По прошествии трёх дней, за которые произошло ровным счётом ничего, Ясухиро, посчитав, что полностью восстановился и окончательно пришёл в себя, решился наконец снять все бинты и повязки. Зрелище тогда открылось не для слабонервных. Придя к выводу, что обратиться к Ичиро для выведения всех ненужных и самых пугающих шрамов — задача обязательная для выполнения, юноша решил одевать пока более закрытую одежду, дабы не пугать своими «боевыми отметинами» окружающих людей.

Пересаженный глаз не болел и работал исправно, создавая ощущение, будто он был с ним с самого рождения. Однако от родного он отличался цветом радужки. В этот раз она была серой. Порадовавшись, что шиноби Кири во время пыток практически не трогали его волосы, Кагуя немного подравнял его короткую причёску, слегка обрезав концы недавно купленными ножницами.

В целом чувствовал он себя здоровым и отдохнувшим. Словно «отпуск» длился не три дня, а три недели. Самочувствие было прекрасным, раны не отдавали болью, голова была ясной и чётко соображала.

— Кха-кхе…

Если бы не этот чёртов кашель, то было бы вообще идеально… Вытерев пальцами капли крови на губах, Ясухиро ещё раз взглянул на себя в зеркале, отметив, что неплохо было бы увеличить количество приёмов пищи в день для того, чтобы исчезла излишняя худоба. Конечно, про него нельзя было сказать «кожа да кости», ведь для шиноби его телосложение вписывалось в стандартные рамки, однако было бы лучше, если он наберёт пару килограмм.

— Ладно, Смауг, — перерожденец отлип от раковины в ванной и вернулся обратно в свою спальную комнату, где отлёживался в данный момент упомянутый ящер. — Давай меняй форму, и пошли. Скоро совет начнётся.

«А? Знаешь, иди-ка ты без меня…» — Смауг протяжно зевнул, всем своим естеством демонстрируя нежелание даже сдвинуться с места. — «А я буду охранять твой дом в это время…»

— И от кого же ты собрался его охранять? — изогнул Ясухиро губы в лёгкой усмешке, накидывая на себя чёрную водолазку по горло и светло-серую жилетку.

«А это уже не твои заботы…» — прикрыл свои зенки ящер, положив голову себе на скрещенные лапы, показывая тем самым, что разговор окончен.

— Ленивая ящерица… — покачал головой Кагуя прямо перед тем, как выйти из комнаты.

«Я всё слышал!»

***

— Доложите обстановку.

— Хокаге-сама, нас постепенно окружают. Силы Песка уже на подходе к Танзаку, а это, считай, в шаге от Конохи. Ива уверенно занимает позиции на северо-западе, отрезая путь для отступления. Ниндзя Кумо же приближаются с северо-востока. Вскоре они будут в пределах ста километров от нас. В рядах каждой из вражеских селений были замечены джинчурики и Каге. Нужно что-то делать, Хокаге-сама, а иначе…

— Туман нас не побеспокоит, верно? — Хаширама бесцеремонно перебил одного из джонинов, который отвечал за разведку, обратившись к Ичиро, сидящему через несколько мест от него самого.

— Абсолютно точно, — уверенно кивнул учёный, не сомневаясь в своих словах.

Теперь в разговор вмешался Мадара, который в качестве одного из сильнейших шиноби Конохи как обычно присутствовал на подобном важном совещании:

— В таком случае, со всех сторон пойти они не смогут. Узумаки не дадут Облаку обойти нас на востоке. Я ведь прав, Ашина-сан?

Все повернулись в сторону сидящего ровно напротив Хаширамы, как равный по статусу, уже достаточно пожилого человека (если по внешности Узумаки можно было судить об их возрасте) с длинными выцветшими бледно-розовыми волосами, которые наверняка когда-то было алыми, белыми усами и такого же цвета квадратной бородой. Он носил довольно старомодные доспехи, под которыми находился чёрный костюм с длинными рукавами с выгравированными на плечах символами Узушиогакуре. За спиной у него можно было заметить пару мечей с перевязанными изогнутыми рукоятками. Также на лбу, как и у большинства Узумаки, у него располагался протектор со знаком его деревни.

Взгляд его был суров и холоден. Он часто хмурился, из-за чего отчётливее становились видны старческие морщины на лбу. Но грубость или уж тем более высокомерие в сторону своих союзников он себе не позволял. Он предпочитал отмалчиваться либо же отвечать односложно, но по делу. Так, чтобы ни у кого не возникало никаких вопросов. Вот и сейчас, бросив тяжёлый взгляд на Мадару, который без труда его встретил, он твёрдо и чётко произнёс:

— Вы совершенно правы, Мадара-сан. Пока Узушио живёт — шиноби Облака не посмеют двигаться вдоль ваших восточных границ.

Вообще помимо Узукаге в комнате для совещаний также присутствовало ещё двое Узумаки. И на удивление Ясухиро, он знал их обоих. Причём лично. По левую руку от Хаширамы расположилась Мито, смотрящая на всех шиноби в комнате с некоторой долей разочарования, причина которого юноше была доподлинно неизвестна. Вторым красноволосым шиноби же был Акайо — Узумаки, с которым он сражался вместе буквально недавно, в последней битве. Ещё в самом начале совета он встретился с ним глазами и, кивнув ему в знак приветствия, получил в ответ тоже самое.

Вообще практически со всеми сидящими за столом людьми Кагуя был знаком. Каждый из них так или иначе фигурировал в его жизни. Кто-то больше, а с кем-то он даже ни разу в жизни не разговаривал при личной встрече. В первую категорию входили Хаширама, Изуна, весь состав Гоей Бутай, а также Ичиро и его ученики. С Мито он общался с глазу на глаз лишь тот самый один раз, когда она пригласила его в квартал Узумаки для вполне обычной беседы за чашкой чая. Впрочем, что тогда, что сейчас, он всё ещё не понимал какой был в этом смысл, учитывая, что ничего важного она у него так и не спросила.

А вот ко второй категории можно было смело отнести Мадару Учиху. Довольно интересно и весьма необычно, что за десять лет нахождения в этом мире Ясухиро так ни разу и не поговорил с главой клана носителей Шарингана напрямую. По крайней мере, ни один, ни второй не проявляли инициативы. Хотя Кагуя, естественно, был бы не прочь побеседовать с ещё одним Богом Шиноби. Он бы хотел хотя бы немного узнать о его характере и вообще понять, что он за человек на самом деле. Всё-таки в этом мире он отличается от самого себя в сериале. Юноше было до жути интересно узнать, связаны ли эти изменения с миром и обстоятельствами вокруг него или всё-таки он сам здесь ведёт себя по-другому?

— Благодарю вас, Узукаге-сан, — вполне искренне проговорил Хаширама, вновь привлекая к себе всеобщее внимание. — Итак, раз уж остановить их продвижение вглубь страны мы не сможем, значит, будем встречать их у порога Конохи. Укрепим нашу деревню и её окрестности так, чтобы ни одна муха не могла пролететь без нашего ведома. Гражданских начинайте эвакуировать прямо сейчас. Их потеря для нас обойдётся слишком дорого.

— Есть! — воскликнул шиноби, отвечающий за сохранность мирного населения.

— В деревню никого не впускать и не выпускать. Ввести комендантский час. Провести проверку на предмет вражеских разведчиков и шпионов. Увеличить количество патрулей в радиусе двадцати километрах от Конохи. Ашина-сан, ваши соклановцы смогут улучшить барьер вокруг деревни?

Старый Узумаки не заставил себя ждать:

— Я займусь этим лично, пока есть время. Теперь он будет рассчитан на два вида работы: пассивный — для сканирования и идентификации любого проходящего через него человека и активный — для защиты от вражеских прорывов, техник и взрывов. Во втором случае ни один человек не сможет пройти через него физически, если только он не носит в себе кровь Узумаки или она не зарегистрирована в Госпитале Конохи.

— С каких пор барьеры фуиндзюцу определяют принадлежность к деревне с помощью крови? — фамильно недоумённо выгнул бровь Изуна, решивший впервые за время проведения совета взять слово.

Узукаге был как всегда краток и лаконичен, не утруждая себя раскрывать все тайны техник своего клана:

— С недавних.

— Что ж… это хорошо. В таком случае, у нас точно не возникнет проблем с контрразведкой хотя бы в пределах стен деревни, — покивал головой Хаширама, удовлетворившись таким ответом. — Так, дальше… Главным госпиталем у нас останется Больница Конохи. Устроим там наилучшие условия для раненных. Объедините между собой палаты и сделайте больше места. Но помимо этого нужно будет создать множество мелких медицинских пунктов на окраинах, где шиноби с лёгкими и средними ранениями смогут получить помощь. Распределите ирьенинов согласно их компетенции. Ясно?

— Хай! — довольно энергично отозвался Нобу — один из самых старых, но при этом по праву считающийся одним из самых лучших из ныне живущих ирьенинов Листа, который заправляет главной больницей с самого основания Конохагакуре-но Сато.

— Хорошо… Мадара.

Он повернулся в сторону сидящего справа от него старого друга. Учиха молча бросил на Сенджу пристальный взгляд, показывая тем самым, что внимательно слушает.

— Распредели нашу армию на пять дивизий. Учитывай личные навыки, способности и физические характеристики каждого. Мне не нужно, чтобы в одной дивизии были исключительно джонины, а в другой — генины. Сделай так, чтобы все наши войска сохраняли универсальность и готовность сражаться в равной степени с остальными.

— Я тебя понял, Хаширама… — после непродолжительной паузы тихо проговорил Учиха.

— В таком случае я также разделю своих на три группы, — и вновь голос подал Ашина. — Я полагаю, что они равномерно и гармонично впишутся в ваши ряды.

— Принято, — коротко отозвался Хокаге. — Теперь поговорим о…

***

— Привет, ребята. И снова я, да? Целых три года прошло с момента нашей последней встречи. Хе… Вы, наверняка, думаете, что я вам уже давно надоел. Что ж… вы вправе так считать.

Обычно на кладбище не принято улыбаться. Большинству во время посещения этого места не до веселья. Особенно если в одной из могил лежал кто-то из родственников, друзей или знакомых. Однако Ясухиро давно изменил своё мнение о скорби о погибших благодаря Ичиро. Нужны ли мёртвым чьи-то слёзы, грусть и печаль? Вряд ли. Вряд ли их что-то вообще волнует.

Поэтому юноша всегда навещал свою команду с улыбкой на лице. По крайней мере в начале. Потом, рассказывая о том, что с ним произошло в последнее время, он, глядя на мрамор и шесть фотографий людей, постепенно переставал говорить, погружаясь в удушливое молчание. В этот момент перед его глазами пролетали воспоминания, где он видел лица своих друзей не через застывшие изображения на бумаге, а вживую. То, как они общались друг с другом, шутили и смеялись. Их голоса до сих пор сохранились в его памяти. Как бы он не хотел оставаться в эту секунду невозмутимым, эмоции всегда били через край и не давали сосредоточиться.

И тогда тёплая улыбка постепенно превращалась в печальную. Губы немного подрагивали, глаза смотрели в одну точку. В голове было пусто. Ни о чём не хотелось думать. Но слёз не было. И не потому что многие посчитали бы, что это стыдно. Плевал Кагуя на мнение других. Их всегда удавалось сдержать благодаря пониманию, что ребята этого бы не одобрили. Ясухиро был почему-то в этом уверен.

В этот раз ничего не изменилось. Подойдя к надгробию, перерожденец протёр на его поверхности скопившуюся пыль. Не забыл он и о самих фотографиях, долго рассматривая каждую перед тем как её поправить и привести в порядок. Бросив взгляд на упавшую золотую медаль, которую когда-то ему вручил Хокаге, он поставил её на бок, лицевой стороной, так, чтобы она была всем видна. Непонятно, правда, кому это «всем», но, честно говоря, юношу это никогда не волновало.

— Ну что, теперь у вас тут чисто и опрятно. Надеюсь, вам станет от этого приятнее, — немного отойдя, дабы видеть фотографии всей своей команды, Ясухиро как обычно решил поделиться новостями, которые, как он был свято уверен, были для его погибших друзей интересны. — Прошло уже шесть лет с того момента, как мы одержали победу в той войне, а вы ни капли не изменились… Хе… Кхе-кхе…

Тихий смешок, в котором не было и намёка на веселье, сменился на сухой кашель, ставший его вечным спутником в последнее время. Когда приступ закончился, Кагуя тяжело вздохнул, став ещё более смурным, чем раньше.

— Да… мне тоже это уже надоело. Но я рассчитываю на то, что сенсей сможет понять в чём проблема. Хотя есть у меня подозрения на болезнь, о которой в этом мире никто даже и не знает. А учитывая, что даже в прошлом мире люди не научились это лечить, то здесь… шансов ещё меньше. Хорошо, если я ошибаюсь… Но не будем о грустном, хотя… — юноша встрепенулся, но затем опять опустил плечи. — Сейчас новости только такие. Опять война. Опять смерти… Пару дней назад проходил у нас совет. Сейчас все готовятся. Скоро будет, возможно, решающая битва за Лист. Но я выполню вашу просьбу, Ацуши-тайчо.

Взгляд перерожденца переместился на Учиху, который даже на фотографии сохранял своё излюбленное хмурое выражение лица. Юношу это всегда забавляло. Но сейчас он даже не обратил на это внимание, продолжив:

— Коноха вновь в опасности, но я помогу ей, чем смогу. Даже если придётся пойти на жертву. Так, как вы тогда пожелали, командир… И да, ваш сын…

Внезапно Ясухиро, несмотря на отсутствие сенсорных способностей, появляющихся исключительно во время Режима Мудреца, почувствовал за спиной чакру двух людей, которые, впрочем, и не думали скрываться. Не оборачиваясь, он практически сразу понял, кто это был. И поэтому, не отвлекаясь на них, он продолжил как ни в чём не бывало с того места, где остановился:

— Ваш сын изменился. В лучшую сторону, уж поверьте. С годами в нём всё чаще прослеживались ваши наилучшие качества. Теперь я точно не сомневаюсь, что вы — его отец.

Один из пришедших медленно обошёл Ясухиро и приблизился к изображению конкретного человека, с которым, в общем-то, Кагуя и общался. Не говоря ни слова, подросший Учиха с каменным выражением лица, но глазами, в которых отчётливо виднелась тоска, аккуратно погладил рамку фотографии. По прошествии пяти минут, за которые подросток наверняка провёл с погибшим отцом мысленный монолог, он напоследок коснулся пальцами высеченного на мраморе имени, а затем, всё также не произнеся ни слова, расположился по левую руку от перерожденца. Тот, краем глаза заметив вставшую справа Цунаде, коротко хмыкнул, но никак это не прокомментировал. Он прекрасно помнил, что Цунами и Чин были для неё родственниками. Он точно не знал кем они приходились ей конкретно, но это было не важно. Все они были из одного клана, а потому с большой вероятностью хорошо друг друга знали. Именно поэтому вопросов он по этому поводу никаких не задавал. Вместо этого он возобновил свою речь:

— Только вот защитить сейчас его будет труднее, чем раньше. Он уже давно не маленький. Полезет в самое пекло, как и вы когда-то, я в этом убеждён, — скосив глаза на Дейки, юноша ожидал, что тот скажет на эти слова что-нибудь едкое, как это всегда и делал, однако сейчас, к его удивлению, он оставался невозмутимым, совершенно никак не отреагировав. — Но я хорошо его натренировал. И сам он старался, как мог. Так что уверен, что он сможет за себя постоять. Тем более ваши глаза помогут ему…

— Я ещё не готов к ним, сенсей.

Впервые заговорил Дейки изменившимся за три года голосом. Кагуя резко прервался. Долго пронизывая своего ученика пристальным взглядом, перерожденец позволил себе короткую усмешку.

— Да… он действительно изменился, Ацуши-тайчо. Вы можете по праву им гордиться…

Тишина, которая наступила после этих слов, не была тревожной или напряжённой. Все понимали, что в такие моменты молчание — это то, что было нужно каждому. Причём мысли также старались отойти на второй план, не мешая не думать ни о чём. Не переставая держать в руках сохранивший свои цвета памятный медальон, который за все эти годы не заимел ни потёртостей, ни царапин, Ясухиро шестым чувством ощутил некую тревогу. Её источник для него был неясен, однако никуда она деваться не собиралась, наоборот, с каждой секундой становясь всё навязчивее и ярче. Настороженность Кагуи заметили и Дейки с Цунаде. Они ничего такого не ощущали, но непроизвольно доверились чутью Героя Первой мировой, также принявшись внимательно оглядываться по сторонам.

Вскоре всё стало ясно, и появилось объяснение беспокойства юноши. Где-то вдали, в центре Конохи, раздалось несколько оглушительных взрывов, дым от которых тут же поднялся высоко над деревней. Кладбище было слишком далеко от эпицентра, находясь практически на самом краю Листа, однако даже здесь было ясно, что всё с самого начала пошло не по плану Хаширамы.

Переглянувшись с ребятами, в чьих глазах сразу же появилось осознание произошедшего, Ясухиро, не долго думая и не собираясь тратить время зря, коротко скомандовал, не без оснований взяв на себя роль капитана их только что созданного временного отряда:

— Двинули.

Комментарий к Часть 85

Ну что я могу сказать... Медленно приближаемся к финалу, да? Но наперёд загадывать не буду. Случиться может всё что угодно.