«Комнат пять. По проверке снаружи, свет горел в четвёртой и третьей комнатах с конца».

Первым делом убийца вошёл в ту комнату, где, по логике, должен был быть хозяин дома.

Скрип. Дверь открылась почти беззвучно.

Как и ожидалось, в этой комнате мебели оказалось заметно больше, чем в остальных.

А красный балдахин с пышным цветочным узором, без сомнения, отражавший вкус старика, говорил о том, что место выбрано верно.

Осторожно приблизившись к кровати, убийца одним рывком откинул занавес балдахина.

Шурх!

В тот же миг выскочивший, словно вспышка, объект ударил его в грудь.

— Кх!

Перед глазами всё побелело от боли.

Убийца, едва удержавшись в сознании, откатился назад, к стене.

«Что это? Меч? Или пистолет?»

Он ощупал область груди.

Боль была реальной, но под пальцами не чувствовалось липкой крови.

Невероятно, ведь удар был такой силы, будто сердце разорвали на куски!

Вжик.

Сухо сглотнув, убийца вытащил из-за пазухи короткий, но остро заточенный нож — лучший инструмент, чтобы мгновенно перерезать противнику горло.

«...Никого нет».

Но того, кто только что атаковал, поблизости не было.

Нет, в тот миг, когда он так подумал, за спиной послышался незнакомый звук дыхания.

Реакция была мгновенной: убийца резко развернулся, вскинул руки, прикрывая лицо. Так он мог…

— Ах!

Но он не успел.

— Гх!

Его ударили.

— Угх!

И снова ударили.

— Чёрт…

И снова.

И снова.

И без конца.

— А, нет! Хватит!

В тот миг кулак, безжалостно обрушивавшийся на его лицо, вдруг остановился.

Это ли имеют в виду, когда говорят, что в глазах темнеет?

Когда он поднял голову сквозь жгучую боль, он увидел крайне необычную женщину, стоящую в синеватой темноте.

Лицо её, залитое серебром луны, было мертвенно-белым.

Её ярко-зелёные глаза были холоднее, чем глаза любого воина, которого он видел множество раз.

Он сразу понял.

«Я не смогу с ней справиться».

Не смогу уйти от этой женщины.

Понимание пришло одновременно с отчаянием. Убийца потянулся к капсуле <Укус милосердия>, спрятанной во рту…

— Эту ищешь?

Он застыл, глядя на маленькую белую таблетку, зажатую между её указательным и большим пальцами.

<Укус милосердия>.

«…Как? Она ведь должна быть в десне!»

Мысли метались. Он лихорадочно сунул руку в рукав. У него всегда была запасная на случай подобного провала.

— Извини, но их две.

Ничего.

«Что?..»

Он поднял взгляд и увидел, что теперь в её пальцах не одна, а две капсулы.

Ха-ха. Женщина, издавшая настолько сухой и зловещий смех, что по коже побежали мурашки, подняла и правую руку.

— На самом деле — четыре.

Четыре <Укуса милосердия>.

Это значит…

— Хоп.

Она прошла за кровать, подняла с пола нечто тяжёлое, как мешок, и бросила к его ногам.

— Гх!

Хриплый вскрик.

Вместе с душераздирающим воплем он встретился взглядом со знакомым лицом, лежавшим на полу. Второй убийца. Тот, кто должен был выполнить задание вместе с ним.

«Когда она успела?..»

Отчаяние навалилось тяжёлым свинцом.

Когда он в последний раз чувствовал такое явное отчаяние?

Убийца гордился, что сталкивался со множеством безумных убийц.

Но поведение и слова противника, какими он их видел, определённо выходили за рамки обычного безумия.

Обычно те, кто хочет продемонстрировать силу, либо ведут себя подчёркнуто небрежно, либо, наоборот, создают зловещую атмосферу. Потому что так можно подавить боевой дух врага.

Но от этой женщины не исходило и намёка на подобное.

Она просто… была собой.

Обычная, хрупкая, словно живущая свой обыденный день.

И оттого казалась ещё более безумной.

«Особенно эти глаза!»

Посмотрите на эти сумасшедшие глаза! Глаза, которые не испытывают никаких эмоций к нему, выдающемуся убийце. Обычно такие пустые глаза самые опасные.

Тело предательски задрожало.

Женщина лёгким движением стряхнула с рук пыль, подтащила деревянный стул и уселась напротив.

А потом произнесла имя, от которого убийца оцепенел.

— Неожиданно. Не думала, что <Клон> дотянет руки и до этого места.

Как она это узнала?

Убийца покосился на напарника.

Тот отчаянно тряс головой, значит, не сболтнул.

— Не спросишь, как я узнала? — спросившая женщина схватила убийцу за воротник. — Не спросишь?

В её глазах не было угрозы, лишь искренний вопрос. Инстинкт заставил его ответить.

— Кх… к-как ты… узнала?

— Потому что я и есть главный охотник на <Клона> в Мидвинтри.

«…Мидвинтри?»

В голове убийцы промелькнуло описание особо опасной личности.

Светло-зелёные глаза, каштановые волосы, бледное круглое лицо… Равнодушное выражение. А!

— Дейзи Фагер!

Как эта женщина оказалась здесь? Он не получал никаких уведомлений от руководства гильдии, наблюдающей за особняком Вэзервуд!

Дейзи Фагер посмотрела на него с странным выражением, будто спрашивая: «Ты только сейчас догадался?» — и, кивнув, спокойно произнесла:

— А, ясно. Значит, вы не за мной. Тогда… целью был хозяин дома? Старик Маликопс?

— ...

— Старик Маликопс, да?

— ...

— Упрямый, однако.

Мне нравятся такие.

Едва она это пробормотала, мир ослепительно вспыхнул.

Боль, какой он не знал прежде, пронзила тело.

А потом их снова избили. Почти до смерти.

— Не обижайся. Я бью тебя не ради забавы. Я применяю насилие ради мира. Итак, твоя цель?

Убийца, всхлипывая, выдавил:

— Похищение группы Маликопса…

— Не слышу.

— Похищение группы Маликопса!

— А карту?

— Ч-что?

— Я спрашиваю, не ищешь ли ты карту.

— Нам… нам поручили только похищение…

— Значит, похищение, но без карты.

Дейзи коротко хмыкнула, посмотрела на него с прищуром.

— А, точно. Вам же поручили задание по уничтожению рода Вэзервуд, верно?

Стоявший на коленях справа напарник тут же воскликнул:

— Я ничего об этом не слышал!

— ...

— Похоже, ты, слева, в курсе.

Не товарищ, а враг, значит. Лицо убийцы побледнело.

Вспышками вернулись воспоминания о том, как две минуты назад её кулаки месили его, словно тесто. Язык зашевелился сам собой:

— О-об этом только кратковременно упоминалось. Миссия уничтожения была скорректирована до миссии наблюдения.

— Наблюдение? То есть вы следили за особняком Вэзервудов? Но ведь вы даже не знали, что я здесь.

— Мы… мы тоже! Поэтому и… удивились, увидев вас, мисс Дейзи!

— Да, именно!

Дейзи Фагер нахмурилась, задумавшись.

Потом перевела взгляд на кровать и спросила:

— Мистер Ру. Это вы убрали тех, кто следил за домом?

Обращаться к пустому пространству? В тот момент, когда и без того страшная женщина становилась ещё страшнее, раздался тихий голос, от которого зачесались уши.

— Ага.

Перед кроватью стоял высокий мужчина.

«С какого момента он здесь?!»

Он был очень высок, лицо терялось в тени, виднелся лишь подбородок.

На нём был чёрный шелковисто блестящий халат.

Он лениво продолжил:

— Они портили газон.

Проведя рукой по идеально чистому, без единой щетинки, подбородку, он тихо пробормотал:

— Хм. <Клон>, сказала? Кажется, был ещё один.

— Кто?

— Я не успел узнать. Он сразу покончил с собой. Нынче люди слишком напряжённо живут. Кто-то вот не может убить и отправляет другого сторожить дом, как пса. Разве нет?

— Нужно было не дать ему себя убить. Разве вы, мистер Ру, даже этого не можете?

— Не могу. Когда стареешь, мгновенная оценка ситуации и действия сильно ограничиваются.

В комнате вновь воцарилась тишина.

Показалось, будто Дейзи Фагер, уставившись в пустоту, прошептала: «Рафаэль...». Но тишина длилась недолго.

Она встала, подошла к убийце.

— Для начала…

Едва их взгляды встретились — её зелёные глаза и его полные ужаса, — она произнесла:

— Спи.

Мир потемнел, и сознание оборвалось.

* * *

Я усадила потерявших сознание убийц у ножек кровати и крепко связала их.

Потом позвала Рену и подробно рассказала обо всём, что произошло сегодня.

— Убийцы… хотели похитить хозяина? Боже мой, что вообще происходит?!

— Есть какие-то догадки?

— Догадки... Насчёт догадок...

Внезапно Рена, готовая разрыдаться, воскликнула, наполовину всхлипывая:

— Что же делать? Их слишком много!