Офис наполнен привычными звуками: гудит кондиционер, раздаются редкие звонки телефонов, стук клавиш компьютеров и работа принтеров. В воздухе витает лёгкий запах кофе и бумаги, однако за долгое время работы в этом месте подобное перестаёшь замечать. Но всего через десять минут офис затихает, рабочий день подходит к концу. Сотрудники заканчивают свои дела: проверяют почту, переписываются, скро́ллят ленту в телефоне. Словом, собираются. Один из работников меланхолично откидывается в кресле и глубоко вздыхает.

Наконец-то! Завтра снова вставать в шесть тридцать утра и идти на работу. А в семь вечера уже будет большая зарплата, и опять жизнь пойдёт своим чередом. И так каждый день, всю жизнь!

«… С шести утра до шестидесяти лет…» — снова вздыхает он и поднимается. Под конец дня он всегда заходит к директору. Без особых причин, просто так у них заведено: у него и у директора.

По пути к кабинету, парень обращает свой взгляд на один из дальних рабочих столов. Этот стол выделяется среди других в офисе: за ним никто не сидит, но он обжит.

Человеку, который здесь ещё недавно работал, нравился вид, открывающийся из окна их невысокого здания: местный скудненький парк. А потому он обменялся с другим сотрудником на этот стол в углу комнаты, рядом с большим окном. Сам стол деревянный, его поверхность чиста. На столе царит порядок: бумага сложена в стопки, около монитора стоит одинокая книга, около книги − органайзер для канцелярии, в котором разноцветные и ляссе закладки, ручки, карандаши, резинка, ножницы.

На краю стола табличка: «Анвил».

Этот парень, Анвил, всегда разделял книги на несколько категорий: те, которые он читает исключительно дома, те, которые можно выносить из дома, — просто их не жалко, — и третья категория «Не выношу из дома, потому что стыдно показываться с этим на людях».

Сколько эта книга там стоит, а он всё не знает, как она называется. Может показаться странным, учитывая, что с этим Анвилом он был хорошим другом, если не лучшим. Но он просто не любит читать, вместо этого предпочитая компьютерные игры, особенно шутеры. А познакомились они ещё в колледже, на первом курсе.

Анвил поначалу показался ему весьма раздражающим. Затычка в каждой бочке. Его сиротское стремление завести друзей бесило многих. Анвил совался не в своё дело, влезал в разговоры с вымученной улыбкой, по которой так и хотелось заехать. И вот эту затычку ещё и подселили к нему в общежитие.

Стены в комнате покрыты голубыми бумажными обоями. Две кровати с тощими матрасами. У каждой – тумбочка. У окна стол с учебным хламом и лампой. За этим столом он и сидел в тот день, уткнувшись в ноутбук.

— Любишь компьютерные игры, Серёг? — спросила затычка.

— Да. Не отвлекай. — отрезал он холодно.

Затычка, естественно, встала рядом и уставилась на экран. Когда раунд закончился, спросил:

— Можно попробовать? Я никогда не играл, но выглядит интересно.

Сергей посмотрел на него, приподняв бровь: «Совсем дурак?»

— Хорошо, я понял.

Парень отошёл, развалился в кровати и начал читать очередную спираченную на просторах интернета книгу. Денег, как у сироты, у него не то, чтобы много, а работу он найдёт лишь через пять месяцев; просто он был слишком стеснительным, да и искал ту работу, на которой минимален шанс встретить старых знакомых. К примеру, он бы точно не взялся за раздачу листовок.

Продолжая играть, Сергей периодически бросал взгляд на Анвила. Немного совесть кольнула, всё же сирота, не стоит быть настолько грубым, как бы ни раздражал… А самое главное — любому увлечённому видеоиграми человеку приятно обучить этому искусству несведущего человека.

Закончив игру, он включил режим с ботами и позвал Анвила:

— Теперь можешь садиться.

Удивлённая затычка подняла голову. Сергей пояснил:

— То был конец раунда, а сама игра ещё шла. Сейчас всё. Вот… — кивнул на экран.

Анвил осторожно подошёл, присел…

— Вот этими кнопками двигаться, да? — осторожно уточнил парень и указал пальцем на клавиши [W], [A], [S], [D].

— Да.

— Хорошо…

Анвил кивнул. Он положил левую ладонь на эти клавиши, а правую ладонь на мышку.

Так, постепенно, и началась их дружба. Проходят два месяца, а Сергей даже начал покупать кооперативные игры на одном мониторе, в основном, платформеры. Проходит три месяца, а Анвила больше нельзя назвать «затычкой», он перестал лезть в не свои дела, вместо этого, предпочитая, читать в перерывах. На следующий год Анвил покупает себе ноутбук и мышку.

Но да ладно. Этот человек уже пропал, нечего здесь стоять да вспоминать.

Вздохнув, Сергей всё-таки направляется в кабинет директора. А придя, открывает дверь:

— Отец?

Мужчина около сорока лет отрывает взгляд от монитора.

Вечер. Сергей, наконец, собирает свои вещи, накидывает осеннею куртку и выходит из офиса. Он медленно идёт по коридорам, освещённым мягким светом ламп, оставляя за собой пустые кабинеты и тихие разговоры коллег. Пройдя через холл, Сергей открывает тяжёлую входную дверь и выходит на улицу. Свежий вечерний воздух приятно охлаждает лицо.

Улица кипит: люди спешат домой, машины стоят в пробках.

Он делает шаг, но чья-то рука ложится ему на плечо. Обернувшись, он видит незнакомку: Светлые волосы с золотистым отливом спадают мягкими волнами до плеч. Усталые карие глаза, густые тёмные ресницы. Тонкие, чуть изогнутые брови. На ней тёмно-зелёная осенняя куртка с воротником-стойкой.

— Эмм… — тихо говорит она, — Вы же Сергей?

Парень недоумённо кивает.

— Мне сказали, что вы друг Анвила, верно? Я знаю, он работал здесь…

Повернувшись к ней, он говорит:

— Да, я его друг. Но он пропал без вести месяц назад.

— Вы ведь никуда не спешите? Мне нужно кое-что спросить… Присядем?

Она указывает на скамейку у входа, где, видимо, и ждала. Они садятся.

— Эмм… Меня зовут Соня. Я бы хотела спросить…

***

Через некоторое время они расходятся. Соня стоит на переполненной людьми остановке, но не замечает толпы. Она прислонилась к холодному металлическому столбу и смотрит в никуда. Мысли заняты только закончившимся разговором.

«Пустая трата времени…»

Какие бы наводящие вопросы Соня ни задавала, как бы ни старалась – толком ничего не узнала. Разговор не дал результатов. А она ведь даже пыталась применить какие-то «приёмы журналистов» из статей…

Она чувствует себя такой уставшей и опустошённой, что мечтает только об одном: упасть в свою кровать и забыться.

Внезапно доносится гул мотора. Соня поднимает глаза – к остановке подъезжает автобус. Двери шипят, открываясь, и начинается давка: люди выходят и входят. Девушка вздыхает и сжимается, готовясь к толкучке, но ей всё же удаётся протиснуться и занять место. Воздух внутри тяжёлый, пропитанный смесью пота, дешёвых духов и выхлопных газов.

Она достаёт из кармана беспроводные наушники, подключает их к телефону и включает музыку.

Соня не слушает музыку, когда идёт по улице. Считает это опасным. Уши должны быть свободны, чтобы слышать всё вокруг, а то мало ли что… Потому только в транспорте.

Её взгляд скользит за окно.

Прошёл уже целый месяц с тех пор, как её любимый, Игорь, исчез без следа. Полиция лишь разводит руками: последний раз его видели спящим в общежитии. Соня, кажется, обыскала уже весь город, но не нашла ни одной зацепки.

И что явно не совпадение: пропал он не один, а одновременно со своим братом — Анвилом.

За окном проносятся освещённые улицы, заполненные силуэтами людей. Соня машинально всматривается в них, надеясь увидеть знакомый силуэт, но, конечно же, никто из них не Игорь. Она закрывает глаза, пытаясь заглушить ноющую боль в груди.

Почему же они пропали?

Самое безобидное предположение: Анвил позвал Игоря в какой-нибудь спонтанный поход, а он согласился. И просто забыли предупредить всех.

А может быть, он встретил кого-то другого, более интересного или более подходящую?

Но самое страшное – мысль о мафии. Может, он ввязался в опасную аферу, и его похитили? Или убили? А заодно и брата, для острастки? А полиция бездействует, потому что куплена?

Соня вздыхает, и её взгляд случайно падает на два рекламных объявления, приклеенных к спинке кресла перед ней. Одно — ярко-зелёное, про «Садово-ландшафтный дизайн». Другое…

«Ворожья Дра ведёт личный приём.

Если вам плохо и нужна помощь, обращайтесь!

Снятие венца безбрачия, порчи, сглаза. Избавлю от воздействия врага, оборву цепочку семейного проклятия.

Отворот от соперницы, возврат отношений.

Предсказание судьбы, гадание на картах.

Расскажу о вашем будущем, отведу от беды, избавлю от негативного влияния людей.

Обряды и защитные амулеты.

Обратившись ко мне, вы убедитесь в моих способностях изменить ход событий вашей жизни.

Приём по записи, конфиденциально.»

А ниже — номер телефона.

«Что за глупость…» — проносится у неё в голове.

Соня верующая. Однако, она никогда не верила в предсказания, судьбу или гадания.

Для Сони Бог был не всемогущим диктатором, а любящим отцом, который дарует своим детям свободу воли. Она считает, что предсказания и гадания подрывают эту свободу, превращая людей в пассивных наблюдателей своего собственного будущего. «Бог не предначертал заранее наши судьбы, а скорее предоставил нам возможность создавать их самим». А проклятия так и вовсе нелепы. Человек, верящий в проклятия и предопределённость, отрицает свою способность повлиять на собственную жизнь.

Однако… В отчаянии, но в то же время не пропадающей надежды, человек цепляется за любую соломинку. Даже за то, в чём нет никакой соломинки, а только острые края.

Взгляд снова прилипает к объявлению. «Обратившись ко мне, вы убедитесь в моих способностях изменить ход событий вашей жизни» — слишком хорошо, чтобы быть правдой, но отчаяние подталкивает её поверить.

«Это глупость, — возражают все её убеждения, — Это просто способ выманить у меня деньги». Но другой голос, тихий, отчаянный, глупый, возразил: «А что, если это правда? Что, если это единственный шанс вернуть его?»

«Мы ведь просто проверим».

Она борется сама с собой, разум мечется между скепсисом и безумной надеждой. Она знает, что это, скорее всего, обман. Но надежда сильнее. Дрожащими от стыда и волнения пальцами она достаёт телефон и, озираясь, чтобы никто не заметил, быстро фотографирует объявление.

Выйдя из автобуса, всю оставшуюся дорогу до дома она борется со своими мыслями.

Позвонить.

Или не быть идиоткой.

Дойдя до порога дома, Соня снова смотрит на снимок. Объявление исполнено в багрово-чёрных тонах, на фоне тлеющие углей… Такое… Многообещающее.

Она открывает дверь, заходит в дом, щёлкает выключателем в коридоре. Стены бежевые, пол – светлый ламинат. В прихожей висит большое зеркало в резной раме, стоит комод.

Девушка снимает куртку, вешает на крючок. Проходит в гостиную, включает свет. Мягкий диван, два кресла, журнальный столик. На стене – большой телевизор и картина с морским пейзажем.

Соня плюхается на диван и какое-то время молча смотрит на злополучную фотографию на экране телефона. Стыдно. Очень стыдно за то, что она собирается сделать.

И только она собирается перейти от разглядывания к набору номера, как прямо за её спиной раздаётся голос:

— И ты в это веришь?

Душа Сони проваливается куда-то в пятки. Она вздрагивает всем телом, инстинктивно гасит экран и резко оборачивается. А там, облокотившись локтями о спинку дивана, заглядывая Соне через плечо в телефон, стоит её сестра. Двадцать четыре года. В тёмной пижаме выглядит простой и скучной, чертовски себе на уме, с кружкой чая в руке.

— Н-нет! — запинается Соня, — Эмм… Просто… интересно стало…

— Ммм? — сестра приподнимает бровь, — То есть, поверила?

— Нет…

— Тогда чего сфотографировала? Не стыдись, можешь рассказать всё сестрёнке.

Но Соне нечего сказать в своё оправдание.

Сестра вздыхает:

— Надеешься своего парня так найти?

Соня поджала губы и отвела взгляд. Сестра выпрямилась, похрустела спиной и шеей, чайная ложка в кружке ударилась со звенящим звуком. После сказала:

— Совсем дура? Деньги просрать охота?

— …

Сестра отпивает чай, добавляет:

— Понимаю, переживаешь. Но это пустая трата времени и денег.

— Ну… а вдруг…

— Эта уёбище просто разводит таких, как ты, — продолжила говорить она, одновременно подходя к одному из кресел, — Сука пользуется чужим горем. Будет говорить туманными фразами говно, выкачает бабло, а ты так и будешь верить. Вот я на стриме недавно видос посмотрела, там рассказывали про исследование… Бертрама, по-моему… Он предложил людям тест пройти на портрет личности…

— Я знаю про это исследование. Я тогда с тобой это видео смотрела.

Сестра смотрит на Соню, кажется, немного удивлённо. Чешет затылок. Садится, замолкает. Достаёт ложку из кружки, вертит, облизывает. Потом пьёт с её помощью чай, прихлёбывая. В конце кладёт ложку обратно.

— Короче, не будь одной из этих долбаёбов, верящих во всякую чушь.

— Эмм… Я всё ещё верю в Бога.

— Эту хуйню я комментировать не буду.

— Пфф…

Соня тихо смеётся. Её сестра, несмотря на постоянное сквернословие, кажется ей довольно милой и очень заботливой. Да даже этот двухэтажный дом, в котором они вдвоём живут, принадлежит на самом деле ей.

— Ладно, — Соня вздыхает, улыбаясь, — Ты права. Не буду звонить.

Тут же девушка удаляет фотографию.

— Вот и правильно, — закивала сестра, — Каждое моё изречение — высококонцентрированная База. Основа, нахуй. Фундамент, блядь. Зрители мне постоянно это говорят.

— Признайся честно, иногда ты материшься просто чтобы сматериться?

— Мат — это как массаж для языка. Очень приятно.

Сестра глядит на часы, ставит кружку на столик:

— У меня щас стрим. Я пошла.

— Я помою.

И когда сестра уже почти покидает комнату, она оборачивается и спрашивает:

— Не против, если расскажу про это на стриме?

— Не против.

И сестра уходит.

Соня, как обещала, моет кружку, выключает свет, поднимается в свою комнату на втором этаже. Из-за двери напротив доносится бодрый голос сестры, приветствующей зрителей. На белой двери табличка с нарисованной чиби-горничной в поклоне и надписью: «Не беспокоить».

Девушка заходит в свою комнату, оглядывается. На полках стоят разные книги: от романов до «гайдов» по медитации. На столе собственный, весьма мощный, компьютер, который купила ей сестра на день рождения.

Хоть сестра и весьма богата, Соня не хочет совсем садиться ей на шею, а потому деньги на свои нужды предпочитает зарабатывать сама. Хотя недавно она сделала из этого правила исключение, прося у сестры немного денежек на телефон Игорю, да только вот она сразу отказала со словами: «Совсем дура? Купи ему носки».

Сестре её парень почему-то совсем не нравится. Изначально она, вроде как, даже положительно относилась к возможности появления у неё парня, а как только увидела фотографию Сони и Игоря вместе, так сразу же «переобулась».

А врать Соня сестре не собирается. Потому и решила тогда попросить денег у Анвила.

Соня села за компьютер и включила на нём стрим с вечно пишущей что-то девочкой и её рыжим котом на подоконнике. Из колонок льётся успокаивающая её музыка. Однако сейчас она не работает. Короткий разговор с сестрой немного успокоил Соню, но ненадолго.

Она не может просто взять и забыть его.

***

Дева спустилась с божественных чертогов.

Стоит она на возвышающихся до небес горах, со скипетром в шуйце, что, как пламя преисподней, извергает ненависть и смерть.

Её глаза — две черные дыры, чей зловещий свет пожирает пространство вокруг. Черно-жёлтые космы витают в воздухе, испуская едкий дым. Одеяние соткано из символов смерти и адского огня.

А пред ней раскинулся удивительно прекрасный вид: белоснежные вершины гор, кружащиеся в бело-золотом вихре облака, за ними солнце. Внизу, у самого горизонта — бескрайние цветущие луга.

Она делает шаг вперёд. И всё живое, хоть и не видит её, убегает в страхе прочь.

Мгновение — и оказалась она в городе людском.

***

Человеку снился странный… сон… Будто стояла она в пустых коридорах разрушенного дома и в их полутьме видела приближающихся к ней с двух сторон персон. Сгорбленные, облачённые в жалкое тряпьё. Их шаги напоминали шарканье трупов. Но, увидев человека, они прекратили своё жалкое движение, замерли на месте… И тут же сорвались вперёд.

Девушка попыталась убежать, но они схватить её успели, начав затаскивать в нутро разваливающегося дома. В помещение без окон, где пол покрыт толстым слоем пыли и, местами, битым кирпичом.

Её одежда разрывалась и сползала с тела, открывая тощий торс и не защищая лоно. Два покойника тянулись к её груди и дёснам, а третий, что только появился, обнюхивал живот.

Девушка отбивалась, но ничего не получалось, а крик не вырывается.

Проходит время, а лоно наполняется семенем мужским, и новый покойник начинает свой неспешный и мучительный для девушки процесс.

Проходит время, но жертва лишь измученно смотрит в потолок.

Проходит время и на её покрытый семенем живот кидается смеющимся покойником кирпич.

Проходит время, и жертва находит выход из этого кошмара. Она берёт острый осколок кирпича и протыкает глаз достигшему кульминации покойнику.

Жертва готовится к гибели своей, но покойники игнорируют вольности её. Значит, можно продолжать.

***

Девушка пробуждается. Стоит обнажённая посреди большой, незнакомой комнаты. На полу — начертанные странные символы. Перед глазами плавают надписи…