— Эту клетку я передам вам через два дня после окончания праздника Охоты. То, что не отдаю её немедленно, считайте моей гарантией.

— Понимаю.

— В тот день я также скажу, где находится ещё одна из реликвий. Возможно, вы и сами это знаете… Она ближе, чем кажется.

Щедро.

— И я, в свою очередь, должен попросить у вас ещё кое-что.

Просьба. С одной стороны — нагловато, с другой — мне даже стало спокойнее.

Значит, это не безвозмездная услуга.

Так даже лучше.

Отношения, построенные на расчёте, так проще.

Рафаэль повёл меня вверх по лестнице замка. Я подумала, что он ведёт в ту самую комнату для «допросов» (читай: где я устроила погром), но мы пришли в его кабинет.

— «Бэрид Лэт» — организация, которая существует и одновременно не существует. О её тесной связи с императорским домом знают единицы. Те, кто пытался копнуть глубже, бесследно исчезали.

— ...

— Они утверждают, что в их исследованиях по воскрешению нет скрытых мотивов. Мол, единственная цель — «вернуть к жизни невинно погибших». Но если бы это было так, они не прятались бы под землёй, как крысы.

Рафаэль остановился у крайнего левого книжного шкафа. Он потянул книгу «Понимание убеждений», и из стены послышался щелчок.

Книжный шкаф медленно ушёл вглубь стены, открыв потайной ход.

Между нами повисло напряжение. Точнее, это я его чувствовала.

— Знаете ли вы, что императору Ашнейке осталось недолго? Во дворце это скрывают, но, по слухам, максимум — лет пять.

Пять лет жизни.

Мы шагнули в тёмный проход. Шкаф за нами бесшумно вернулся на место.

— Понимаете, к чему я веду?

— …Примерно.

Вероятно, воскрешение императора — ещё одна цель исследований.

Мы спустились по лестнице, прошли длинный коридор. Вдруг послышался звук поворачивающейся ручки. Из приоткрытой двери пролился мягкий свет лампы.

За дверью стояли они.

Граф Роузбелл, маркиз Кальфенвебер, граф Лагфюртен… и несколько молодых дворян с до боли знакомыми лицами.

«Боевые товарищи, с которыми я плечом к плечу сражалась в Магической войне».

Рафаэль вышел вперёд.

— Виконтесса Вэзервуд. Мы организовали тайное общество, чтобы противостоять императорскому дому.

Я молча посмотрела на них.

— Цель проста: защитить тела павших в Магической войне и сохранить империю Пен Лота, которую они отстояли ценой жизни.

В их глазах не было фанатичной решимости или пафосных убеждений.

Для них существование этого отряда — не подвиг.

Это естественно.

И именно эта естественность делала их союз крепким и нерушимым. Это были корни, которые удерживали их вместе.

— Ради вашего покойного брата… прошу вас присоединиться к нам, виконтесса Вэзервуд.

Я лишь вздохнула.

«Отсюда… нет выхода».

Значит, он решил прижать меня к стене таким образом. Сделать меня частью их фракции, чтобы у меня не возникло лишних мыслей. Но другого пути нет.

Если я смогу встретиться с Наташей.

Если услышу её версию истории.

Если соберу все реликвии Диана Кехта и верну себе полноценную жизнь…

Я готова встать с ними на одну сторону.

Граф Роузбелл произнёс:

— Виконтесса, принесите клятву на крови.

Клятва на крови. Что ж, обязательный атрибут тайных обществ.

«Ну, принести-то я могу, но…»

Но тревожно. После двух предыдущих клятв я уже кашляла кровью и теряла сознание. Если это повторится — Ру будет вне себя.

Отказ означал бы потерю доверия Рафаэля… и, возможно, прощание с Клеткой Диана Кехта.

«…Эх, ладно».

Прорвёмся на силе воли.

Я протянула запястье, на котором не осталось и следа от прежней клятвы. Несмотря на регулярные тренировки, рука выглядела неприятно тонкой.

Золотистая, священная аура заполнила комнату.

— Мы, двенадцать человек, собравшихся здесь, в замке Зенайл, приносим клятву на крови.

По спине потёк холодный пот. В такие моменты лучше заканчивать быстро.

— Я, Дейзи Вэзервуд… ах…

Однако слабое тело не всегда способно угнаться за сильным духом. Стоило мне открыть рот, как подступила тошнота, и я повалилась вперёд.

— Чёрт.

— Виконтесса!

Помня о моём вчерашнем кашле кровью, старые ветераны тут же вскочили и бросились ко мне наперебой.

— Вы в порядке?

— Не трогай её! Ты такой невежа, у тебя только сила в руках, ещё поранишь виконтессу.

— Простите, но разве это не та женщина, что вчера впечатала сэра Ривейна в стену?

Голоса звучали глухо, будто из-под воды.

Ха…

Я выдержала. Ни крови, ни обморока.

Но голова кружилась так, что ноги не слушались.

— Простите… Можно отложить клятву? Сегодня мне нездоровится.

— Хватит, не говорите больше ни слова, немедленно возвращайтесь в спальню. Сэр Сеньяр? Вы, как женщина, помогите виконтессе Вэзервуд подняться…

Не успел граф договорить, как меня подняли на руки.

— Простите. Я слишком поторопился.

После этого тихого шёпота перед глазами всё потемнело.

Казалось, моё тело долго плыло в каком-то влажном и тёмном пространстве. Когда я смутно открыла глаза, первым, что я увидела, была острая линия челюсти Рафаэля, который нёс меня на руках.

Как бы это сказать… Вместо облегчения я почувствовала лёгкое самобичевание. Рядом с Рафаэлем меня всегда одолевают двойственные чувства.

Тоска по былым временам. И мучительная горечь, стыд за свою нынешнюю слабость…

Кажется, мне не слишком приятно быть той, кого он защищает. Ведь когда-то мы стояли на одном уровне.

— Опусти меня, Рафаэль. Дальше я пойду сама.

— Нельзя

— Мы уже на том же этаже. Нужно только за угол повернуть.

— В таком состоянии это невозможно.

Я знала, что он прав. Но не хотела выглядеть беспомощной. Но важнее всего — я не хотела, чтобы Ру видел меня такой.

Почему? Просто… просто не хотела.

— Я ещё не замужем. Если не собираешься отвечать за мою жизнь, то поставь на землю.

Судя по тому, как Рафаэль резко замер, эта угроза сработала как надо. Я не упустила момент и спустилась на пол. Благодаря короткому отдыху в его руках, у меня появились силы стоять самостоятельно.

«…Без этих туфель идти было бы куда проще».

Ах, эти проклятые каблуки. Только мешают притворяться здоровой. Коротко вздохнув, я взглянула на Рафаэля и попросила:

— Сделай вид, что ничего не видишь.

Я тут же наклонилась и сняла обе туфли. Сжимая их в руках, я весело улыбнулась Рафаэлю, который смотрел на меня странным взглядом.

— Что ж, на сегодня разрешите откланяться.

— Сестра, подождите.

Обычный зов.

Рафаэль совершенно естественно опустился перед моими босыми ногами на одно колено. Он развязал свой галстук и обмотал им мою левую ступню. От неожиданности я хотела отдёрнуть ногу, но его рука даже не шелохнулась. Завязав узел так, чтобы закрыть стопу, он достал из внутреннего кармана пиджака белый, явно новый платок. Он был для правой ноги.

Пока я не могла вымолвить ни слова, Рафаэль поднялся.

— Потом вернёте.

Лицо, с которым он давал это поручение, принадлежало не тому старому другу, которого я знала, а мужчине, на которого мне приходилось смотреть снизу вверх. Герцогу Рафаэлю Зенайлу.