела на меня, возбужденно рассказывая об их романе, и с чувством восклицала, — ах! Уф-ф! Как ты можешь быть такой красивой? Ах! Я люблю тебя! Люблю тебя! Агх!

Как если бы она внезапно превратилась в проститутку, моя старшая сестра изобразила в воздухе вульгарное движение и сделала вид, что достигла оргазма. После этого она резко вернула себе прежнее выражение лица и посмотрела на меня.

— Он ни секунды не подумал о тебе, пока был со мной.

Я пыталась хоть как-то задеть ее в ответ, но вместо этого была жестоко избита морально. Мне было трудно дышать. От мучительной досады я обхватила шею и начала задыхаться. Мой гнев поднялся до невыносимого уровня и выплеснулся наружу. Из глубины моих легких раздался истошный крик:

— Аргх-х-х!

Я не могла перестать чувствовать себя жалкой. Желание убить, охватившее меня, стало невыносимым. Если бы не слуги, которые прибежали, услышав мой вопль, я бы убила свою сестру. Однако прислуга не дала мне метнуть в нее вазу.

Моя старшая сестра небрежно закуталась в шаль, которая висела на стуле. Очнувшийся жених ошеломленно уставился на меня. В отвратительном порыве вины, я швырнула в него предназначавшуюся сестре вазу, и она угодила ему прямо в лицо.

Брошенная ваза сильно ударила его по голове и разбилась вдребезги. С его лба закапала кровь, но мой гнев все еще не утихал. Со всей своей ненавистью я закричала на них обоих:

— Умрите! Умрите! Умрите! Такие, как вы, не могут называться людьми! Катитесь в ад!

Он издал стон, закрывая рану рукой. А сестра молча смотрела в окно. Никто из них даже не пытался оправдаться. Они до последнего не хотели извиняться и хотя бы говорить, что все случившееся было недоразумением. Я упала на пол, закрыла лицо от накатившего на меня отчаяния и начала кричать. Мне казалось, что я вот-вот сойду с ума. Больше я не могла себя контролировать.

— Ар-р-ргх-х-х-х-х-х!

С приходом наших родителей суматоха быстро сошла на нет. Меня увели в мою комнату, однако так ничего и не было разрешено. Чем больше я думала об этом, тем сильнее чувствовала обиду, и чем больнее становилось, тем невыносимее мне делалось.

Я вынула украшение для волос, которое получила в подарок от него, и провела острием по своему запястью. Наконечник заколки был тупее, чем шило, но он оказался достаточно острым, чтобы разорвать плоть, если применить достаточно усилий. Из образовавшейся раны на запястье заструилась кровь. Я вытянула руки, и лишь тогда украшение для волос упало на пол.

Мне не удавалось остановить текущие слезы.