Сколько раз за этот год он слышал «я люблю тебя»?

Много, очень много — столько, что и не сосчитать. На каждом выступлении, на каждой встрече с фанатами он слышал, как они страстно выкрикивают эти слова.

Она была такой же. Всегда выражала свои чувства прямо и пылко. Она так старалась, чтобы он почувствовал себя любимым всем этим миром.

И у неё получилось.

В тот самый миг, когда он увидел, как оранжевый свет свечей окружает её, а она машет ему рукой, последний страх перед этим миром, таившийся в его сердце, рассеялся.

Это не сон.

Этот мир — настоящий. Мечта, которую он вновь держал в руках, — настоящая. Любовь — настоящая.

И она — настоящая.

Он улыбнулся и помахал ей в ответ:

— С Новым годом! Не хочешь подняться к нам на хого?

Получив ответ, она внизу запрыгала ещё радостнее и весело крикнула:

— Нет, не приду! Когда ты налюбуешься, мне ещё нужно убрать свечи. Охранник на парковке уже косо на меня смотрит!

— Тогда подожди, я сфотографирую, — сказал Цэнь Фэн.

Он достал телефон, включил камеру и принялся фотографировать сердце из свечей внизу.

Члены ID-группы осушили бокалы и, заметив, что их лидер, странно припав к подоконнику, что-то фотографирует внизу, с любопытством подошли посмотреть. Не успели они взглянуть, как тут же обомлели. Ши Жань взвизгнул:

— Ни хрена себе, лидер! Там твоя фанатка признаётся тебе в любви!

Они находились на третьем этаже, и в тусклом ночном свете никто не мог разглядеть, кто именно стоит внизу.

Лишь трое из Рыцарей Чэньсин подумали, что силуэт внизу чем-то напоминает Госпожу. Чёрт?! Госпожа?! Ин Сюйцзэ так изумился, что его глаза едва не вылезли из орбит. Он в ужасе ещё раз глянул вниз и тут же отпрянул.

Я ничего не видел!!!

Цэнь Фэн закончил фотографировать, оттолкнул столпившихся вокруг любопытных и поднёс телефон к уху:

— Готово.

Её голос звенел от радости:

— Тогда я убираю свечи! Пока, гэгэ!

Она повесила трубку, и маленькая фигурка внизу действительно принялась суетливо собирать свечи. Цэнь Фэн несколько мгновений наблюдал за ней, затем развернулся, закрыл окно, схватил куртку с шапкой и направился к выходу.

Ши Жань в это время приставал к Фу Синъяню, пытаясь выпить с ним на брудершафт. Увидев уходящего лидера, он вытянул шею и крикнул:

— Фэн-гэ, ты куда?

Но Ин Сюйцзэ тут же толкнул его обратно:

— Не твоё дело! Пей давай!

Цэнь Фэн надел куртку, натянул шапку и застегнул молнию до самого подбородка, так что его лицо почти скрылось в воротнике. Он спустился на лифте и пошёл к парковке.

Когда он подошёл, свечи были уже потушены. Сюй Чжайсин сидела на корточках в центре, держа в руках пластиковый пакет, и одну за другой собирала их, напевая его песню «The fight».

Хоть она и не попадала ни в одну ноту, это звучало до странности мило.

Собрав свечи перед собой, Сюй Чжайсин развернулась, чтобы подобрать остальные, и только тогда заметила своего айдола в нескольких шагах от себя. Она мигом вскочила на ноги, её глаза превратились в смеющиеся полумесяцы:

— Гэгэ, почему ты спустился? На улице так холодно!

Цэнь Фэн подошёл ближе.

— А ты не замёрзла? — спросил он и, наклонившись, подобрал свечу и положил её в пакет, который она держала.

Сюй Чжайсин радостно замотала головой:

— Я нет! Я же маленькое солнышко!

Она присела на корточки и продолжила собирать свечи вместе со своим айдолом. Уловив запах хого, исходивший от его куртки, она не удержалась от смешка:

— Гэгэ, от тебя так вкусно пахнет, так и хочется укусить.

Рука Цэнь Фэна замерла. Он тихо повторил её слова:

— Укусить?

Сюй Чжайсин: «!!!» Ну как её язык, привыкший отпускать дерзкие шуточки, мог подвести прямо перед ним! В душе бушевала паника, но на лице она сохранила само невинное выражение:

— Гэгэ с ароматом хого наверняка очень вкусный!

Цэнь Фэн: «…»

Собрав свечи, Сюй Чжайсин указала на парковку неподалёку:

— Гэгэ, моя машина там. Возвращайся скорее наверх, на улице холодно.

Цэнь Фэн вгляделся в ночную тьму и вдруг произнёс:

— У меня сегодня что-то нет аппетита. Не очень хочется хого.

Сюй Чжайсин тут же разволновалась:

— А? У тебя болит желудок? Может, съездить в больницу? Ты в последнее время, наверное, опять нерегулярно питаешься?!

Он покачал головой:

— Не болит. Просто вместо хого мне больше хочется домашней каши.

Сюй Чжайсин отреагировала мгновенно:

— Поехали ко мне! Я сварю тебе кашу!

Цэнь Фэн невозмутимо улыбнулся:

— Хорошо.

Они вместе направились к её машине. Подойдя к Мазерати, Сюй Чжайсин открыла для него заднюю дверь за водительским сиденьем.

— Гэгэ, садись сюда! Это самое безопасное место!

Но Цэнь Фэн сказал:

— Давай я поведу.

Неужели она сейчас впервые в жизни поедет в машине, которую ведёт её айдол! Сердце Сюй Чжайсин затрепетало от волнения. Она послушно кивнула и забралась на пассажирское сиденье.

Цэнь Фэн сел в машину, пристегнул ремень и с притворным удивлением спросил:

— Разве ты не хотела на самое безопасное место?

Сюй Чжайсин: «Какая безопасность сравнится с возможностью любоваться тем, как круто её айдол ведёт машину!»

Она потянула на себя ремень и, искоса поглядывая на него, пробормотала:

— Я же должна показывать тебе дорогу.

Цэнь Фэн усмехнулся, завёл двигатель и, вращая руль одной рукой, вывел машину с парковочного места, после чего направился к выезду. Это были самые обычные, простые движения, но в его исполнении они выглядели невероятно круто — так, как не получалось ни у кого другого.

Глаза Сюй Чжайсин буквально испускали розовые пузырьки, и она невольно прижала руку к сердцу.

Внезапно ей в голову пришла мысль: у компании как раз есть новый кинопроект на тему автогонок. Её айдол идеально подошёл бы на роль холодного и дерзкого главного героя! Решено! Завтра же она поручит У Чжиюню заняться переговорами!

Цэнь Фэн водил машину много лет, да и в автомастерской провёл немало времени, поэтому вёл он очень уверенно. Ускорялся, когда нужно, без колебаний, и не лез на рожон, когда следовало притормозить. Сюй Чжайсин казалось, что только в его руках её Мазерати по-настоящему раскрывала свой потенциал спорткара.