В «Чжунтяне» тренировки по расписанию длились с восьми утра до шести вечера, с часовым перерывом на обед. Однако большинство стажёров занимались дополнительно, и занятия до одиннадцати-двенадцати ночи были обычным делом.

Они бросили учёбу, подписали десятилетние контракты, и теперь им оставалось лишь упорно тренироваться ради дебюта — пути назад не было.

Когда-то Цэнь Фэн был лучшим из них — приходил раньше всех и уходил последним, — но теперь превратился в самого безынициативного. Инь Чан уже успел пролить немало пота в репетиционном зале вместе с другими стажёрами, а Цэнь Фэн явился с большим опозданием.

Он, ни с кем не разговаривая, вошёл в чёрной бейсболке, надвинутой так низко, что она скрывала пол-лица. Под сокрушённым взглядом учителя танцев он отработал танец на сегодня, а затем сел в углу и, словно ледяная статуя, отрешённо уставился в окно.

Этот танец стажёры начали учить только вчера. Инь Чан ещё даже не разобрал все движения по частям, а Цэнь Фэн уже мог безупречно исполнить его от начала до конца, не сбившись ни на такт.

Учитель танцев был одновременно и поражён, и опечален: поражён его талантом и опечален его добровольным падением.

Но за прошедший год все слова и уговоры оказались тщетны. На этом юноше, которого они когда-то считали самым многообещающим, уже поставили крест.

Учитель танцев несколько раз вздохнул и хлопнул в ладоши, чтобы привлечь внимание остальных. «Так, давайте ещё пару раз. Фан Вэньлэ, хватит пялиться на Цэнь Фэна, он и с закрытыми глазами танцует лучше тебя!»

В зале раздался дружный смех. Инь Чан, стиснув зубы, отвёл взгляд и мысленно поклялся, что обязательно превзойдёт его!

Ближе к полудню в зал заглянул помощник Ню Тао и позвал Цэнь Фэна: «Брат Ню просит тебя зайти в кабинет».

Ню Тао — тот самый, что вчера на ночном рынке искал с ним ссоры. Он был начальником, ответственным за управление стажёрами.

Цэнь Фэн молча поднялся и вышел.

Как только он ушёл, в репетиционном зале тут же начались перешёптывания:

«Наверное, будут обсуждать расторжение контракта?»

«Похоже на то. Прошёл уже год. Любого другого на его месте компания давно бы вышвырнула».

«И хорошо, если уйдёт. Не придётся каждый день смотреть на его мертвецкое лицо, только настроение портит».

«Ты как разговариваешь? Цэнь Фэн ведь неплохо к тебе относился, да? Или ночи напролёт помогал тебе разбирать танцы — всё псу под хвост?»

«Ты кого, чёрт возьми, псом назвал? Я что, неправду сказал? Ну, скажите, разве я не прав? Раз он не хочет здесь оставаться, то чем раньше уйдёт, тем лучше!»

«Инь Чан, ты с Цэнь Фэном был ближе всех, скажи ты!»

Инь Чан, который всё это время растягивался у зеркала, медленно опустил ногу. На его красивом и бледном лице проступила нескрываемая грусть, и даже голос звучал глухо: «Это ему решать. Пусть делает, что хочет. Главное, чтобы он был счастлив».

Все знали, что они с Цэнь Фэном были лучшими друзьями. Теперь, когда Цэнь Фэн, по всей видимости, уходил, Инь Чану должно было быть тяжелее всех. Они были всего лишь подростками, какие уж тут глубокие обиды. В этот момент все отбросили свои предубеждения и бросились его утешать.

Инь Чан с грустью, но в то же время твёрдо произнёс: «Я в порядке. Что бы ни случилось, я буду идти по этому пути до конца! Вместе с вами!»

Он не знал о переполохе, который вызвал его уход в репетиционном зале. В это время в кабинете начальника Ню Тао сидел за столом. От его вчерашнего высокомерия не осталось и следа, и теперь он с кривой усмешкой смотрел на Цэнь Фэна.

Цэнь Фэн стоял напротив с таким видом, будто даже если небеса рухнут, он и бровью не поведёт. Ню Тао швырнул ему на стол папку: «Это твой табель посещаемости за последний год. Взгляни-ка».

Цэнь Фэн небрежно скользнул по нему взглядом.

Ню Тао продолжил: «Десятки опозданий и ранних уходов, халатное отношение к работе, самое короткое время тренировок среди всех». Он наклонился вперёд, подпёр подбородок тыльной стороной ладони и с улыбкой спросил: «Цэнь Фэн, скажи мне честно, ты больше не хочешь дебютировать?»

Эта улыбка не сулила ничего хорошего.

Она была словно у ядовитой змеи, готовящейся к броску, — жуткая и зловещая.

Цэнь Фэн молча смотрел на него.

Ню Тао подождал немного, но ответа не последовало. Он откинулся на спинку кресла и медленно проговорил: «Ты, наверное, думаешь, что я сейчас скажу: „Не хочешь дебютировать — расторгай контракт“?»

Он злорадно ухмыльнулся: «Ты ведь только и ждёшь этих слов, да?»

Цэнь Фэн наконец нахмурился.

Ню Тао, казалось, был доволен его реакцией и принялся весело выстукивать пальцами по столу. Видимо, он надеялся таким образом сломить Цэнь Фэна, но, кроме мимолётной складки на лбу, тот не выказал ни малейшего волнения.

Ню Тао больше не мог притворяться. Он резко вскочил и яростно ткнул пальцем в воздух: «И не мечтай, твою мать! Ты за кого „Чжунтянь“ принимаешь? Думаешь, это проходной двор? Слушай меня, Цэнь Фэн, ты хоть сгниёшь, но сгниёшь мне в „Чжунтяне“! Не хочешь тренироваться — ладно, никто тебя не заставит. Не хочешь дебютировать? Так вот я тебе скажу: даже если захочешь, у тебя в этой жизни шанса не будет!»

Он схватил со стола контракт стажёра и швырнул его: «Десять лет. Я не стану расторгать его по своей инициативе. А ты неустойку потянешь? Да ты хоть всю жизнь на ночном рынке пой, таких денег не заработаешь! Тебе нравится петь на улице, так? Отлично, пой сколько влезет. Но мирно расторгнуть контракт? Размечтался! Пытаешься со мной быковать? Посмотрим, кто кого пересидит!» Выпустив пар, он почувствовал огромное облегчение и приготовился увидеть на лице Цэнь Фэна панику, а затем услышать мольбы.

Но его ждало разочарование.

Цэнь Фэн не изменился в лице, его тёмные зрачки оставались холодными и спокойными. Он спросил: «Что-то ещё? Если нет, я пошёл».

Ню Тао едва не задохнулся.

Это что, робот без эмоций?

Он хотел поглумиться над Цэнь Фэном, а в итоге Цэнь Фэн выставил его дураком. Чтобы не потерять лицо окончательно, он злобно рявкнул: «Катись отсюда. И запомни хорошенько, что я сказал».