Работая наемником, так или иначе учишься на глаз определять, где у тебя может появиться задание для заработка. На доске объявлений можно найти от силы сорок процентов от всей работы в поселении и то, это если очень пристально искать и следить за доской в течении нескольких дней, чтобы никто особо шустрый не стащил заказ прямо из-под носа, или какой-нибудь умник не решил сорвать пару бумаг просто потому, что ему так захотелось. Даже в крупных городах далеко не все решают обратиться за помощью к наемникам, во-первых, потому что мало кто хочет тратиться на бродяг, которые не стесняются торговаться, а во-вторых, потому что репутация у этих бродяг, мягко скажем, противоречивая. Выполнит наемник заказ как надо, или нет, не сбежит ли он с полученными деньгами, не решит ли просто грабануть заказчика – никогда не знаешь точно. Из-за всего этого мне пришлось учиться искусству «средневекового экстрасенса», ну или просто запоминать признаки того, что в этом поселении есть гораздо больше работы, за которую можно взяться, чем может показаться на первый взгляд.

Первый и главный признак – пустая доска объявлений. Если на ней нет ни одного призыва к наемникам или просьбы о помощи, значит в поселении можно смело задерживаться на следующие несколько дней, потому что идеально защищенных деревень, или городов не существует, только если это не столица, или политически важное поселение государства. Какая-нибудь мелкая, не самая опасная тварь обязательно здесь водится, и жители об этом прекрасно знают, но предпочитают игнорировать проблему до последнего, или справляться с ней «народными средствами», вроде спиртовой настойки на окнах, которая на утро волшебным образом исчезает и в этом определенно не виноваты ночные пьяницы.

Если же проблема более существенна и оказывает влияние на все поселение, в силу вступает второй признак – огромное количество сплетен и городских слухов, сосредоточенных на чем-то мистическом и неопределенном. Обычно это какой-нибудь «злой дух», или «призрак умершего, пришедший по наши души», или любая другая абстрактная, непонятная, но определенно злая сущность, на которую сваливают все беды – плохой урожай, пожар на лесопилке, мышей в амбаре, странный сон, выскочивший прыщ на лбу и так далее.

Ну и последний, завершающий признак – странные ритуалы, которые жители проводят ежедневно, потому что на профессионалов тратиться не хотят, а чувство безопасности все-таки будет не лишним. Они могут быть самые разные: дорожка из соли на пороге, какие-то украшения из палок и перьев над дверью, бессмысленные символы на стенах, странная еда и так до бесконечности. Ритуалы либо берутся из исторических книг, если находится минимальное сходство с ситуацией в поселении, либо придумываются самими людьми, которые по каким-то причинам уверены в своей правоте.

Все это в совокупности может длиться до того момента, пока поселение либо не получит пинка от старосты и не скинется на наемника, чтобы тот уже наконец-то разобрался с проблемой, либо пока не будет полностью уничтожено, или оставлено своими жителями, решившими уйти в другие более безопасные места. Моей задачей в таких случаях является ненавязчивое присутствие, эдакая реклама, мол: «ребят, смотрите, я наемник, у вас же есть проблемы? Могу их решить, но, конечно, не настаиваю». Поспрашивать о беде тут и там, «проговориться» в беседе с местными сплетниками о своей работе, как бы вскользь упомянуть о своих умениях и уже выполненных заказах, в общем дать жителям понять, что есть тот, кому можно заплатить десяток серебряных и забыть о проблеме как о страшном сне. В большинстве случаев это работает и уже через пару дней, меня вызывал староста, или какое-либо другое управляющее лицо, но бывают и такие ситуации, когда жители наотрез отказываются признавать то, что у них не все в порядке, так что в итоге я просто пожимаю плечами и ухожу.

Так вот к чему я сейчас прочитала всю эту лекцию?

Деревня, в которую мы попали на Центральных равнинах, удивительным образом собрала в себе все три признака. Пустая доска объявлений? В этом поселении даже доски нет, только пара столбов, к которым прибиты пергаменты с сообщениями о продаже шкуры, или скота. Слухи? Не успела я даже осмотреться, как успела услышать краем уха тысячу и одну жалобу на «ужасную напасть», которая опять скреблась ночью где-то в темных углах и пугала из окон. Странные, народные ритуалы? Буквально у всех домов перед входными дверьми рассыпаны дорожки соли, прибиты какие-то полудохлые венки из лесных трав и нарисованы символы, смысла которых не понимаю ни я, ни местные жители, судя по тому, что от дома к дому эти символы отличаются.

Сама по себе деревня явно постепенно скатывается в упадок. Дома обветшалые, покосившиеся, старые, заборы кривые, скот имеется, правда худой какой-то и свиньи, которых я заметила мельком, выглядели больными, небольшие огороды у домов кажутся на редкость чахлыми. Уже спустя десять минут, проведенных в поселении, стало понятно, что, если бы я была тут по работе, смогла бы заработать не малую сумму денег, но увы, я здесь не по работе, а потому разговоров ни с кем не вела, здороваться и начинать веселую беседу не спешила, просто молча прошла к единственной на всю деревню таверне. Якис, благо, тоже особым желанием контактировать с кем-либо не горит, а потому мы быстро нашли место, где можно будет переночевать и утром отправиться в путь.

Деньги, конечно, никогда не бывают не лишними, но не тогда, когда каждую секунду своего существования я рискую попасть в какую-нибудь передрягу, опасную для здоровья как физического, так и морального.

— Одну комнату с двумя кроватями, - сказала я хозяйке таверны, доставая кошелек из походной сумки, - мы здесь только на одну ночь.

— Десять серебряных, - издав до крайности тяжкий вздох, озвучила цену женщина.

Я, не сдерживаясь, закатила глаза, в который раз благодарная тому, что у меня на лице повязка.

— Столько стоит самый лучший номер минимум на несколько дней, - заметила я, сложив руки на груди. – Не считаете, что цена немного завышена?

— Прости милая, но в нынешние времена любая монета ценна, - ничуть не смутившись, пожала плечами хозяйка. – Ни денег, ни еды.

— Очень грустно, но такую наценку я платить не буду.

— Как и я сдавать комнату.

Упертая какая, да ни один адекватный человек, грамотно распоряжающийся своими средствами, не будет оплачивать комнату в два раза больше, чем она на самом деле стоит. Раздраженно цыкнув, я спрятала кошелек обратно в сумку и, махнув Якису, направилась к выходу.

Дойти до него, правда, не успела, потому как, хозяйка, ожидаемо, все же сдалась и, когда я была у самой двери, сказала:

— Ну хорошо, сделаю скидку. Восемь серебряных.

— Пять, - сказала я, смотря на неё через плечо.

— Это слишком мало, - возмутилась она, - шесть серебряных и пять медных. Больше не скину.

— Идет, - кивнула я, разворачиваясь и возвращаясь обратно к прилавку.

Отсчитав шесть серебряных монет и пять медных, я положила их на стол перед хозяйкой, после чего взяла ключ от предоставленной комнаты. Не спеша отходить, я немного подумала и спросила:

— Нам нужно закупиться припасами в дорогу, у вас есть торговцы едой и медицинскими принадлежностями?

— Прости милая, но ты зашла не в то время, - с тоскливым видом покачала головой хозяйка таверны. – Злой дух по деревне бродит, весь урожай нам попортил, и.., - она сделала глубокий, дрожащий вдох, как будто сдерживала слезы, - и людей наших со свету сживает…

«Замечательно, а торговцы-то есть?» - подумала я, окидывая хозяйку взглядом. Женщина лет сорока-пятидесяти, худая настолько, что это кажется уже нездоровым, потому что слой кожи, казалось, почти вплотную облегал кости. Глубокие синяки под серыми глазами, тонкие губы и уже практически седые, с редкими прядями темно-русого, грязные волосы, заплетенные в пучок на затылке. Она смотрит на меня уставшим, измученным взглядом, как будто готова свалиться в обморок прямо на месте.

— …поняла, - с промедлением сказала я, отводя взгляд. – Спасибо за комнату.

И направилась к лестнице на второй этаж, чтобы занять жилье, но на полпути остановилась, оглянувшись на Якиса, так и не сдвинувшегося с места.

— Чего встал? – спросила я спустя пару секунд молчания.

Якис смотрел на хозяйку таверны со сведенными в жалости бровями, будто за побитым уличным котом наблюдает, затем перевел взгляд на меня и вот, уже заместо жалости, появилось явное недовольство, словно я только что ему подножку поставила. Ничего не сказав, он последовал из мной в комнату, все не переставая бросать взволнованные взгляды на женщину.

Кстати комната своих денег явно не стоит. Маленькая, старая, пыльная, темные доски проседают под ногами, в углах явно скребутся не злые духи, а обычные мыши, да и кровати оставляют желать лучшего – каркас старый, до раздражения скрипучий, матрас с вмятиной от предыдущего постояльца и белье грубое, в нескольких местах рваное, но хотя бы постиранное и на этом спасибо. Честное слово, лучше бы на улице ночевали, ни мороки, ни разочарования бы не было.

Но, деньги уже заплачены, так что поздно ныть. Мне оставалось лишь быстро разложить сумки на полу и со вздохом улечься на кровать, позволяя уставшей спине отдохнуть. Якис, спустя некоторое время, решил последовать моему примеру и лег на другую кровать, но выглядит он гораздо более напряженным, как будто готов в любой момент вскочить и начать драку. Вспоминая его взгляд до этого, думаю, он не столько опасается, сколько недоволен чем-то, или обеспокоен.

Некоторое время отдохнув, я все-таки заставила себя снова подняться, чтобы задуматься о цели нашего прибытия – поиске запасов в поход. Однако стоило заняться делом, как все мои надежды очень быстро рассыпались в пыль.

Как оказалось, у деревни настолько большие проблемы со злым духом, что с идеей закупки провианта мне пришлось распрощаться, потому как даже в таверне единственное съедобное, что нам предложила хозяйка – это густая, серая каша, которой можно было бы ламинат клеить, если бы он здесь существовал, и хлеб, что, судя по виду и титановой прочности, пережил не только меня и Якиса, но и здешних богов. В конечном итоге было принято решение ещё некоторое время поголодать и продержаться на оставшихся съестных запасах, так как ни для меня, ни для Якиса, это не является большой проблемой, всяко лучше, чем потом страдать от болей в трагично умирающим желудке.

— Травник должен быть где-то тут, - пробормотала я, осматривая дома в поисках каких-либо опознавательных знаков.

Заместо еды было решено разобраться с бинтами и медицинскими принадлежностями. Обычно все это закупается в больницах, или лазаретах, но в деревне таковых, конечно, нет, а потому остается идти к тем, кому в таких поселениях приходится брать на себя роль и врача, и медсестры, и ветеринара, и эксперта по выведению крыс из амбара – травникам, или алхимиками. В большинстве случаев именно они отвечают за здоровье в деревне, как людей, так и скота, а потому именно у них можно найти бинты, травы для первой помощи и прочие необходимые в походе предметы.

Травник в этой деревне, как бы удивительно это ни было, богатым ассортиментом явно не располагает, судя по растительности рядом с его хижиной. Обычно у травников есть сады, при чем пышные и ухоженные, без единого сорняка, или неправильно вспаханной земли, потому что многие необходимые им растения крайне привередливы в уходе. У этого же сад, конечно, имеется, но, судя по тому, как пожухли кусты в нем и пожелтели листья, грустно склонившись над землей, качество собираемых трав оставляет желать лучшего.

Я окинула скептическим взглядом покосившуюся хижину на окраине деревни и загибающийся сад, после чего обреченно вздохнула и постучала в дверь. Надо хоть что-то купить, не просто же так мы тут комнату сняли.

Некоторое время на стук не было никакой реакции и, когда я уже была готова постучать ещё раз, из-за двери наконец послышалось какое-то копошение, грохот падающих предметов и громкие ругательства. Хаос внутри хижины продолжался ещё где-то полминуты, так что Якис уже успел занервничать, судя по тому, как он мялся у окна в хижину, явно всеми силами останавливая себя от того, чтобы заглянуть в него, но, в конце концов, с другой стороны двери послышался звук проворачиваемого замка, после чего перед нами предстал мужчина, спешно поправляющий разбитые очки.

— Ах, новые лица, как неожиданно! – неловко рассмеялся он, рассматривая нас с сильным прищуром глаз то ли от солнца, то ли от плохого зрения. – Чем могу вам помочь, путники?

— У вас все хорошо? – тут же спросил Якис, подходя к травнику. – Вы не ранены?

— Не волнуйтесь, я цел, просто в беспорядке иногда так сложно разобрать дорогу, - махнул рукой мужчина.

Травники, конечно, иногда могут показаться странными, но этот почему-то больше походит на местного сумасшедшего. Невысокий, худой мужчина средних лет, чем-то напоминает клишированного чудаковатого старика из мультика. Большой лоб, прищуренные серые глаза, под которыми видны достаточно темные синяки, тонкие сжатые губы и осунувшееся лицо с выпирающими скулами. Черные, отросшие, немытые волосы сильно растрепаны, очки на переносице покосились и одно из стекол дало трещину, а из одежды лишь крайне старый и повидавший очень многое халат, наспех криво затянутый.

Все более интересным становится вопрос: «а надо ли нам вообще оставаться в этой деревне?».

— Нам нужны бинты и лекарственные травы, - спустя пару секунд молчания, все же сказала я.

— Конечно-конечно, - тут же закивал травник и поспешно отошел с прохода, пропуская нас.

Хижина этого бедолаги что снаружи выглядит как доживающий свои последние дни сарай, что внутри не радует убранством, или хотя бы порядком. Все покосившиеся полки забиты сушенными растениями, баночками, веревками, склянками и прочими травническими принадлежностями, стол и книжный стеллаж у стены постигла та же участь, не убирали здесь, судя по витающей в воздухе пыли, наверное, лет сто. Половицы под ногами противно скрипят, в затхлом воздухе стоит запах старья и сухих листьев, но даже при всем при этом есть то, что выглядит ещё хуже – человек, лежащий на импровизированной кровати из книг у дальней стены.

То оказался мужчина явно не из этой деревни, судя по тому, что не выглядит так, как будто находится на грани голодной смерти, да и одежка у него походная, довольно потрепанная, но определенно недешевая. Он лежит на спине и, не проявляя абсолютно никакой реакции на окружение, тупо уставился в потолок широко раскрытыми глазами, как будто пребывая в ступоре, или каком-то третьем измерении в отрыве от реальности.

— Простите за беспорядок, - послышалось бормотание травника, - в последнее время нет ни секунды на отдых, каждый день новые жалобы. Вот, один из несчастных, дух его так замучил, что он уже второй день не может проснуться.

Мужчина подошел к больному и с нежностью провел костлявой ладонью по его блестящему от пота лбу.

— Это ужасно, - тут же отреагировал Якис, смотрящий на эту картину с искренним сожалением. – Мы можем чем-то помочь?

Мы? Прошу прощения, а мое согласие когда тут звучало? Не успела я сказать это вслух, как травник ответил:

— Боюсь, что нет, - он свел брови вместе и покачал головой. – Их уже не спасти, дух забирает быстро, не дает и шанса попрощаться. Все, что я могу – это облегчить их страдания.

Он растянул губы в едва заметной кривой улыбке и посмотрел на больного со странным умиротворением.

— Нам искренне жаль, - в конце концов сказала я. – Но вернемся к тому, за чем мы сюда пришли. У вас есть бинты и медикаменты?

Недовольный взгляд, которым меня одарил Якис, я бы наверняка почувствовала даже если бы была действительно слепой.

— Медикаменты..? – пробормотал травник и, потратив ещё пару секунд на усиленные раздумья, наконец сообразил:

— Ах, вы имеете в виду лекарственные травы! Что ж, я могу дать вам немного, но, боюсь, их осталось очень уж мало.

Он подошел к столу, достал из-под вороха бумаг и связок сухих трав небольшую, потрепанную шкатулку, после чего передал её мне. Я взглянула на дерево крышки, покрытое трещинами от старости, после чего открыла шкатулку и, игнорируя противный скрип заржавевших петель, заглянула внутрь. Картина была не самая радостная – пара мелких рулонов не самых качественных и явно старых бинтов, да несколько худых связок трав, которые выглядят плохо даже для высушенных растений. Если от этих припасов и будет толк, то не самый большой.

Некоторое время я перебирала бинты с травами, делая вид, что, как будто действительно слепая, ощупываю предметы, после чего с тяжелым «понятно», закрыла шкатулку и передала её обратно травнику. Когда я уже собиралась попрощаться и уйти, в разговор вновь влез Якис.

— Как же вы живете с таким несчастьем? – спросил он, смотря на травника так, как будто святого мученика перед собой видит. – Неужели даже средств на лечение нет?

— Выживаем как можем, - пожал плечами мужчина, понуро отведя взгляд. – Помогаю с чем получается, но то, на что хватает моих ресурсов… знаете, едва ли этого хватит на лечение простуды.

— И это все из-за духа? – выдохнул Якис. – Неужели никто не пытался его изгнать?

— А кому пытаться? – растянул губы в горькой усмешке старик. – Мы просто деревенщины, с оружием обращаться не умеем, а прохожие – торговцы, да путешественники. Появился бы тот, кто смог бы с этим духом разобраться, мы всей деревней ему бы денег отсыпали, да ещё и по гроб жизни благодарны были.

И на этих словах Якис, конечно же, испытывающее посмотрел на меня.

— Мы здесь только проходом, - ответила я на этот взгляд.

— Они страдают, - сказал мужчина таким тоном, как будто это должно стать чуть ли не решающим аргументом.

— Мне искренне их жаль, - я лишь развела руками, - но не мы в этом виноваты и не нам с этим разбираться.

— Это твоя работа, - с заметным раздражением заметил Якис.

— Работа? – травник, высоко вскинув брови, посмотрел на меня. – Милая странница, неужели вы занимаетесь наемным ремеслом?

Ну началось. Я устало закатила глаза и зажала переносицу между пальцами, уже предчувствуя скорую головную боль.

— У нас лежит путь в другую страну, - размеренно начала я, надеясь, что напоминание о нашей задаче заставит этого неугомонного сердобольного монаха успокоиться, - и мы должны добраться до неё как можно скорее. У нас нет времени на попутные заказы, которые могут стоит тебе времени, а мне жизни.

— Если ты не желаешь помочь невинным, то хотя бы подумай о награде, - с раздражающим презрением в голосе сказал Якис. – Тебе заплатят.

— Мы очень дорого вам заплатим, странница! – тут же подхватил травник. – Пожалуйста, только помогите! Этот дух нас так со свету сживет!

— «Похоже, вам слова в этой ситуации не предоставят», - раздался посмеивающийся голос Айватары в моей голове, как будто без неё прям уж легко было.

Я устало посмотрела сначала на Якиса, судя по всему готового в одиночку тут остаться лишь бы этой несчастной деревне помочь, потом на травника, который, кажется, ещё чуть-чуть и на колени встанет, лишь бы я за этого духа принялась. На травника, в общем то, плевать, а вот Якису тут одному оставаться нельзя, по любому ведь в какое-то дерьмо сразу же вляпается.

— И сколько вы можете мне заплатить? – в конце концов спросила я.

— Сам я не знаю, но уверен, что не мало! – заверил старик. – Спросите у старосты, он вам очень рад будет!

Ясно, пять серебряных в лучшем случае. На них ни оружие починить не получится, ни броню подтянуть и за эти пять монеток мне придется сразиться с таинственным «духом», который запросто может меня убить. Знающие, конечно, крепкие ребята, но без головы долго не проживут, а монстры любят сначала откусывать головы, чтобы добыча не сильно сопротивлялась.

Впрочем, Якис определенно не собирается оставлять эту ситуацию в покое, обязательно упрется и отправится помогать несчастным деревенщинам, по пути став новой жертвой этого «духа», или кто бы там за бедами деревни не стоял. Надо оно мне? Не особо. Но я в жизни не поверю, что упертый всепрощающий монах, которому понадобилась где-то сотня глав на осознание того, что, оказывается, помочь всем нельзя, сейчас вот так просто сдастся.

Остается либо уходить и позволять Якису самом разбираться с бедой – то есть, фактически, отправлять его в мясорубку из которой мужчина не факт, что выберется – либо всё-таки приняться за духа и самой проконтролировать это дело. Параллельно, может, удастся убедить главного героя перестать помогать всем, кого видит.

— Я поговорю со старостой, - смирившись со своей судьбой, обреченно сказала я.

— Спасибо вам, милая странница! – тут же вскочил на ноги травник и начал рассыпаться в благодарностях. – Мы вовек вашей доброты не забудем, да я вам все бинты и травы бесплатно отдам, только…

Он оборвал себя на полуслове, когда со стороны лежанки раздался болезненный стон. Кинув быстрый взгляд на больного мужчину, видимо начавшего приходить в себя, он тут же засуетился и начал перебирать предметы на полках в поисках чего-то.

— Проснулся, бедный, что же ты не берешь-то себя, - бормотал травник, - надо спать, чтоб не так больно было, что же ты… Ах, вы идите-идите, я с несчастным разберусь!

Он растянул губы в неловкой улыбке и помахал рукой, как бы намекая нам, чтобы мы закрыли дверь его хижины с другой стороны. Я медлить не стала, сразу же развернулась и направилась к выходу, однако перед тем, как оказаться на улице, посмотрела на больного, который… не выглядит как испытывающий сильную боль человек. Все также лежит, тупо уставившись в потолок, не морщится, не двигается, не хмурится, но при всем при этом из его горла все равно то и дело вырываются прерывистые болезненные стоны. Что за… какой дух или монстр мог привести к такому состоянию? Меня такая же судьба ждет, если не буду осторожной? Этот заказ явно не стоит каких-то пяти серебряных.

Выйдя на улицу, я с облегчением втянула свежий воздух, после чего перевела взгляд на деревянный дом в центре деревни, выделяющийся своими размерами и ремонтом, благодаря которому здание выглядит вполне обычным, а не так, как будто было готово развалиться на месте, как остальные дома в этой деревне. Что ж, делать нечего, надо идти обсуждать предстоящую работу.

В течении всего пути до дома старосты, я прямо-таки чувствовала, насколько недоволен Якис. Он похож на чайник, который медленно, но верно начинает свистеть от температуры, из носика валит дым, а вода громко бурлит внутри, будто вот-вот вскипит, пробьет крышку и выльется наружу, ошпарив кипятком. Даже не смотря на мужчину, я прекрасно могу понять, насколько его что-то раздражает и не удивлюсь, если это «что-то» – я. Похоже, вот-вот начнутся первые конфликты на почве мировоззрения или как-то так. Впрочем, пока их не произошло и Якис ещё держит своё недовольство при себе, мне лучше заняться делом.

— Староста нужен, знаете где он? – после этого вопроса мужчина, сидящий на лавочке рядом с домом, посмотрел на меня с противной ухмылкой.

Выглядит он не так бедно, как остальные жители деревни – хороший такой, плотный, щеки не впалые, на руках виден не очень спортивный жир, даже небольшой намек на второй подбородок имеется. Приезжий, что ли?

— А зачем тебе староста, красавица? – спросил он хриплым, прокуренным голосом.

— Слышала, у вас в деревне дух завелся, - спокойно объяснила я, - моё дело – убивать монстров, мы можем договориться.

Мужчина растянул губы в выразительной «а-а», после чего указал рукой на дверь в дом со словами:

— Он внутри, будет рад с вами поговорить.

Я коротко кивнула, после чего открыла дверь, не показывая того, что прекрасно вижу, как этот придурок проводил меня взглядом, направленным на зад.

Обстановка дома внутри оказалась… на удивление комфортной, по крайней мере в первой комнате, куда мы попали. Симпатичный мягкий ковер под ногами, широкий, крепкий стол у дальней стены, над ним красуется чучело оленьей головы, а за ним – хозяин дома.

Староста оказался под стать мужчине снаружи – выглядит на удивление хорошо для деревни, загибающейся от голода и нападений духа. Мужчина преклонного возраста, не худой, с не маленькими алкогольными мешками под глазами, русые, грязные волосы с заметной сединой завязаны в низкий хвост на затылке, одежда хоть и потрепана, но относительно целая, не рваная. Он вразвалку сидит на стуле, со скучающим видом почитывая какую-то книгу – довольно удивительно, что простой деревенщина в этом мире умеет читать.

Услышав хлопок закрывшейся двери, староста поднял взгляд и вскинул бровь в немом вопросе, на что я представилась:

— Я наемница, мой спутник… наверное тоже. Мы пришли по поводу духа, который здесь завелся.

Уже спустя мгновение после моих слов, староста резко выпрямился, откинул книгу и сложил руки на столе, посмотрев на меня заинтересованным взглядом.

— Вы можете устранить эту нечисть? – взволнованно спросил он.

— Вполне, - ответила я, - но не бесплатно.

— Конечно-конечно, а как же по-другому! – закивал мужчина и указал на стулья у стола напротив него. – Присаживайтесь, дорогие гости.

Я приняла предложение старосты и разместилась на указанном стуле, на соседний сел Якис.

— Если вы сможете расправиться с этим несчастьем, мы все будем по гроб жизни вам обязаны! – активно начала заверять меня староста. – Поможем чем сможем: и припасами, и жильем, да чем угодно!

— Платы будет достаточно, - сказала я. – Сколько дадите за его устранение?

Мужчина на некоторое время задумался, после чего сказал:

— Как на счет трех серебряных?

Я молча смотрела на него, ожидая, что он сейчас неловко рассмеется и скажет, что это такая глупая шутка, но староста лишь продолжил смотреть на меня с твердой уверенностью в том, что сказал все верно.

— Комната в местной таверне на одну ночь стоила в два раза дороже, - в конце концов произнесла я. – Не считаете, что это слишком мало?

— Н-ну как же, - смятенно пробормотал мужчина, - по-моему в самый раз…

— Я за сбор трав и простое сопровождение получаю примерно столько же, а тут задание, которое может стоить мне жизни. Восемь серебряных минимум, за меньшую плату работать не буду, плюс к этому бесплатное проживание в таверне.

Староста поджал губы и, кажется, хотел скорчить какую-то не очень приятную рожу, видимо решив воспользоваться моей «слепотой», но затем кинул быстрый взгляд на Якиса и сдержался, вместо этого сказав:

— Странница, наша деревня в бедственном положении… боюсь эта сумма слишком большая для нас…

— Именно потому, что ваша деревня в бедственном положении, уверена, вам будет не трудно собрать средства на наемника, который вас из этого положения вытащит, - равнодушно заметила я.

Якис резко повернул голову ко мне и даже боковым зрением я увидела кипящий гнев в его золотых глазах.

А староста, тем временем, молчал, сверля меня каким-то непонятным взглядом, в котором читается раздражение, смешанное с недоумением. Кажется, он был в шаге от того, чтобы возмутиться, или вовсе прогнать нас, но в конце концов сдержался и, сделав глубокий вдох, сказал:

— Что же, вы правы. Восемь серебряных так восемь серебряных. Я скажу Василке, чтобы позволила вам жить бесплатно.

Я кивнула в знак того, что условия приняты, после чего, сложив руки на груди, спросила:

— Итак, что за дух? Когда он появился, что делал, кого убил?

— Да много кого, - как-то смято ответил староста, - сынка Василки, хозяйки таверной той, моих всех друзей поубивал, они и сделать ничего не успели, скот наш постоянно сжигает, мы уже не знаем, куда его прятать.

— Сжигает? – вскинула бровь я.

— Да-да, сжигает, - кивнул мужчина, - мы приходим, а там – трупы, обугленные чуть ли не до костей.

— Людей он тоже сжигает?

Староста покачала головой и отвел взгляд, в котором читался страх непонятно перед кем.

— С людьми он страшное творит, - пробормотал мужчина. – То подвесит на столбе с вывернутыми кишками, то на части разрежет и по всей деревне раскидает, то на крышу нашего склада закинет. Приходят мужики урожай сложить, а на них кровь сверху капает, представляете? Они голову поднимают – там заведующий склада к потолку своими же костями прибит.

Какой изобретательный, однако, дух. Если тела успевает так уродовать, значит убивает не ради пропитания.

— В доме у травника мы видели больного, - сказала я, - это тоже дух сделал? Когда?

— Больного? – в голосе старосты проскочили нотки недоумения, которые, впрочем, быстро исчезли под новым слоем беспокойства. – А-а-а, да-да, помню! Тоже дух сделал, тоже он! Обычный путник был, представляете? Монах, паломничество совершал, а его эта нечисть тут же прибила!

Учитывая то, как креативно дух расправлялся с другими людьми, довольно удивительно, что с этим монахом он так легко обошелся. Решил не заморачиваться?

— Что-то ещё? – спросила я, когда староста перестал говорить.

— Да нет.., - пробормотал мужчина, - это все, что я знаю. Поспрашивайте ребят в деревне, от них вы больше узнаете!

Конечно, а как же ещё. Я развела руками, мол: «как скажете», после чего со вздохом встала, потянулась, и, быстро попрощавшись со старостой, вышла из дома на свежий воздух.

А солнце, тем временем, уже клонится к горизонту, окрашивая небо в приятные рыжие цвета, подумать только, как быстро время пролетело. Сейчас уже довольно поздно для того, чтобы приниматься за дело, учитывая то, что последние несколько дней я не спала. Лучше сначала спокойно отдохнуть в таверне, выпить снотворное, а завтра, полной сил и энергии, идти разбираться с таинственным злом, которое завелось в деревне.

Быстро в своей голове одобрив такое решение, я пошла к таверне, а вслед за мной Якис, который, похоже, так и не перестал кипеть. Ему явно есть что сказать, но он молчит, видимо не желая начинать ссору посреди улицы, однако что-то мне подсказывает, что очень скоро мужчина свое недовольство озвучит.

Конечно же, мои подозрения оказались верны, потому как стоило только с усталым вздохом упасть на кровать в нашей комнате таверны, как со стороны главного героя раздался весьма забавный вопрос:

— У тебя есть хоть капля чести?

Я сначала даже не поняла смысла вопроса, но, когда мой мозг обработал прозвучавшие слова, я вскинула бровь и переспросила:

— Что?

— Деревня находится в бедственном положении, люди умирают от голода и ужасных смертей, а ты выторговываешь себе цену и бесплатное жилье? – с крайним негодованием в голосе объяснил свою претензию Якис. – У тебя сохранился хотя бы намек на совесть?

— Мне очень жаль этих людей, но почему их проблемы должны влиять на меня? – спросила я. – Просто потому, что им плохо, я должна рисковать своей жизнью за какие-то жалкие три монетки? Это при том, что на проживание в этой таверне я потрачу в несколько раз больше?

Якис не ответил, но его взгляд так и говорит: «да, должна». Как-то внезапно вспомнилось, что этот человек только недавно вышел из многомесячного рабства, напуганный, недоверчивый и смотрящий на всех с животным страхом в глазах, а сейчас уже помогать первым встречным рвется. Одним людям он доверяет, а другим нет? У него что, появилось какое-то разграничение по группам, которым можно помогать?

«Ну да, появилось» - проскочила мысль в моей голове, когда я вспомнила те главы новеллы, когда Якис только оказался на свободе, а также вспомнила свое веселье, когда я читала его… в определенной степени детские рассуждения о том, кому хуже на этом свете живется.

— Тебе не кажется, что это немного несправедливо? – в конце концов поинтересовалась я. – Они заплатят крайне мало и получат освобождение от всех свои бед, а мне что делать? Радоваться тому, что они теперь будут жить счастливо?

— Ты поможешь людям, - сказала Якис таким тоном, как будто это великий и нерушимый аргумент, - они будут тебе благодарны.

— Замечательно, тогда жить мне на что предлагаешь? Благодарностью оружие не починишь и еду не купишь, а на эти три серебряных я максимум пару элексиров, или не самых качественных магических заготовок выторгую.

— Но.., - Якис сильно нахмурился, как будто вообще не может понять логику моих мыслей, - но им ведь нужны деньги.

— Мне тоже. Думаешь, эти клинки и броня просто на дороге валялись?

— Однако им они нужнее.

Я не выдержала и повернула голову к мужчине, растянув губы в насмешливой улыбке.

— Да? – усмехнулась я. – И как же ты это определяешь? У них есть место жительства, огород, общая помощь, а я путешествую по миру без союзников и дома, постоянно рискуя жизнью. Почему, по-твоему, им деньги нужнее, чем мне?

Якис замялся и, нахмурившись, вскинул плечи, как будто не понимает, почему должен объяснять столь очевидную вещь.

— Они… деревенщины, - в конце концов выдавил он.

— И? – вскинула бровь я.

Казалось, любые аргументы, которые были у мужчины, в одно мгновение испарились, столкнувшись с простым, коротким «и?».

Я уже и забыла, насколько меня забавляла эта его детская логика: если человек живет деревне или любом другом «крестьянском» поселении – значит ему автоматически хуже, и он обязательно должен нуждаться в помощи, даже если поселение ни в чем себе не отказывает и живет спокойно. Если человек богатый или из привилегированной семьи – значит он автоматически гнилое и безнравственное существо, даже если сам по себе никого не подставлял и просто вынужден крутиться под дудку своей семьи. Долго, впрочем, над причинами такой логики думать не приходится – именно дворяне подстроили разрыв связи Якиса с Матаниэль и последующее рабство, в течении которого единственной поддержкой мужчины были бедняки и крестьяне, тоже несправедливо обращенные в рабов. Честное слово, вот как наблюдая за этим человеком можно подумать, что ему уже больше двухсот лет?

Возникло желание сказать ему что-то в стиле: «не нравится – иди сам с духом разбирайся», но я вовремя остановила себя, вспомнив с кем разговариваю – с крайне упёртым и помешанном на морали человеком, который после этих слов действительно встанет и пойдет разбираться с духом, это при том, что он до сих пор слаб и у него вмятина на боку присутствует.

— Слушай, - вздохнула я, когда наконец обдумала слова, которые собираюсь сказать, - чтобы довести тебя до Дасприи нужны деньги и на одежду, и на еду, и на жилье, и на то, чтобы «договориться» со стражей. Если я буду так активно сорить монетами просто потому, что у бедолаг-деревенщин все плохо, максимум до куда мы дойдем – это до ближайшей канавы. Чего тебе больше хочется: помочь местным, или добраться до Дасприи?

Якис не ответил, но его взгляд сказал о многом. Долгое время мужчина молчал, видимо мечась в сомнениях, но в конце концов раздосадовано цыкнул, после чего просто упал на кровать, демонстративно сложив руки за головой и закрыв глаза.

Боги, серьёзно, тебе больше двухсот лет, почему заместо мудрого, бывалого воина, я вижу взрослого ребенка?

Решив никак не комментировать его поведение, я просто отвернулась и начала готовиться ко сну. Сняла накидку, броню, сапоги и прочую походную одежду, облегченно вздохнула, когда почувствовала полную свободу движений, и легла обратно на кровать, параллельно доставая из сумки бутылек с золотым лекарством.

В течении всего этого времени я мастерски игнорировала косой взгляд Якиса, наблюдавшего за тем, как я пью снотворное.