Подоплёка дела проста.

Виконтесса Уокхорд, упомянув плачевное состояние финансов своей семьи, искала покровителя, способного вернуть дому былое величие.

Однако в качестве невесты для Ривейна семья Уокхорд рассматривала вовсе не меня.

— Вэзервуды... если честно, это слишком обременительная партия для родства. Мы опасаемся реакции герцога Зенайла.

— Насколько я знаю, сэр Ривейн — заместитель командира рыцарского ордена Зенайла. Разве есть повод для опасений?

— Раньше этот мальчик принадлежал к ордену Беркли-Грейтон. Из-за труднообъяснимых внутренних обстоятельств его перевели почти принудительно, и в итоге он так и не смог до конца прижиться ни в одном из орденов. Герцог Зенайл тоже не доверяет ему полностью. После окончания войны наш род оказался в подвешенном состоянии... Мы стали теми, у кого могут конфисковать имущество в назидание другим, не имея при этом никакой защиты.

Вот как всё обстояло.

Оставив позади горький голос виконтессы Уокхорд, я вспомнила членов карательного отряда.

«Ривейна среди них не было».

Значит, объяснения виконтессы Уокхорд не были ложью.

«Что же это за “внутренние обстоятельства”?»

Таким образом, первой стратегией, предложенной виконтессой Уокхорд, стал наш с Ривейном союз в одной охотничьей группе.

«Похоже, она продумала план до мельчайших деталей ещё до того, как прийти ко мне».

Подготовка.

Зачёт.

— Тогда какую выгоду получу я, продав дому Уокхорд свою «известность»?

— Особой выгоды, которую я могла бы предложить виконтессе… — глаза виконтессы Уокхорд холодно блеснули, когда она продолжила. — Нет.

Дерзость?

Тоже зачёт.

— Но через «того человека» я могу передавать вам информацию о доме Беркли-Грейтон. Более того, это предложение сначала поступило именно от него.

«Тот человек», значит.

Не успела я задаться вопросом, как виконтесса Уокхорд извлекла из глубины сумки тонкое письмо.

Получив послание, я тут же вскрыла конверт и пробежала глазами по строкам.

『Подозрительные обстоятельства, касающиеся дома Беркли-Грейтон и императорского двора, впредь буду передавать через этот канал.

Если у тебя есть хоть капля мозгов, потрудись удовлетворить просьбы виконтессы Уокхорд.』

Обладатель этого несносного тона и такого же несносного почерка мог быть только один.

Гаррош.

«Подозрительные обстоятельства... Неужели он решил что-то вынюхать, пока находится в доме Беркли-Грейтон?»

То, что он благополучно вернулся из Роке, несомненно, радовало, но такая резкая смена настроения была внезапной.

Разве Гаррош после потери памяти не жил более четырёх лет как наследник Беркли-Грейтона?

«...Впрочем, он не из тех, кто стал бы расставлять для меня утомительные ловушки. Судя по тому, что он действует через виконтессу Уокхорд, очевидно, что он делает это втайне от Святого Меча».

У Гарроша сильное самосознание.

Видимо, пережитое в Каллепе заставило его пересмотреть свои взгляды. В итоге это было предложение, от которого у меня не было причин отказываться.

Оставалось одно.

Можно ли доверять виконтессе Уокхорд или нет.

— ...Я хотела бы спросить одну вещь.

— Спрашивайте о чём угодно.

— Почему, по-вашему, этот человек выбрал именно вас?

Виконтесса Уокхорд ответила уверенно, ни разу не запнувшись:

— Как я уже говорила, Уокхорды балансируют на шатком канате между герцогами Беркли-Грейтоном и Зенайлом. К тому же, не входя в Совет дворян, мы не имеем прочной опоры. Вы связаны с домом Зенайл, а «тот человек» — с домом Беркли-Грейтон. Нет более подходящего связующего звена, чем Уокхорды.

— Для меня это звучит не слишком убедительно.

Поколебавшись мгновение, виконтесса осторожно произнесла:

— ...Я упоминала о внутренних обстоятельствах. Если вкратце, когда-то дом Беркли-Грейтон руководил проведением процедур биологической магии. Ривейн был тем ребёнком, который прошёл через это, а «тот человек»... не то чтобы саму процедуру, но, насколько мне известно, он получал психологическое лечение с использованием схожих технологий. Это было лечение последствий Магической войны. Именно тогда они и познакомились.

Биологическая магия. И лечение последствий войны.

Половину из этого я уже знала. Значит, она не лгала.

«Гаррош проходил психологическое лечение... Кажется, истина где-то рядом, но ускользает».

Что же я упускаю?

— Одной лишь короткой сплетни о вашем романе с Ривейном будет достаточно, чтобы у меня появилось законное основание для более активного сближения с вами. Это облегчит наши дальнейшие передвижения. К тому же ценность Ривейна возрастёт, так что это будет взаимовыгодным сотрудничеством.

Раздумья были недолгими.

Я пожала руку виконтессе Уокхорд и пообещала содействие.

Даже по краткой беседе было ясно, насколько она мудра; я была уверена, что она сможет помочь мне не только как связная с Гаррошем, но и в других делах.

Как бы то ни было, право первоочередного выбора партнёра оказалось у меня, и Ривейн не мог отказаться.

Перед Рафаэлем было немного неловко, но... если вдуматься, он ведь сам изначально навязал мне своё партнёрство.

По глазам распорядителя было видно, что ему очень хочется спросить: «Почему?», но он не посмел и завершил номинацию.

— ...Первая группа определена. Теперь снова герцог Рафаэль Зенайл. Кого вы выберете в напарники?

Вместо того чтобы назвать имя нового партнёра, Рафаэль повернулся ко мне.

— Позвольте спросить одну вещь.

Взгляды людей, горевшие любопытством, вонзились в моё лицо, словно копья.

К счастью, голос Рафаэля был достаточно тихим, чтобы слышала только я.

— Вам неприятно моё общество или вы меня ненавидите?

Что?

От неожиданности я резко выпрямилась и ответила:

— Это... весьма обескураживающее самоуничижение.

— Иначе вы бы не стали отвергать меня с таким упорством.

— Клянусь остатком своей жизни: человек, которому я доверяю здесь больше всего, — это ты. К тому же ты был самым дорогим другом Андерта. Как я могу тебя ненавидеть?

— …

— Но это совсем другое дело. Поставь себя на моё место. Мне совсем не в радость такая обременительная ситуация. К тому же партнёрство на турнире — не такой уж важный фактор.

Даже не будучи связанными в паре, мы оставались близкими союзниками через карательный отряд.

— И вообще, причина моего сотрудничества с тобой совсем в другом. Нет нужды повсюду и в любой ситуации следовать друг за другом...

— Почему именно в такие моменты…

Алые глаза свирепо сверкнули сверху вниз.

— …вы начинаете вести себя как Андерт?

— ...

Что это должно значить?

Однако номинация Рафаэля прозвучала быстрее, чем я успела возразить.

— Герн Роузбелл.

...Роузбелл?

«Кто-то из семьи Роузбелл?»

После этого Рафаэль больше со мной не заговаривал.

Из-за этого на душе стало даже более неуютно, чем я предполагала.

— Вторая группа определена. Снова герцог Зихарк Беркли-Грейтон.

Издалека донёсся вальяжный ответ:

— Кейтен Эзанель.

Где-то раздался короткий восторженный вскрик.

Судя по женскому голосу, он принадлежал обладательнице имени Кейтен Эзанель, которую выбрал Святой Меч.

Избранная Кейтен прикрыла рот обеими руками, не зная, что и делать. Судя по её сощуренным от счастья глазам, она была как минимум не расстроена.

Пока постепенно определялись остальные группы, граф Роузбелл, раскурив сигару, наклонился ко мне и заговорил:

— Похоже, виконтесса разожгла в герцоге Зенайле дух соперничества. Мой племянник не участвовал в прошлогоднем турнире по личным обстоятельствам, но он весьма одарённый малый.

А, значит, Герн Роузбелл — племянник графа.

— Прошу прощения за это.

— Да за что извиняться? В моём возрасте даже такие моменты кажутся забавными. Ах да, после турнира нам нужно будет увидеться. У меня есть разговор касательно имущества, которое должно перейти дому Вэзервуд.

Имущество... Кажется, экономка упоминала нечто подобное, когда раскрывала тайну рода Вэзервуд.

— Когда нынешний граф Роузбелл скончается, титул и состояние дома Роузбелл перейдут в ваше владение, госпожа.

Она говорила, что его единственная дочь была хозяйкой дома Вэзервуд два поколения назад.

«Точно, была и такая проблема».

Если подумать, мои связи с графом Роузбеллом были крайне запутанными. Раз уж я стала новой виконтессой Вэзервуд, в этих отношениях пора было поставить точку.

Пригубив вина, граф Роузбелл сморщил нос, покосился на Рафаэля и прошептал ещё тише:

— Раз уж зашёл разговор, предупрежу: остерегайтесь герцога Беркли-Грейтона.

— ...Он из тех, кто может навредить карательному отряду?

— Ну... На этот счёт мне сказать нечего. Я имею в виду — остерегайтесь его просто как мужчину. У него слишком много женщин. Как ни странно, знатные дамы, имеющие дочерей, его недолюбливают. Хотя это, скорее, говорит о том, как сильно они жалеют, что он не выбрал их.

Че-е-его-о?

...

«Эй, ну это уж слишком. Святой Меч просто немного хитёр, но в целом он серьёзный человек. В его возрасте уже не становятся каким-нибудь Казановой».

Пусть он и вредный, но он мой наставник номер один.

Так что, наставник номер два, прекрати оскорблять наставника номер один!

— Что ж, если победа в охоте всё равно будет моей, остаётся лишь надеяться, что очарование герцога Беркли-Грейтона к тому времени не угаснет.

Ха-ха. Граф Роузбелл тихо рассмеялся.

— Виконтесса, вы так похожи на брата. Смелая, острая на язык... С вами интересно.

А мне вот не очень интересно. Сравнивают с каким-то Андертом. Хотя, конечно, тот Андерт — вовсе не тот Андерт…

— Если хотите защитить себя, постарайтесь и дальше оставаться такой же непоколебимой. В любом смысле.

Оставив этот многозначительный совет, граф Роузбелл снова сосредоточился на вине.

Так пролетели два бесконечно скучных часа.

«Банкет Славного Урожая» подошёл к концу.

Император до самого последнего момента так и не соизволил явиться.