Сюй Чжайсин никогда прежде сама не просила Ань Наня о сотрудничестве с журналом «Красавица». Обычно время приходило само, обе стороны понимали, что готовы к совместной работе, и заключали сделку. Именно за это Ань Нань её и ценил.

Такое, как сегодня, — чтобы она прямым текстом просила обложку для новичка, — случалось впервые.

«Красавица» прочно занимал лидирующие позиции среди четырёх главных глянцевых изданий, и его партнёрами были исключительно кинокороли, кинокоролевы и звёзды первой величины — словом, знаменитости с безупречной репутацией и высоким статусом.

Пусть популярность Цэнь Фэна и била все рекорды, пусть он и готовился выйти на подиум Шоу «Чаньцзюань», его послужного списка пока было недостаточно для обложки «Красавицы».

Но раз уж Сюй Чжайсин попросила, мог ли Ань Нань отказать?

Он тут же распорядился освободить для Цэнь Фэна обложку следующего выпуска. К тому же ему и самому не терпелось увидеть человека, ради которого Сюй Чжайсин так старалась — то мужскую одежду для него создавала, то теперь обложку требовала. Вскоре У Чжиюнь привёл Цэнь Фэна.

Ань Нань был падок на красивые лица, и внешность Цэнь Фэна ему сразу пришлась по душе.

Стороны быстро обо всём договорились, не встретив никаких разногласий. Это была первая журнальная обложка для Цэнь Фэна, поэтому Ань Нань не спешил с выбором стиля. Сначала он решил провести совещание с редакцией, рассмотреть все предложения и выбрать то, что подойдёт ему лучше всего.

Когда они уходили из редакции «Красавицы», Ань Нань проводил их до самого лифта — такой чести не удостаивались даже многие звёзды первой величины.

Цэнь Фэн догадывался, что дело в Сюй Чжайсин.

Раньше, когда «Красавица» ещё не входил в четвёрку главных изданий, «Чаньцзюань» часто появлялся на его страницах. Иногда он покупал выпуск и пролистывал его. Позже и «Чаньцзюань», и «Красавица» росли вместе, помогая друг другу в развитии, так что их отношения, должно быть, были весьма тёплыми.

Он и сам не понимал, что чувствует.

Словно его окутывала её защита, нежная и сладкая.

И в то же время он не хотел, чтобы в будущем она снова беспокоилась за него, спешила на помощь и просила за него других.

Раньше ему казалось, что всё это неважно. Он жил без желаний и стремлений, ни с кем не соперничал и просто плыл по течению.

Впервые желание бороться родилось в нём в тот день в гримёрке на съёмках «Юного Айдола», когда он услышал от Чжоу Минъюя, что у Сюй Чжайсин есть парень, которого она любит уже много лет.

Тогда в его сердце впервые зародилась мысль отнять эту любовь себе.

Он никогда не влюблялся в девушек; само слово «любовь» для него в прошлом было непозволительной роскошью. Он и сам не знал, когда начал испытывать чувства к единственному лучу света в своей жизни.

Ему хотелось видеть её, говорить с ней, а когда она улыбалась, его сердце наполнялось радостью. Но он понимал, что у него ничего нет, будущее туманно, и он не вправе любить столь прекрасного человека.

И вот в тот день он захотел отнять её.

Он не знал, как за неё бороться, поэтому просто делал то, что ей нравилось. Она хотела видеть его на сцене — и он танцевал для неё изо всех сил. Она любила этот мир — и он был готов попытаться с этим миром примириться.

А желание стать сильным впервые появилось в нём именно сейчас.

Он не хотел, чтобы она за него волновалась, не хотел, чтобы подобное повторялось, не хотел, чтобы она расстраивалась и злилась из-за того, что его не ценят.

На этот раз всё решилось легко, потому что она дружила с Ань Нанем. А если будет следующий раз? Если противник окажется коварным и злым, а она ради него бросится в самое пекло — что тогда?

Он лучше кого бы то ни было понимал, как важны в этой индустрии деньги, власть, слава и статус. Таковы были правила игры. И пока он в ней, этого не избежать.

Он мог бы уйти, но теперь хотел остаться.

Эта сфера больше не казалась ему тёмным болотом. У него появились товарищи по команде, братья, поклонники и, на данный момент, неплохое агентство.

Он хотел остаться на этой сцене и танцевать для неё.

А раз так, он должен стать сильным, чтобы в будущем самому противостоять всей нечисти. Как он мог позволить ей заслонять его собой, раскинув руки?

После того как они сели в машину, У Чжиюнь заметил, что Цэнь Фэн сидит молча, опустив глаза, и решил, что тот всё ещё злится из-за истории с «Городским Шиком». Он похлопал его по плечу и попытался утешить:

— Не думай об этом. Пусть эти снобы, что судят по одёжке, сами потом жалеют. Ань Нань сказал, что съёмка для обложки, скорее всего, пройдёт за границей. Как раз через некоторое время компания отправит тебя в Париж на показ, так что постараемся за это время наверстать упущенное в мире моды.

— У меня в последнее время не так много дел, — внезапно произнёс Цэнь Фэн. — Можешь добавить несколько мероприятий.

Человек, который никогда не горел желанием работать, вдруг сам попросил загрузить его — У Чжиюнь был потрясён. Он не удержался и спросил:

— Что, сегодняшний удар был настолько сильным?

Цэнь Фэн усмехнулся:

— Да.

У Чжиюня кольнуло в сердце от вины и досады. Это была его оплошность, он не всё продумал заранее. Надо же, как расстроили нашего Малыша! Если Госпожа узнает, она с него шкуру сдерёт.

Он тут же закивал:

— Хорошо, вернёмся — и я сразу всё устрою!

Сюй Чжайсин постоянно напоминала ему не перегружать Цэнь Фэна, чтобы у того было достаточно времени на отдых. А сам Цэнь Фэн был холоден и апатичен — его приходилось подталкивать к каждому шагу. Поэтому У Чжиюнь с сожалением отклонял многие предложения.

И вот теперь Цэнь Фэн наконец-то решил взяться за дело! У Чжиюнь был рад и воодушевлён. Со следующего дня график Цэнь Фэна стал куда плотнее.