Пришёл предвечер. Солнце рухнуло на горизонт, развалившись на кронах далёких елей Высоколесья Гинрог. Обернись тамест спиною — устремится взгляд, не считаясь со вьюгой, к бледным шипам Дракона Хребта, что в предместьях Каменного Города.

Был ли в самом деле дракон? Кто ж теперь скажет. Может ли статься, в действительности, что была на востоке не груда бездушных камней, взошедших подземными водами, но могучие мощи свидетеля старого мира?

Мира долгой войны и великих героев. Мира тиранов из пропавших династий, да рабов тех тиранов, с почерневшими от злобы и страха сердцами. Мира драконов, бишь собратьев того; и безумцев, отважившихся против пойти, более — отважившихся верх одержать...

Будь то взаправду ушедший дракон, невольно задаёшься вопросом: неужто тот, кто его одолел, был ему с коготь?

Одно лишь известно — даже он, сам дюж как три града, взмахом крыла омрачавший в были́ звёзды и солнце, оказался не вечен. Как и мир, тайны которого навеки остались при нём.

***

— Ты чё, башкой стукнулся? Чё тут сидишь?

Небо, раскрасневшееся в смущении, отражалось в мечтательных голубых глазках. Заволочённые дымкой фантазии, они не сразу приметили в своём ореоле из ниоткуда возникшую красную голову, заслонявшую дивное зарево. Красные глаза смотрели устало, в немалой степени раздражённо.

— М-м?.. — издал Аллен, медленно переводя взгляд. — Привет! Сегодня людей не так много, петь некому. Терри просил тебя проведать, но я тут немного засиделся... Хе-хе... Как у тебя дела?

Юный красноволосый углежог стучал зубами от холода и, как теперь казалось, выглядел немного растерянным.

— Я закончил, — устало пробурчал Ринн, поднимаясь по деревянным ступенькам. — Воду горячую где можно попить?

— Ты уже всё?! Пойдём!

Аллен подорвался со ступенек и забежал в таверну вперёд друга. Дыша в спину, как и всегда, Ринн не заметил, как вновь оказался во втором зале.

Его друг, будто у себя дома, взял со стойки деревянную кружку с толстым дном и окунул в котёл, стоявший на гладкой раме камина. Повернулся с улыбкой:

— Держи.

Осторожно взяв сосуд обеими руками, Ринн сделал мелкий глоток, как привиделось, самой вкусной воды, какую только можно сыскать во всём Файрлей. Тепло, обволакивающее застуженное нутро, вместе с краской в щеках возвращало волю к жизни. Ощущалось это невероятно, тем паче, что было непривычно. Чудеснее самого сладкого нектара, когда-либо испитого человеком.

Всё было до ужаса просто. Состояние голодавшей обмороженки было понятно и знакомо нутру. Съёживаешься себе, сутулишься, сокрывая вглуби крохотный огонёк жизни, достаточный ровно на то, чтобы рвануть от ближайшего прилавка, да так и слоняться, покуда темень придёт. Нутро малолетнего вора-беспризорника было приучено к такому разрушительному пребыванию. Вечером в животе всегда холодно и пусто. И не было, кажется, целую вечность такого, чтобы от самой груди и до пят тело заполоняло тепло.

Ринн запрокинул кружку и жадно прильнул. Голубые глаза округлились.

— Ты чего?! Это же кипяток! Тебе не горячо?.. — пришло непонимание на смену восклицанию.

Красноволосый углежог, впившийся пальцами в кружку, испил содержимое до последней капли. Быстро подскочив к котлу, он зачерпнул и выпил ещё... И ещё...

Аллен смотрел в изумлении. Вдоволь напившись, Ринн вытер рот тыльной стороной ладони и шумно выдохнул.

— Чудо... Точно чудо... — шёпотом произнёс Аллен.

— Чё?

Ринн был так сосредоточен на удовольствии горячей воды, что совсем не обращал внимания ни на слова, ни на действия своего друга.

— Тебе кипяток нипочём!.. Это потому что ты огнём управляешь? — добавил он шёпотом.

Ринн цыкнул и агрессивно махнул рукой.

— Заткнись, тупица! — шёпотом кричал он.

Аллен кивнул, помолчал с мгновение и добавил:

— А ты колдовал когда работал?

Ринн было поднял руки и сжал пальцы, будто собирался схватить Аллена за шею, как в зал вошёл Терри.

— Здорова, мелочь! Халтурите, водичку гоняете?

Ринн развернулся, дабы убрать кружку. Голубоглазый маленький бард очаровательно улыбнулся.

— Да, жажда замучила!

— Ясен пень... А у тебя как там дела? — спросил старик Ринна, расставляя принесённую утварь на стеллажи.

— Я закончил.

— О как! Уже?! Пойдём-ка покажешь...

Ринн напрягся, но последовал за стариком, не забыв "на прощание" выстрелить в своего друга глазами. С той стороны было глухо.

Сначала с холоду зайти в тепло, отогреться, и вскоре вновь выйти на улицу — то ещё испытание. Разомлевшие тело и ум сотрясались от легчайшего дуновения.

— Вот-те...

Под крытым дровяником ютился мешок, доверху заполненный углём. От остывавшей печи исходил пар.

— Это ты как так-то?.. — загадочно бормотал Терри, пока закрывал дровяник на тяжёлый, ржавый замок.

Ринн помедлил с ответом:

— Делал как учили.

Стоявший спиной старик завис на мгновение, почесав затылок.

— Айда вовнутрь тогда, что ли...

Дверь таверны хлопнула.

— Добро трудился, молодец! Посиди-отдохни, заслужил! — говорил Терри, указывая рукой на узкий столик подле камина.

Ринн уселся и водил глазами вокруг.

Посетителей и вправду было немного: двое часовых, ужинавших у самого выхода, да одинокий забулдыга напротив них.

Аллен сидел в тёмной прямо за спиной Ринна. При свете тусклой свечи он усердно настраивал сложный музыкальный инструмент и совсем не обращал внимания на окружающий мир. Самому же Ринну было интересно — откуда в их захолустье вообще взялась такая интересная и дорогая вещица?

Аллен поднял голову и огляделся. Ринн, пристально разглядывавший движения рук друга, резко развернулся спиной.

Парой мгновений позже, среди тихого гула мужских голосов послышались лёгкие и быстрые шаги.

Аллен сел рядом и улыбнулся. Ринн раздражённо фыркнул.

***

Малиновый свод окрасился в поздний ирис, раскрыв свой главный секрет — россыпь крохотных звёзд. Вечер ушёл.

Старик Терри, простояв добрую половину часа над котлом во втором зале, утёр лоб, взял тряпку с плеча и по обыкновению бросил на барку.

— Всё, поздно уже, дуйте домой, — крикнул он в первый зал. — Аллен! Подь сюды!

Ребёнок вскочил из-за стола, вошёл в двери и через мгновение вернулся с промасленным узелком.

— Это чё? — пробормотал Ринн, тыкая пальцем.

Аллен взял Ринна за запястье, развернул его руку и насыпал горсть монет.

— Смотри, твоя зарплата, — улыбался мальчик, — а это наш ужин!

Ринн отстранённо глянул на монетки в руке и через секунду спрятал в одном из своих воровских карманов.

— Чё такая щедрота? Почему?

Аллен не успел открыть рот, как в зал вошёл Терри.

— Завтра пораньше приходите. Отпущу тоже пораньше.

— А почему так, Терри? — озадачился ребёнок с узелком.

— Вы чёй-то, не знаете что ли? Relibenndiur* приезжает.

*Relibenndiur (Рэльбендью́р, с гаардн. — «Освободитель»).

Голубые глаза чуть было не выкатились из орбит.

— Сам сар Освободитель приедет в Зимовилль?! — ошарашенно воскликнул Аллен. — Это же чудо! Так здорово!

Ребёнок был вне себя от радости, да до такой степени, что чуть не уронил узелок. Ринн вопрошающе поглядывал на старика. Тот, казалось, той же радости не разделял.

— Да, да... Завтра не до веселухи будет, оба мне в зале помогать будете. Чешите уж, поспать нормально сумейте как-то, тяжело завтра станется.

— Доброго вечера, Терри! Спасибо за еду!

Старик что-то пробурчал себе под нос, когда дверь в таверну хлопнула.

Аллен горел энтузиазмом и предвкушением так, что даже после полного дня на ногах не мог уняться, потому шёл чуть ли не вприпрыжку. Маленький красноволосый углежог, едва переставлявший ноги в нескольких шагах позади, настроений друга уразуметь не мог, потому раздражался ещё пуще обычного.

— Сраная Элли, подожди ты!

Аллен резко остановился.

— Прости, ты устал? Я буду идти медленнее.

Шаг детей выровнялся. Украдкой поглядывая на Аллена, Ринн подметил, что тот опять потерялся головой где-то под серыми облаками.

— Чё это за освободитель такой?

Хлипкая дверца, сдерживавшая океан детских впечатлений, была бессильна против напора.

— Что? Как ты можешь не знать сара Освободителя?! Это же благодаря нему мы выиграли войну!

Ринн, будучи обыкновенным уличным сорванцом, не мог уразуметь и толики того, о чём говорил Аллен.

— Ты-то откуда знаешь?

— Как это? А помнишь, как к нам целая армия из Каменного Города приходила?! Тогда и рассказали, что благодаря сару Освободителю юрмихты так и не смогли в Зимовилль попасть!

— Так и чё, это солдат какой-то что ли?

Аллен помедлил с ответом.

— Ринн, ты дурак?..

— Да иди ты нахер!

Оставшийся путь до дома дети прошли молча, всякий думая о своём. Пока Ринн радовался тому, что смог использовать свой дар для работы, его друг с узелком утвердил для себя цель, какой обязался достичь во что бы то ни стало — застать воочию сара Освободителя.

Войдя в дом, Ринн обратился к Аллену:

— Разожги камин сам. Я устал.

— Хорошо.

Улёгшись на кровать, даже не раздевшись, он обратил взгляд на высокий узкий шкаф, стоявший прямо напротив его кровати. Прежде он много раз поглядывал на него, но всё никак не мог пересилить себя и обратиться к Аллену с просьбой.

В бытности более размеренной и спокойной, Ринн Велларт изнемогал от скуки. Засыпая, он постоянно смотрел на тот шкаф, будто пёс, донимаемый недосягаемым куском мяса. За дверцами шкафа, изукрашенными сквозной резниной, мостились книги. И особенно его взор привлекала книжка с пёстрым оранжевым переплётом.

— Ты умеешь читать? — быстро и скомканно бросил он, отчего Аллен, усевшийся подле камина, дёрнулся.

— Да, а что?

— Научи меня.

— Ты не умеешь?! — воскликнул Аллен, позабыв о происхождении своего друга.

Ринну хотелось закричать не то от злости, не то от стеснения. Но стеснение оказалось куда сильнее.

— Меня не учили, тупица...

Аллен молча закончил разводить огонь, после чего подскочил к шкафу, схватил книгу с нижней полки и сел за стол.

— Пойдём, я тебя научу, — расплылся ребёнок в улыбке от уха до уха.

Ринн лениво встал и плюхнулся на стул подле Аллена.

— Смотри. Всё, что ты говоришь, записывается буквами. Вот буква...

...

— Теперь, попробуй прочесть вот это...

...

Ринн с раскрасневшимися щеками навис над раскрытой книгой и водил пальцем по строчкам, полностью перехватив инициативу ещё полчаса тому. В медном свете камина его красные глаза жадно цеплялись за каждую трудноразличимую закорючку. Чернила расплывались не то от усталости, не то от недостаточного освещения, но весь он теперь был занят интереснейшим делом. Аллен же, поставив две чашки с чаем на стол, изумлённо дожёвывал печёную картошку из узелка и смотрел то на книгу, то на друга.

Ринн демонстрировал невероятные способности к грамоте, следуя по пути учения семимильными шагами. И этот факт был столь очевиден, что его приметил даже такой же десятилетний ребёнок, несведущий в преподавании.

— Че-кан-ка... Чё это?

Аллен достал монетку из кошеля и указал на неё пальцем.

— Видишь? Это когда на металле выделывают какой-то узор. Чеканка.

Ринн быстро кивнул и продолжил читать, бубня себе под нос.

Аллен осторожно встал, чтобы не отвлечь Ринна, сходил в спальню родителей и оттуда принёс деревянный меч. Мгновением позже он начал прыгать по залу, ведя бой с одному ему известным врагом.

— Ты чё делаешь? — интересовался Ринн, не отрывая глаз от книги.

— Учусь сражаться, — ответил запыхавшийся Аллен, не прекращая своего действа. — Ты тоже хочешь?

— Нет.

Близилась поздняя ночь. Устав предаваться образам битв, Аллен положил меч рядом с бочкой и сел в кресло у камина. Послышался хлопок.

— Я всё.

— Уже?! — привстал Аллен на одних руках. — Диво, ты правда всё прочитал?!

— Да. Можно я ещё возьму?

— Бери...

Ринн встал со стула, вернул прочитанную книгу на место и взял ту самую пёструю книжку. Вновь упав на кровать, он поставил на прикроватный столик подсвечник, за долю секунды сотворил малюсенький огонёк и поднёс его к наполовину прогоревшей свече.

Открыв книгу, в тусклом свете он различил название: «Триумф Ильфаза».

— Ты же помнишь, что говорил сар Терри? Нам завтра рано вставать надо будет...

— Мхм, — промычала красная макушка, выглядывавшая над книгой.

— Ты не выспишься...

— Отстань, — огрызнулась красная макушка.

— Ладно, я спать пойду... Доброй ночи...

— Мхм...

Дверь в спальню заскрипела и закрылась. В позднюю ночь на зимовилльских улицах разбушевалась вьюга. Одна чашка чая на столе так и осталась нетронута.