Сюй Чжайсин тоже знала об этом, поэтому так старалась дать ему почувствовать любовь этого мира, помочь ему полюбить этот мир, чтобы он не дошёл до той черты.

Теперь он ничем не отличался от обычных людей, и в нём не осталось и тени депрессивной мрачности. Раз уж он решил взяться за этот сценарий — будь то для того, чтобы встретиться с проблемой лицом к лицу или переосмыслить её, — она верила, что у него есть на то свои причины.

— Знаю я! Знаю! — не унимался У Чжиюнь. — Ты опять на его стороне! Что бы он ни делал, ты его поддерживаешь! Это ты его разбаловала!

Сюй Чжайсин невольно усмехнулась:

— Ладно, дядя У, дело сделано. — Она помолчала и добавила, чтобы его утешить: — Хоть на кассовые сборы надежды мало, может, он получит награду.

— Мечтай! — возмутился тот. — Думаешь, награды так легко даются? Если он за свой первый же фильм запросто принесёт мне «Золотую лошадь», я его папочкой называть буду!

— …дядя У, не стоит так зарекаться.

Как бы то ни было, со сценарием было решено.

Когда У Чжиюнь позвонил режиссёру Чжану, чтобы вежливо отказаться, тот был ошеломлён.

Что-о-о?! Нашёлся новичок, который отказался от главной роли у режиссёра Чжана?!!! Он что, с ума сошёл?!

У Чжиюню и самому хотелось плакать — история, полная слёз.

Боясь обидеть режиссёра Чжана, он придумал множество оправданий. Но мэтр на то и мэтр — человек широкой души, который не станет злиться из-за подобного. Он лишь усмехнулся и спросил:

— И какой же сценарий он выбрал?

В режиссёрских кругах все знали, кто кого приглашает, и режиссёр Чжан полагал, что Цэнь Фэн выбрал другой, коммерческий проект. Но У Чжиюнь ответил, что это «Пустошь».

Это его несколько удивило.

Тэн Вэнь хоть и не был знаменит, но его талант и мастерство высоко ценились в индустрии. Вот только он вечно возился с проектами, которые не пользовались спросом у публики, никого не слушал и упрямо гнул свою линию. Режиссёр Чжан весьма уважал этого человека.

Узнав, что Цэнь Фэн взялся за «Пустошь», он не только не рассердился, но даже стал уважать его ещё больше.

Съёмки начинались в первый день нового года. Сюй Чжайсин, загибая пальцы, подсчитала, что времени, когда она сможет видеться со своим айдолом, стало катастрофически мало. В конце концов, она не могла постоянно навещать его на съёмочной площадке, иначе сплетен было бы не избежать.

Эх, вот бы стать брелоком и висеть у него на поясе.

При этой мысли Сюй Чжайсин перестала сопротивляться желанию пойти на мюзикл.

Пойти!

Даже если там объятия, поцелуи и прочие нежности — всё равно пойти!

В итоге фотографии Сюй Чжайсин, сделанные фанатами на мюзикле, ещё несколько раз попадали в топ поисковых запросов. В основном потому, что её места всегда были слишком хороши — первый ряд, самый центр, билеты, которые невозможно достать. Было очевидно, что их ей давал Цэнь Фэн.

Фэнчжэны рыдали от зависти.

Однако Сюй Чжайсин проявила щедрость. Посмотрев пару спектаклей, она устроила в Weibo розыгрыш. Среди фанатов, собиравшихся на представление, она выбирала одного, чтобы обменяться с ним билетами. Она и так уже несколько раз сидела в первом ряду, так что решила уступить лучшие места сёстрам-фанаткам, которым ещё не довелось там побывать.

Фэнчжэны визжали от восторга.

[Председатель Сюй — вы лучшая!]

[Так, эта сестричка лишается права на участие в розыгрыше]

В фандоме царило веселье, и вскоре наступил вечер новогоднего концерта.

В этом году Цэнь Фэн, как обычно, получил приглашения от нескольких крупнейших телеканалов, но вместе с ними пришло и приглашение от Центрального телевидения. Хотя у Центрального телевидения охват и поменьше, чем у популярных каналов, зато какой престиж! Туда приглашают только «идеологически правильных» образцовых молодых людей. С самого дебюта Цэнь Фэна впервые удостоили вниманием государственные СМИ, и У Чжиюнь с огромным удовольствием принял приглашение.

Когда было официально объявлено о новогоднем выступлении, Фэнчжэны, уже готовившиеся к битве за билеты, с удивлением узнали, что их айдол едет на Центральное телевидение. «Отлично, не придётся конкурировать с фанатами других звёзд! К тому же, помимо молодёжи, большинство зрителей всё равно смотрят Центральное телевидение. Это сильно повысит его узнаваемость в стране, что очень выгодно для продвижения айдола на данном этапе».

Вот только на концерт Центрального телевидения нельзя проносить световые плакаты, а значит, гэгэ не увидит своё оранжевое море. Но ничего страшного, у нас есть оранжевые браслеты-цветы!

Если фанаты чего-то захотят, для них нет ничего невозможного в плане поддержки.

Выступление Цэнь Фэна поставили примерно на девять часов вечера — в самый пик телесмотрения. Было видно, что Центральное телевидение отнеслось к нему с большим вниманием. Сюй Чжайсин даже специально подобрала для него красный костюм — само воплощение «идеологической правильности»!

На такой концерт, где поддержка фанатов не требовалась, она не стала отбирать билеты у других сестёр-фанаток. Во время выступления Цэнь Фэна она могла смотреть на него из-за кулис, у служебного входа.

Ведущие Центрального телевидения говорили торжественно и сдержанно, произнося имя Цэнь Фэна с идеальной дикцией. Сюй Чжайсин, смущаясь, попыталась повторить за ними.

Концерт транслировался в прямом эфире. В последний день уходящего года тысячи семей в тёплой и радостной атмосфере смотрели его, встречая Новый год.

В одном далёком городке, в холодной комнате, на диване лежал небритый мужчина, от которого разило алкоголем. В руке он сжимал пивную бутылку.

Вся комната, маленькая и сырая, освещалась лишь экраном старенького телевизора.

С экрана донёсся ликующий голос ведущего: «На нашей новогодней сцене вас ждёт не только удача, но и, конечно же, прекрасные песни. А сейчас давайте бурными аплодисментами поприветствуем Цэнь Фэна!»

Обвисшие веки мужчины дрогнули. Он с пьяным недоумением прищурился, глядя на экран.

На экране появился красивый юноша в красном костюме.

У него были красивые черты лица, уголки губ тронула лёгкая улыбка. Когда он пел, держа в руке микрофон, казалось, будто он весь сияет.

Глаза мужчины расширялись всё больше и больше.

Наконец он рывком перекувырнулся и вскочил с дивана. От резкого движения пивная бутылка опрокинулась, но он не обратил на это внимания. Подбежав к телевизору, он прильнул к экрану, впившись взглядом в поющего юношу.

Неизвестно, сколько времени прошло. Он скривил губы в беззвучной усмешке.