Собрав волю в кулак и превозмогая боль, я поднимаюсь с земли, стараясь не обращать внимания на свои окровавленные, дрожащие и израненные руки. Знаю, что нужно их перевязать, но сейчас необходимо как можно быстрее найти Анаэль. Она маленькая и может быть ранена куда серьёзнее меня.

— Анаэль, — негромко окликаю я, опасаясь привлечь хищников.

Но ответа не слышно — лишь тихое хныканье впереди. Пытаюсь разглядеть хоть что-то, но в глазах слишком темно, несмотря на горящий костёр. Голова раскалывается, а сердце бьётся в ушах, словно пытаясь вылезти наружу.

— Анаэль… — зову чуть громче, шатаясь в сторону плача.

— Я… з… здесь… — отвечает она сквозь слезы, и я вздыхаю с облегчением.

— Иду. — отвечаю я так, будто она находится где-то очень далеко от меня. На самом же деле всего в нескольких метрах.

Дыхание — тяжёлое и неровное. Вытираю со лба пот. Его стекает так много, что начинает заливать глаза. Волосы от этой влаги слипаются на лбу. Зрение постепенно возвращается. Я иду по мягкой почве, шаги неустойчивые.

Анаэль лежит в корнях дерева. Не получается рассмотреть всё достаточно хорошо, но я точно вижу, как она гладит и подтягивает к себе змеиную часть своего тела. Человеческая, по всей видимости, не пострадала. На земле немного крови.

Я сажушь напротив неё на колени. Выдыхаю:

— Покажи рану...

Протягиваю руки к Анаэль. Видя мои раны, её заплаканные глаза расширяются. Она открывает рот, вдыхая, собираясь что-то сказать, но тут же закрывает, решив просто промолчать. Змейка указывает рукой на рану. На её брюшке находится большая царапина длиной примерно в два сантиметра. Оттуда вытекает светло-красная кровь.

— Что же делать… — шепчу про себя.

Не знаю анатомию змей и лечебных трав этого мира. Не понимаю, как оказать первую помощь. Я… могу только перевязать её рану тканью.

— Н-не нужно… — говорит Анаэль.

Она тянет свои ручки к моим рукам, что нависли над ней, и берётся за палец. После подтягивает всю руку к себе.

— Позаботьтесь сначала о своих ранах, — продолжает она, рассматривая мою руку.

Не важно, что она сейчас будет говорить. Просто буду игнорировать.

Для начала нужно порвать штаны. Вся рубашка перепачкана кровью и скатии, поэтому не думаю, что она подойдёт. С другой стороны, кровь надо остановить. Но ведь мы, вероятно, можем получить заражение, перевязывая этими тряпками раны.

— У вас они куда серьёзней… А у меня, — смотрит Анаэль на свою рану, — Ранка маленькая…

Как избежать заражения? Трав не знаю, обрабатывающих средств нет, промыть… Вода! У меня же есть бутылка воды!

Я встаю и иду к корзинам.

— Вы куда? — слышу за спиной удивлённый тонкий голос.

Для начала промыть раны, после тряпки, потом перевязать… Хватит ли воды? У меня ведь всего лишь литровая бутылка… Из которой половину мы уже выпили. Но можно сказать, что выпил один я, так как Анаэль много не пьёт.

Подойдя и подобрав бутылку левой рукой, а правой — нож, я морщусь от боли и бросаю взгляд на руки: глубокие следы челюстей скатии, а на правой ещё и порезы ножом, которые травмировали меня даже больше…

Возвращаюсь к Анаэль.

— Сейчас буду промывать твою рану. Возможно, будет больно.

У Анаэль от такого заявления ушки прижимаются к голове, а всё тело плотнее льнёт к земле. Напряжёнными руками ламия хватает травинки рядом, а я снимаю крышку и просовываю левую дрожащую ладонь под её туловище.

— Готова?

Анаэль кивает, лёжа на ладони. Я начинаю потихоньку лить. Кровь смешивается с водой.

Змейка плотно стискивает зубы и закрывает глаза, а змеиная часть дёргается, но крик не раздаётся. По мере того, как жидкость проникает вглубь тканей, я чувствую, как напряжение в её теле начинает ослабевать.

Из-за дрожащих рук выливаю больше, чем собирался.

Промыв рану, тут же оттягиваю штаны в центре бедра и ножом протыкаю их. После, корчась от боли, начинаю разрывать. Сначала горизонтально, потом вертикально по шву.

Нет, такой «бинт» для неё будет великоват. Ножом я делаю его меньше и сталкиваюсь с дилеммой: нужно ли промыть ткань? Она ведь в таком случае будет пропускать микробы, верно? Или это бред? Не получится ли так, что я зря промывал рану, если не сделаю этого?

Зачем я промывал рану от грязи, если после закрою её грязными бинтами?

Я смотрю на бутылку… и на ткань. Если присмотреться, то не такая уж и грязная… Если начну ещё и промывать ткань, то воды на себя не хватит… А если у Анаэль будет заражение, то это будет моя вина… А если заражение будет у меня, она, вероятно, погибнет в этом лесу… С большой осторожностью и сомнениями в сердце начинаю перевязывать рану Анаэль так, чтобы причинить ей как можно меньше боли.

— МММ! — мычит она. Эта процедура для неё куда больнее, нежели вода.

Наконец, после того как я кое-как закрепил «бинт», Анаэль с отдышкой открывает глаза.

— Молодец, — говорю я и вымученно улыбаюсь.

Моё сердце отчего-то замирает, когда вижу, как Анаэль поднимает на меня слёзный, но благодарный взгляд, а дыхание её становится более ровным.

Облегчение охватывает меня.

— Спасибо… — шепчет змейка.

А теперь нужно позаботиться о себе!

***

Девочка-дух нашла свою подругу, правда, только ночью. Да и не только её.

Между деревьев, рядом с костром лежит в корзине её подруга, а рядом сидит некий разумный. Напротив них двоих лежит тело скатии. У её подруги перевязан хвост, но голос светится теплотой и добротой, при разговоре с разумным.

Разумный же… Похож на такого же, как и она, духа, но какой-то очень высокий. Духи такими не бывают… Его лицо освещено мягким красноватым светом костра, а глаза устремлены в пляшущие пламя. Кожа смугловата и местами покрыта засохшей кровью, которую он оттирает ногтями, а глаза – карие. Когда-то белая одежда теперь испачкана кровью с грязью, так ещё и рваная. Он выглядит уставшим и измотанным. Руки перевязаны предположительно той же тканью, в которую он одет, вероятно, чтобы защитить их от ран и порезов, как это делают разумные типа аргилэ и ламий, проживающие в этом лесу, или ещё многие другие расы за пределами леса.

… Наверное, стоит просто выйти к ним?

***

Я неподвижно сижу, опираясь локтями о колени, слушая звуки леса и вглядываясь в огонь.

Ночь давно сгустилась вокруг, и звёзды выглядывают из темных уголков по большей части закрытого от нашего взора неба. Окружающие деревья выглядят огромными и могучими, их стволы покрыты цветами, на которые иногда присаживаются местные «бабочки» (лувы). Костёр, источник света и тепла в этой ночи, бросает длинные тени. Огонь потрескивает и пляшет, создавая множество искр, рождающиеся и затухающие в ночной тишине.

Мой первый день в фэнтези-мире оказался не очень, но кто говорил, что будет легко?

… Богиня говорила. Говорила, что жизнь в этом мире — «чудо и мечта». И я действительно понадеялся на это. Возможно, это была лишь уловка, чтобы я уж точно решился. Хотя можно было обойтись и без этого — я б всё равно согласился. Конечно, если бы это не был мир какой-нибудь абсолютной пустоши без деревьев и воды. А может я просто неверно трактовал её слова?

Кстати! За всё время пребывания в этом мире на меня не село ни одно кровососущее животное! Это однозначно огромный плюс!

— Анаэль, как думаешь, не опасно ли мне сейчас ложится спать?

Ламия выглянула из корзины:

— Почему бы и нет?

— Одна скатия сбежала. Вдруг она вернётся, чтобы добить нас? А если ещё и не одна?

Я задумывался над тем, чтобы убрать куда-нибудь труп скатии, что сейчас лежит напротив меня за костром, но просто не смог его поднять – руки начало разрывать от боли из-за тяжести. А ведь до этого я как-то смог её повалить… Хотя, если бы не раны, я бы её точно поднял.

— … Я могу следить за всем вокруг вместо тебя… — предложила Анаэль.

Гляжу на змейку.

— Я же вижу, что тебе хочется спать не меньше меня.

— … Будем спать по очереди?

— А ты не заснёшь?

— Ламии могут очень долго не спать… — сказала она и зевнула: — Уаа~, — не прикрывая рот.

Зеваю вслед за ней, прикрывая рот рукой, и отвечаю:

— Охотно верю.

Но тут же былую сонливость ламии как рукой снимает, и она резко поворачивается куда-то вбок, слева от меня. Её язык снова начинает облизывать воздух, а глаза расширяются.

Испугавшись её реакции, мой сон также быстро улетучивается, и я хватаю нож. Рука отзывается болью, из-за чего я морщусь:

— Только не снова…

Во всю силу сжимать не получается.

— Что там? — шёпотом спрашиваю я.

— … Не знаю. Слишком темно, сложно разглядеть.

А я слышал, что у змей есть орган, способный улавливать тепловое излучение, позволяющий им видеть мир даже в абсолютной темноте... Ну, не стоит забывать, что она ламия, а не змея.

Взяв с земли фрукт, а их осталось только два, начинаю прицеливаться. Когда напали скатии, я так и не успел им воспользоваться, хоть идея просто бросить его в темноту с наводками Анаэль и появлялась.

— Бросать? — спрашиваю у Анаэль. В темноте лучше довериться ей.

— … Нет.

Анаэль щурится, лижет воздух, но всем остальным телом не шевелит. Она продолжает:

— Неужели…

Когда становится слышно шелест листьев кустов и неторопливые шаги, я понимаю, что это, вероятно, кто-то разумный. Хищник не стал бы так открыто себя показывать.

Я немного расслабляюсь и поворачиваюсь к Анаэль… Которая просто просияла: глаза расширились от удивления и ярко загорелись, а улыбка стала очаровательной, несмотря на пережитую недавно опасность. Она внезапно кричит:

— Лин?! Это ты?!

— Тише! — говорю я шёпотом, сдерживая крик.

— Ой… Прости.

В свет костра начинает заходить босая девочка, на вид лет четырнадцати. Бледная кожа. Одета в белое платье из лёгкой ткани. На чёрных волосах венок из завядших цветов, а на шее — бусы из каких-то орехов и уже начавших портиться ягод. Лицо худое и в то же время чуть припухлое, зелёные глаза кажутся тёплыми.Судя по всему, человек? Подросток? Но как она могла оказаться одна в этом лесу? Плюс ко всему знакома с Анаэль.

— Лин! — радуется Анаэль, но уже значительно тише. Кончик её змеиной части сильно дрожит, и она начинает пытаться ползти в сторону девочки, но тут же останавливается от боли. К сожалению, из-за раны она теперь не может передвигаться самостоятельно.

— Анаэль, я же говорил не двигать низом… — вздыхаю я.

У девочки, которую, очевидно, зовут Лин, при виде травмированной Анаэль расширяются глаза. Она явно поражена и напугана, а рот прикрывает руками. Её зелёные глаза горят от напряжения. Девочка тут же собирается броситься к Анаэль, но резко останавливается, уперев взгляд в меня. Лин переминается с ноги на ногу, но не решается подойти. И после выдаёт:

— Ама-уу, муу? — застенчиво. У неё даже немного дрожат руки.

… Это она у меня так разрешения подойти спрашивает?

— Можно, — слабо киваю.

Лин быстро подбегает к Анаэль и садится на коленки, поглаживая змейку по голове.

— Ууу ммм…

Она разговаривать не может?

— Со мной всё хорошо… — говорит корчащаяся Анаэль своей знакомой.

Анаэль недавно говорила, что у неё есть подруга. Вероятно, это она.

— Аама-уаму-ама, ам?

— … Здесь, — указала Анаэль пальцем на «бинт», под которым находится её рана, — Это скатии на нас напали.

Лин взглянула на лежащий неподалёку труп и погрустнела.

— Анаэль, ты её понимаешь?

Змейка смотрит на меня и кивает.

— В таком случае, почему я ничего не понимаю?

На мой вопрос отвечает Лин:

— Аму мауу, умуу…

— Она говорит, что это из-за того, что она дух.

Дух? То есть, сверхъестественное разумное существо? Что-то вроде призрака?

— Я всё равно не понял.

— Умааа уууаа-а.

— Она говорит, что большинство разумных не способны общаться с духами.

Неужели Лин не может научиться нормально говорить, если она может издавать некоторые звуки ртом? Или её связки просто не могут воспроизводить что-то сложное?

— А как ты её понимаешь, Анаэль?

— Не знаю…

Возможно, именно поэтому богиня свела меня с ней? Вряд ли она выбрала бы мне в напарники кого-то обычного. И теперь моя встреча с Анаэль обретает смысл. Скорее всего, она умеет общаться с потусторонним миром? Ведь дух в моём понимании — это что-то неживое. Но возможно, в этом мире это слово обозначает нечто иное.

Да и в сверхъестественное я не верю.

— В таком случае, Лин… Мне ведь можно так к тебе обращаться?

— Уму-уму! — сильно кивает и трясёт сжатыми в кулак ручками.

— Тебе нужен сон?

— Уаа, мууу уммм, — качает головой дух.

— Она говорит, что духи не спят, — перевела Анаэль её слова.

Но ведь ни одно живое существо, наделённое мозгом, не может обходиться без сна…

— Ты не против подежурить ночью? Просто я и Анаэль измотаны ходьбой и стычкой со скатиями. Сейчас держимся лишь из последних сил. Пожалуйста…

— Уму-уму! — закивала Лин.

— Спасибо, Лин, ты выручаешь нас.

Трогаю прохладную сырую земли и тут же ложусь на неё, ощущая сильное облегчение. Прохладная почва освежает уставшую спину, и я закрываю глаза. Лежать на земле кажется необычным, но таким приятным и комфортным. Однако, это просто я устал после целого дня на ногах, а когда проснусь, будет, скорее всего, уже не очень приятно.

***

— Уснул? — удивляется Аналь, — Так быстро?

Девочка-дух, подошла к Анвилу и, немного смущаясь, помахивает перед его лицом рукой. Её волосы касаются его щёк, но реакции не следует.

— Да, — отвечает Лин, — Спит.

На самом деле она могла и не подходить к нему, так как через землю чувствовала ровное дыхание. Просто ей хотелось его обнюхать, что она и делает, наклонившись к нему.

— Должно быть, сильно устал… — сочувствет Анаэль.

Дух поворачивается к подруге:

— Ммм… А кто он? Я ни разу не видела такой расы.

— Не знаю… — вздыхает Аналь, взгляд становится задумчивым. — Я сначала подумала, что он, как и ты, дух, но, видимо, нет?

Лин качает головой:

— Нет, духи такими большими не бывают. И кожа должна быть белой.

Лин смотрит на окровавленные повязки на руке Анвила, под которыми, кажется, скрываются глубокие раны. При обнюхивании ей становится очевидно: кровь была, в основном, его.

Ей этот разумный кажется хорошим. Кто-кто, а дух в подобном точно не ошибётся.

— А как вы встретились?

— Ну… Я просто спала, а он меня разбудил.

— И всё? — скептически отзывается Лин, её брови поднимаются.

— И всё. А, ну, разве что, я сначала его за злого духа приняла.

— … А было что-нибудь странное в нём?

Интерес растёт.

— Ничего, — машет головой Анаэль, но вдруг её лицо озаряется, и она ударяет кулаком в раскрытую ладонь: — А! Кроме того, что он ничего не знал о сердечном дереве.

— Действительно странно…

Все знают, что такое сердечное дерево. От маленьких детей до морских рас. В конце концов, это священное дерево в религии этого мира. Именно это дерево является любимым у Элайлиона, ведь оно очень нравилось его уже покойной жене, под которым он, кстати, и похоронил её по её же просьбе. Именно к этому дереву ходят множество паломников и праведников. Именно вокруг него возводят величественные храмы.

«Именно под ним нужно молиться или просить о чём-то духов, таких как я», — подумала Лин, чувствуя в сердце небольшой трепет.

Даже Лин о нём знает, а этот разумный нет!

— Кстати! С нашими фруктами гутто что-то не так! Они испортились!

— Ммм?

Лин смотрит на фрукты рядом с Анвилом.

— Но они же не показывали никаких признаков того, что портится, а потом резко стали такими…

— Они не сгнили. Сначала гутто живут за счёт дерева, но, когда теряют этот источник, понимают, что оторвались. Тогда они скукоживаются, начиная медленнее гнить, чтобы оставаться как можно дольше съедобным для большинства животных. Думаю, это происходит именно так. Уму-уму. — кивает Лин собственной догадке.

— Ааа~… — понимает Анаэль.

Жаль, что для выращивания семян гутто в дерево нужно благословение кого-то более сильного, нежели дух. К примеру, самого леса. По-другому вырастает лишь небольшой зелёный кустик с единственным фруктом гутто на нём. Лин уже пробовала благословить семя и разочаровалась.

— Хм?

Лин смотрит на насекомое. У него красивые фиолетовые крылья и «хобот», что торчит с конца. Оно прилетело и село Анвилу на руку, там, где у него было повязано. Потыкав немного щупальцем, оно сразу же улетело.

— Такие странненькие… — бормочет Лин.

Анаэль тоже замечает улетающее насекомое

— О, лув!

— Им уже придумали название?

Лин не знает, как ситуация обстоит в других лесах, но в этом эти насекомые появились недавно. А когда Лин пыталась узнать его название, то выяснилось, что у них его толком-то и нет – это какой-то новый вид.

— Ага! Как раз когда меня выгоняли из нашего домика, я узнала это. Кричали: «Вали! Вали, дрянь!» и среди всего этого я услышала: «Смотрите, Лув!» Ну я и посмотрела.

— Ммм…

— Уааа~ — зевает Анаэль.

— Хочешь спать?

— Ага~…

Лин мягко улыбается:

— Ложись. Я уже попросила Лес спрятать нас, так что нам ничего не угрожает.

— Спасибо~…

И Анаэль засыпает. Лин продолжает осматривать тело разумного перед ней в надежде понять, насколько родственно это существо ей. Она тыкает в его щёку, открывает зрачки, чтобы посмотреть на глаза, открывает рот, чтобы увидеть, как всё устроено внутри, заглядывает под рубашку и штаны. Единственное, что она находит странным — какой-то отросток между ног. Немного щупает его, но предназначения так и не понимает.

— У духов такого точно нет…

Хотя других духов она видела только пять раз и не обнажёнными. Хотя... Она видела такую штуку у животных!

— Возможно, он террантроп? Тогда почему ушки как у духа?