Проходит уже примерно три часа с тех пор, как мы вышли из нашего «лагеря». Раноцветы, как и говорила Лин, постепенно закрываются, становясь больше похожими на обычную траву. Небо становится голубее, а я, про себя, шёпотом напеваю:

— Ох, ноги… Ох, ноги-ноги-ноги-и-и~… Это к аду~ две~ дороги-и~. Тата-а-а~. Та та~ та та та та та та-а-а~… Фух…

Ноги болят невыносимо. Хочется присесть и отдохнуть, но… Кажется, мы прошли совсем немного. К тому же Лин, предположительно четырнадцатилетняя девочка, идёт с корзинами в обеих руках и ни на что не жалуется. Ну, возможно, сравнивать нас не совсем корректно: она — дух, не нуждающийся во сне, а я — обычный человек. Но всё равно немного неприятно.

— Пожалуйста, хватит, — говорит Анаэль, закрывая уши ладонями.

— Хмм? О чём ты? — не понимаю я.

— О твоей песенке…

— … Неужели так плохо?

Анаэль виновато смотрит на меня и отвечает:

— Очень.

… Не то чтобы я старался, но всё-таки неприятно.

В этот момент Лин, идущая впереди спиной к нам, что-то бормочет, и Анаэль красноречиво реагирует:

— Да ладно?!

— Что Лин сказала? — сразу спрашиваю. Чувствую, что дух произнёсла что-то приятное.

— Лин… ей понравилось…

Настроение мгновенно поднимается, на лице появляется улыбка:

— Хорошо! Тогда я продолжу специально для тебя, Лин!

Девочка-дух ненадолго поворачивается к нам в профиль, благодаря чему замечаю её улыбку.

— Ну не-е-ет… — Анаэль снова закрывает уши.

— Ладно-ладно, это шутка.

— Хорошо… — вздыхает змейка, прикладывая правую руку к сердцу.

— Спою что-нибудь другое.

— Не-е-ет!

— Есть у меня один маленький апельсин! Маленький гнилой апельсинчик…

И вдруг земля начинает дрожать под нашими ногами. Мы останавливаемся. Холодок пробегает по спине. Землетрясение. Слабое, но настоящее. Лес наполняется шорохом опадающих веток и листьев. Однако через несколько минут земля успокаивается, и мы осторожно продолжаем путь, ожидая новых толчков.

— Жутко…

Киваю.

Мы только что стали свидетелями силы природы, которая может в любой момент показать свою мощь и непредсказуемость.

— Даже земля не хочет слышать твои песни…

— …

… Ну, не очень-то и хотелось. Просто идти было скучно (и тяжело), вот и решил добавить немного жизни… Да и пел изначально про себя, но у ламий и духов слух, видимо, слишком хороший.

Примечательно, что я и Анаэль испугались землетрясения, а Лин остаётся спокойна.

— Лин, ты совсем не испугалась?

Лин что-то, как обычно «промумукала», а Анаэль перевела:

— Она ещё до этого очень маленькие вибрации ощущала и знала, что произойдёт.

Оказывается, дух способна предсказывать землетрясения.

— А ещё, — добавляет Анаэль, — Лин сказала, что как-то быстро всё произошло, будто источник землетрясения совсем близко.

Киваю.

И тут кое-что вспоминаю:

— Кстати, Анаэль, помнишь, как мы вчера встретились?

Ламия с недоумением смотрит на меня и отвечает:

— Конечно.

— Ты тогда назвала меня духом и попросила прощения, почему?

— Лин рассказывала, что духи бывают разным – злыми и добрыми. Но злые встречаются чаще. Вот я и подумала, что ты злой дух.

— А ты, Лин, встречала злых духов?

— Уму, — кивает она.

— И что же они из себя представляют?

Девочка останавливается, я вслед за ней.. Она ставит корзины и поворачивается ко мне.

— Ммм… — Лин задумывается на несколько секунд, потом что-то говорит, а Анаэль переводит:

— Обычно духи не враждуют друг с другом, но Лин видела, как один из них издевался над детёнышем скатии, потому что тот зашёл на его территорию. А потом съел его.

— Понятно.

После Анаэль еле слышно говорит:

— И поделом им…

Кажется, кто-то возненавидел скатий. Не могу сказать, что меня это не касается. Я испытываю к ним некоторую неприязнь, но это же просто животные. Хищники, которые охотятся ради выживания. Впрочем, одна скатия издевалась над Анаэль ради удовольствия, но подобное поведение свойственно многим хищникам: когда они значительно превосходят свою жертву, которая не может убежать и слишком беззащитна, они начинают с ней играть. С натяжкой, но я признаю, что это нормально. С другой стороны, когда подобным занимается человек (или любое разумное существо, ведь я теперь в другом мире), это вызывает у меня лишь презрение.

— О, это же жорки! — радостно восклицает Анаэль, перебираясь на моё правое плечо. Её змеиный кончик слегка подрагивает от возбуждения, а глаза загораются любопытством.

— Чего? Жорки?

Я поворачиваюсь направо, туда, куда ламия указывает пальцем. И вижу: по стволу дерева, не спеша, взбираются вверх множество маленьких существ. Это грызуны с коричневым мехом, который сливается с корой дерева. Крошечные лапы цепко держатся за неровности коры. «Жорок» штук десять — не меньше.

Становится интересно, и я решаю подойти поближе, чтобы рассмотреть их. Но Анаэль кладёт руку мне на щёку, останавливая.

— Чщщ… — она прикладывает палец правой руки к губам, — Они испугаются.

— Мне хочется их рассмотреть. Никак, да?

Анаэль задумчиво прикладывает ладонь к подбородку В этот момент в плечо моей левой руки кто-то начинает тыкать. Поворачиваюсь и вижу Лин, которая смотрит на меня снизу-вверх.

— Что?

Она протягивает свой кулачок и медленно раскрывает его. На ладошке, спокойно обнюхивая всё вокруг, сидит жорка. В недоумении перевожу взгляд со зверька на Лин и обратно.

— Когда и как?

— М! — с закрытыми глазами она горделиво задирает голову.

— О-о-о~, — умиляется Анаэль, перебравшаяся обратно на левое плечо, — Милашка~.

Когда Лин успела это сделать? Только что она шла перед нами, и вот — уже незаметно для нас схватила жорку.

… Это другой мир, так что, возможно, это какая-то магия? Суперскорость, невидимость или телепортация?.. Или она просто взяла его с другого дерева, которое находится за её спиной — только что заметил. Там тоже ползут жорки.

— Можно его потрогать? — спрашивает ламия.

Лин протягивает зверька, который совсем не испуган. Анаэль берет жорку на руки и начинает нежно гладить. В её ладонях он выглядит довольно большим — как взрослый кот в моих руках.

— Ты же сказала, что они испугаются? Или это влияние Лин?

— Уму!

— Анаэль, я его осмотрю? — предлагаю, поднимая руку. От резкого движения чувствую боль в мышцах, но останавливаю раскрытую ладонь перед ламией.

— Ага, — соглашается змейка и аккуратно кладёт зверька на мою руку.

У зверька, размером в половину моей ладони (без пальцев), имеет короткую мордочку и маленькие узкие, полностью чёрные глаза. Его тело покрыто густой коричневой шерстью, которая придаёт ему уютный и милый вид. Лапки у него короткие и тонкие, с четырьмя пальцами. На кончиках пальцев находятся небольшие углубления, которые один раз сжимаются, но вскоре снова раскрываются, словно крошечные рты. В целом, выглядит совсем безобидно.

Оказавшись на моей руке, зверёк мгновенно, как мне кажется, переводит взгляд на меня, поднимая голову и слегка попискивая. Сложно понять, куда он смотрит, из-за его полностью чёрных глаз.

Рассматривая его, решаю присесть на землю. Лин садится напротив меня, её корзины аккуратно стоят рядом. Замараться я не боюсь — грязнее всё равно не стану. Но как же приятно хотя бы ненадолго присесть.

— А что это за углубления на кончиках его пальцев?

— О, мне родители рассказывали. Жорки засовывают пальцы в норки скарбов в деревьях и достают этими ямками оттуда их и их личинки.

— «Скарбов»? — переспрашиваю я, не понимая.

— Жучки такие. В деревьях ококан живут, — объясняет она так, словно это очевидно.

— … Ааа… — наконец понимаю.

Сначала пытался сообразить, о каких деревьях она говорит, но потом вспомнил, что речь идёт о тех, что окружают нас — с копьевидными листьями.

— Понятно…

— Можно оставить? — спрашивает Анаэль, её глаза светятся надеждой, — Я умею о них заботиться. У меня дома такой был.

— Дома? Вы их как домашних питомцев держите?

— Да, — кивает она, её хвост слегка подрагивает от возбуждения.

У ламий, видимо, питомцы под стать их размерам.

— А сколько он в день ест? Наверное, тот ещё обжора?

— Нет, он ест совсем немножко! Можно же, да? — Анаэль складывает ладони вместе и смотрит на меня своими «щенячьими глазками».

— Ну, — вздыхаю, — Ладно.

— Уиии~! — радостно восклицает Анаэль, лицо озаряется улыбкой.

Подтаскиваю Жорку к Анаэль, а она сразу же начинает его тискать, пальцами нежно перебирая шёрстку.

— Предлагаю назвать его Жора. — говорю я.

— Как-то не очень оригинально…

— Зато подходит.

— Ну… не знаю…

— Тогда Георгий?

— Это ещё хуже…

— Согласен, «Георгий» больше похоже на оскорбление. Лин, а ты что думаешь? — поворачиваюсь к духу.

— Умама! (Жора лучше!) — кивнув.

Анаэль немного думает, но всё же отвечает:

— Ну… Ладно… — её голос звучит немного неуверенно, но на губах видна улыбка.

Ламия поднимает жорку над собой и говорит, смотря ему в глаза:

— Теперь тебя зовут Жора.

Зверёк, будто осознав сказанное, издаёт писк. Видимо понял – жизнь его будет не сахар. Лин в этот момент что-то «промумукала».

— Лин говорит, что пора уже идти. — переводит ламия.

— Охх… Действительно.

С громким кряхтением (слышу смешки Анаэль и Лин) встав, плетусь вперёд, а Лин берёт брошенные ей корзины и встаёт передо мной. Анаэль же продолжает нежиться с Жорой.

Тело протестует против каждого движения, но я плетусь вперёд, стараясь не отставать.

***

Игорь сидит в кабинете местного, как он предполагает, уговорщика. Девушку, которая ведёт приём, зовут Лиринда.

Кабинет просторный и светлый, с большими окнами, через которые льются солнечные лучи. Пол гладкий, почти зеркальный, а на стене висит картина, изображающая природу: леса, горы, реки. Деревянный стол, вероятно, из какой-то благородной породы дерева, имеет нежный оттенок жасмина. На столе стоит небольшая ваза с цветами. А перед девушкой блокнот и ручка. Слева у стены стоит большой деревянный шкаф.

Девушка внимательно слушает Игоря и задаёт вопросы, пытаясь понять, насколько он обеспокоен попаданием в этот мир из своего. Однако неожиданно воявляется очень личный вопрос:

— Страна вашего происхождения? — спрашивает черноглазая девушка.

Странно, но это так. Игорь не так давно заметил, что у девушки изменился цвет глаз. До этого они были оранжевыми, но через пару минут после начала сеанса стали угольно-чёрными.

«Странно…» — думает он, но не придаёт этому особого значения.

Это всё, что изменилось в ней.

***

«Какой мерзкий тип…» — думает Лиринда, глядя на разумного перед ней.

Он её раздражает. Его взгляд, который он периодически бросает на её грудь, вызывает у неё отвращение. Даже его голос, который многим мог бы показаться приятным, ей кажется противным. Тем не менее, она продолжает улыбаться, стараясь показать, как ей интересна эта беседа. Лиринда понимает, что ей нужно отвлечься от своих эмоций и сосредоточиться на цели — помогать людям. Ну и, конечно, выполнять другие обязанности…

— Отмечали ли вы изменения в своём теле после прибытия?

Сколь бы не было сильно отвращение, нужно молчать. Но есть одна проблема: из её очков выпали линзы.

— Как оцениваете своё состояние?

Это не обычные очки, а специальные, которые маскируют цвет глаз. Её глаза меняют цвет в зависимости от настроения, и сейчас, от переполняющего её гнева, зрачки, вероятно стали чёрными. Это плохо. Пока Игорь не понимает, почему её глаза изменились, но если догадается, то обмануть его, если это будет необходимо, будет гораздо сложнее.

— Как восприняли попадание сюда?

А ведь эти очки создаются не для массового использования. О их существовании мало кто знает. О них, вероятно, не знает даже её работодатель.

«Как они вообще заключили, что колорнир годен на подобную работу?!» — вопрос, которым она продолжает задаваться почти каждый день с тех пор, как устроилась сюда, пусть и временно.

— Ваша профессия или иной род занятий в родном мире?

Наконец, скоро этот приём должен закончиться. Остались последние вопросы!

— Теперь поговорим о вашей системе. Как вы узнали, что она у вас есть?

Подобнай вопрос задаётся лишь Игорю ввиду необычных обстоятельств появления.

— Как узнал…

Лицо человекастало неуверенным. Он нахмурился, пытаясь что-то вспомнить, но, вероятно, у него это не получается. Лиринда берёт лежащие на столе блокнот и ручку.

Не плохо, но и не хорошо. Так почти у каждого.

— … Когда меня только призвали? — наконец выдавливает Игорь.

— После призыва вы сразу же потеряли сознание, верно? — уточняет Лиринда.

— Да.

— Это очень странно. Проходя через призыв, вы должны были чувствовать себя бодрее, чем когда-либо. — объясняет она, слегка наклоняясь вперёд, — Это нужно для того, чтобы люди не впали в панику и не были слишком шокированы. — добавляет она, видя его недоумение.

В комнате призыва присутствуют определённые газы. Все, кроме самого призванного, одеты в специальные одежды во избежание эффекта этих самых газов — при передозировке присутствуют некоторые риски. Но, в целом, он безопасен.

Наверно.

— Получается, я просто очень удачлив, и именно на мне ваш призыв сработал неправильно? — иронично спрашивает Игорь.

— Только если качество используемых материалов неудовлетворительно, но проверка ничего подобного не выявила… Так что вы помните о моменте после призыва?

— Только то, как упал в обморок.

— А до?

Человек хмурится и часто моргает...

— Я просто лёг спать. — наконец говорит он, — Может у вас просто маги херовые?

— Это лучшие маги, каких только можно найти в этом мире. В любом случае, давайте продолжим. Какой у вас талант?

— Сейчас, — решил заглядывает в систему.

На его роговице появляются синие таблички, от которых он морщится. «Словно глаз кто-то потрогал» — говорят люди об этом чувстве.

— Управление энергией.

— … Управление?

— … У-пра-вле-ни-е Э-нер-ги-ей. — с долей раздражения, повторяет он.

«Что это такое?»

Со многими героями Лиринде приходилось общаться, но о таком таланте слышит впервые. В любом случае, неважно. Просто отчитаться об этом и через два месяца будет решено, что с ним делать. Лиринда продолжает:

— Замечательно. Тогда у меня в вам вопрос. Отнеситесь к нему со всей серьёзностью: не желаете ли вы стать героем?