Цэнь Фэн поставил молоко и, сдерживая смех, снова уложил её на кровать. Сюй Чжайсин, уткнувшись лицом в подушку, безвольно лежала на животе. Лишь спустя какое-то время она выдавила:

— Это всё ты виноват!

— Да, виноват, — ответил он. — Пей молоко.

Она повернула голову, искоса взглянув на него, надула губки и сердито проворчала:

— Я так устала, сил совсем нет.

Цэнь Фэн улыбнулся и легонько провёл пальцами по её спине.

— Вот поэтому и нужно выпить молоко, чтобы восстановить силы. — Он сделал паузу, слегка наклонился и, тихо усмехнувшись, добавил: — С такой-то слабой выносливостью никуда не годится. Может, начнёшь бегать со мной?

Глаза девушки округлились. Она долго смотрела на него, а затем с мукой в голосе процедила сквозь зубы:

— Гэгэ, как ты мог так измениться!

Цэнь Фэн склонил голову набок:

— Каким это «таким»?

Невинно-чистое выражение лица айдола так умилило Сюй Чжайсин, что у неё затрепетало сердце. Не в силах вымолвить и слова, она лишь взвизгнула, схватила стакан и залпом выпила всё молоко.

Прошлая ночь и впрямь была бурной: у неё не только подкашивались ноги, но и ломило поясницу. Выпив молоко, она умылась, позавтракала тем, что приготовил ей айдол, и снова устроилась в постели, обняв iPad, чтобы посмотреть сериал.

Цэнь Фэн, чтобы побыть с ней, принёс гитару со стойкой и, устроившись у кровати, принялся сочинять песню. Он заранее нарезал фрукты для салата и навалил у изголовья гору закусок, ничуть не беспокоясь, что его малышка, грызя чипсы, засыплет крошками всю постель.

Сюй Чжайсин надела один наушник и, посматривая сериал, краем уха слушала, как её айдол играет на гитаре. В этот миг ей казалось, что вот он, рай на земле!

Вскоре она и вовсе забросила сериал. Да и что интересного в этих дорамах?! Могут ли они сравниться с её айдолом, который сидит рядом, задумчиво опустив ресницы и перебирая струны гитары???

Это лицо, эта внешность… она могла бы смотреть на него вечность и не устать! Сердце Сюй Чжайсин трепетало. Она вытащила из-под подушки телефон, сфотографировала своего айдола с гитарой и выложила снимок в Weibo:

— @Если ты обратишься в ветер: Зачем мне эта жизнь /падаю на колени/

Фэнчжэны уже привыкли ждать «корма» в личном аккаунте Жожо. Они давно настроили на неё особые уведомления и даже привязали её аккаунт к своим приложениям для фанатов, оказывая ей тот же приём, что и айдолу.

Стоило ей опубликовать пост, как все тут же об этом узнали. Открыв его, фанаты были сражены наповал видом айдола с опущенным взором:

— Разве такая красота вообще может существовать в этом мире?

— Гэгэ, обнимай не гитару, а меня!

— Этот изгиб переносицы, эта тень от ресниц… Боже, я умерла.

— Достоин звания «божественного лика» индустрии развлечений. Пятьдесят лет в прошлом и будущем не сыскать такого лица!

— Я вижу край кровати, так что Жожо в постели? Который час, а она всё ещё в кровати? А гэгэ специально сидит рядом и составляет ей компанию… Чем это вы занимались прошлой ночью?

— Слепой, ты нащупал суть.

— А на тумбочке закуски и фруктовый салат? Что за райская жизнь у Жожо, я, блин, так завидую.

— Я тут нахмурил брови и понял, что дело нечисто. Жожо, ты точно не в послеродовом отпуске?

— Если честно, очень похоже…

— Ни слова больше! Мальчик или девочка? Я хочу смотреть «Папа, ты куда?», давай быстрее!!!

…

Сюй Чжайсин и представить не могла, что, просто поделившись с подружками-фанатками фотографией несравненной красоты своего айдола, она спровоцирует слух о своём «послеродовом отпуске», который попадёт в топ поисковых запросов и вдобавок получит отметку [взрыв].

Мать Сюй позвонила ей, застав Сюй Чжайсин врасплох.

— Беременна???

— Какая беременность? В новостях пишут, что ты уже родила! Что за границу ты уехала не в отпуск, а рожать!

Сюй Чжайсин просто дар речи потеряла.

— Да я бы и мячик так быстро не родила!

— Это всё твои тётки, — с содроганием в голосе сказала мать Сюй. — Они позвонили с расспросами, так меня напугали. Я им сразу сказала, что ты не могла так быстро управиться.

Любому здравомыслящему человеку было ясно, что новость — фальшивка. На фотографиях из аэропорта в день отлёта она не была беременна, а не прошло и месяца — и она уже родила? Эти две тётки из семьи Сюй, после того как Сюй Чжайсин пару раз их проучила, больше не смели строить козни, но следить за ней не перестали, непонятно из каких побуждений.

Пару лет назад они пытались сосватать ей племянника со стороны своих мужей. Они то и дело названивали отцу Сюй, твердя, что девушке не подобает быть на виду, лучше выйти замуж за честного человека. В этом вопросе отец Сюй был непреклонен и сразу же отверг их предложения.

Когда Сюй Чжайсин узнала об этом, она позвонила в отдел кадров компании «Синчэнь» и уволила племянников обеих тётушек, которые только-только устроились в компанию.

Отец Сюй давно переписал половину акций «Синчэнь» на дочь. Сюй Чжайсин владела двумя компаниями, но делами «Синчэнь» почти не занималась, хотя её слово там всё равно было решающим.

С тех пор, если родственники семьи Сюй хотели пристроить кого-то в компанию, им приходилось считаться с мнением Сюй Чжайсин.

Теперь, увидев новость о том, что Сюй Чжайсин родила, они, вероятно, решили, что раз женщина стала матерью, она должна вернуться в семью, и захотели снова поживиться за счёт «Синчэнь».

Сюй Чжайсин обменялась с матерью ещё парой фраз и напоследок велела:

— Ты больше не бери от них трубку. У них обеих камни за пазухой.

Повесив трубку, Сюй Чжайсин всё ещё не могла успокоиться.

Таковы уж китайские кровные узы. Как бы ты ни презирал человека, из-за этой тонкой нити родства он будет снова и снова появляться в твоей жизни и пытаться в неё вмешаться.

Старшее поколение всегда дорожит репутацией и даже с теми, кто им неприятен, сохраняет видимость вежливости. Но только она, пережившая отчаяние, когда после банкротства и паралича отца ей было некуда податься, помнила, как они захлопывали перед ней двери и избегали её семью, словно чуму. Такое она будет помнить две жизни.