Сигаретный дым витиеватыми узорами клубился в сером небе. Это было раннее утро, птицы ещё не пели, люди только просыпались на работу, транспорта на дорогах почти не видно. Каору неторопливо затягивалась и размышляла о предстоящем дне. Он, вероятно, будет такой же как предыдущий, и день до, и как тот, что был ещё раньше. Ей нравилась рутина. Когда она точно знает, чего ждать.

Прямо по левую руку от неё висело только выстиранное бельё, на которое она злобно косилась, надеясь, что оно не впитало запах сигарет. Главная горничная всегда ругает её за курение, не хватало ещё и от хозяев поместья отхватить. "Мори-чан, пойми, дело даже не в вещах, а в твоём здоровье! Такая красивая, молодая девочка, всего пятнадцать! А лёгкие, наверняка уже, как у старого деда", — талдычила ей госпожа Кохаку Яойорозу. У хозяев и так есть дочь, которую можно ругать и упрекать, с какого перепугу эта женщина решила, что может слепить из Каору такую же безупречную девушку с синдромом отличницы?

Она выкинула бычок и закрыла окно. Уже привычными движениями, будто отточенным танцем, она заправила постель, одела свою форму (на самом деле у горничных не было формы, это просто вещи, в которых будет удобно хлопотать по особняку, но Каору разделила свой гардероб на части: красивая одежда на выход и рабочая, что при случае можно замарать), собрала белоснежные волосы в пучок и только потом повернулась к зеркалу. Она смотрела в свои аквамариновые глаза. Такие яркие, переливались на свету, не просто голубые, а..

"..будто сами сапфиры"

Она подавила дрожь. Каору рада, что её работа окупилась, и она может спокойно смотреть на себя такую, без линз или чёрной краски в волосах; без панических атак или грязных воспоминаний, что было до того, как она оказалась в особняке.

Поправив ножи, спрятанные в почти каждом кармане её одежды, на вышла из комнаты.

***

Убрать чердак; сходить за продуктами (она пришла раньше открытия магазина, так что пришлось ждать); помочь повару с завтраком; зашить дыру на собственном носке; снять высохшее бельё, разгладить его, разложить по местам; накрыть в главной столовой. Рутина. Четвёртый этаж, поворот направо, седьмая дверь слева — последнее, куда нужно зайти до завтрака.

Громко войдя в комнату, что можно было сравнить с настоящими королевскими хоромами, Каору увидела на огромной кровати чёрный спутанный пучок волос.

— Вам пора вставать, госпожа, — Каору открыла шкаф, приготовляя девушке наряд, в котором она спустится на завтрак.

— Агх.. мн, — пробормотала гора одеял. Медленно оттуда выползла симпатичная брюнетка, с чёрными глазами и желающая снова плюхнуться в кровать.

— Очень содержательно

— Мори-сан, зачем так рано? Каникулы только начались, на них я могла бы и отдохнуть, — Яойорозу Момо зевнула, лениво прикрывая рот рукой, шаркая в ванную. Каору не понимает, чем для хозяйки каникулы отличаются от обычных дней, ведь она на домашнем обучении. (Сама Мори тоже, но только потому что они одногодки и старшим было легче обучать их одновременно, чем отправлять одну Каору в школу)

— Ваш отец хочет поговорить с Вами до своего отбытия на работу, — беловолосая расправила складки на одеяле, заканчивая застилать постель, — Одежда на вешалке, завтрак в  пол седьмого, не опаздывайте, — за этими словами последовал хлопок двери.

Момо снова зевнула, выдавливая пасту мимо щётки.

***

Яойорозу Исао сидел во главе стола, по правую руку от него — Яойорозу Кохаку, по левую — их дочь. Исао был высоким мужчиной с, однако, довольно хилым телосложением, в то время, как его жена выглядела явно моложе своих лет; она так же была худенькой брюнеткой. Момо же больше не выглядела сонной, совсем на оборот: безупречный вид, расчёсанные волосы (Каору отмечает, что ей ещё нужно будет заплести её), бодрый взгляд и больше никаких вмятин от подушки на щеках. Дальше сидела прислуга: повар, главная горничная, и ещё три в её подчинении, включая Мори и садовник.

— Всем доброе утро и приятного аппетита, — поприветствовал Исао, пробуя еду, — Это очень вкусно, спасибо за ваш труд, Ёджи-сан, — повар довольно улыбнулся.

— К чему такой ранний подъём, пап? — Момо решила не тянуть, — Мори-сан сказала, что ты хотел поговорить?

— Да, но давай сначала поедим.

Через некоторое время, завершив приём пищи, Каору с другими слугами собиралась убирать со стола, когда Исао пригласил её в свой кабинет. Момо и Кохаку так же туда последовали. Пытаясь понять, о чём будет разговор, Каору всматривалась в лица других девушек, но они так же выли в замешательстве и любопытны. Мори не нравились такие неоднозначные вызовы. Это не входило в её рутину и изрядно раздражало, ведь у неё ещё столько работы. Она надеется, что это не затянется надолго, тогда она не закончить дела до обеда, и у неё останется меньше времени на тренировки.

Кабинет был простой на вид: достаточно просторный, чистый (ещё бы, Каору сама тут всё вылизывала), освещённый солнечными лучами из окон, стены были заставлены шкафами с книгами, а чуть датьше середины стоял стол, заваленный бумагами. Момо и Кохаку присели на деван, Исао сел за стол, а Каору встала у двери, она надеялась, что это не продлиться долго.

— Дорогая, — со всей серьёзностью хозяин поместья посмотрел на дочь, — ты всё ещё хочешь постучать в Юэй?

— Да, конечно, — Момо приосанилась, но быстро слала выглядеть растерянной, — Мы же говорили об этом.. так? Для этого я и тренировалась столько времени, не так ли?

Каору подавила вздох. Для тренировок Яойорозу нанимали лучших из лучших для её причуды и рукопашного боя. Когда же выяснилось, что Мори так же неплохо сражается и улучшает свои навыки, смотря за их тренировками, брюнетка начала просить её научить какому-то движению или объяснить то, что сама Момо не понимает. Нет, Каору не против, черноволосая была очень старательной и упорной, быстро училась.. Только вот этот балласт на шее голубоглазая таскать хотела в последнюю очередь. Ей бы самой натренироваться, чтобы дойти до своей цели.

— Верно, — кивнул Исао, — но признаюсь, что надеялся, что эта прихоть быстро пройдёт.

— Отец...— девушка стушевалась, немного оскорблённая. Каору от скуки начала пялиться в окно, где воробушки прыгали по подоконнику и, наверняка, гадили на розарий под кабинетом.

—  Всё в порядке, я не запрещаю тебе поступать в геройскую школу. Но ты должна понимать, что это невероятно опасно и мы с твоей мамой каждый раз будем сходить с ума от волнения.. — Один из воробьёв взмыл в небо. Проследив за ним взглядом, голубоглазая увидела садовника, совсем далеко, аж у ворот. Птица пролетела прямо над ним, и спустя пару секунд садовник почувствовал, как помёт упал прямо на его лысину, растекаясь белой кляксой. Мужчина швырнул в уже улетающего воробья лопату, но та только испортила, вьющийся по воротам, виноград, — ...именно поэтому я считаю, что Мори-чан должна поступить с тобой, — Каору тут же вернулась к разговору, — она хороша как в рукопашных в боях, так и с холодным и огнестрельным оружием, благодаря возрасту она сможет всегда находиться рядом с тобой и помогать в бытовых вещах.

— Ни за что, — возразила его жена, — Мори-чан так же всего лишь ребёнок! Если тебе нужна охрана для дочери, то найми телохранителя.

— Как бы там ни было, любовь моя, это школа. Я просто хочу знать, что Момо себя не перетруждает и что с одноклассниками и учителями она ладит. Мне будет спокойнее, зная, что поблизости есть кто-то, кто сможет поддержать мою дочь и мроально, и физически.

Наступила тишина, Кохаку явно сдалась под доводами мужа. Младшая Яойорозу удивлённо смотрела на отца, не зная, как реагировать. Ей было не очень приятно знать, что родители настолько опекают её, и считают слабой. Но с другой стороны.. было бы удобно иметь уже знакомого человека рядом, к тому же горничную, что может быть удобно, ведь это уже хотя бы один союзник.

— Ну, — сказала Момо, — Думаю, что решение только за Мори-сан.

Три пары глаз впёрлись в миниатюрную фигурки блондинки. Каору закусила губу, это была лишь иллюзия выбора, конечно. Разумеется, силой её ы Юэй никто не потащит, но тем не менее. Если откажется — её будут преследовать разочарованные взгляды, что не очень большой ущерб, честно говоря, но вот сама она будет чувствовать себя настоящей сукой. Её приютили, заботились о ней, научили, необразованную клушу, всему, что она знает. Показали, что не весь мир состоит из поганых мразей, что существуют добрые люди.

К тому же, это не будет так плохо. Новый боевой опыт не помешает. Её цель — Ши Хассаикай — не пустой звук. Она хочет вырубить эту организацию на корню, медленно снимая кожу с Чисаки Кая снова и снова, как он делала с ней. Как делала мать Каору. Вспоминаяя эту женщину, Кая, она чувствовала, как ярость, боль и обида, накапливаемые годами поднимаются от груди к горлу и её тошнит, как покалывают кончики пальцев, вытащить нож и швырнуть, куда гляза глядят. И все её страдания из-за её ебучей причуды. Ей надо учиться, а кто научит лучше героев, что имеют дело со злодеями каждый день?

— Я буду рада Вам услужить, господин, — она присела в книксене, держась одной ругой за край юбки, глаза переливались цветами неба и океана, сверкали... — Я, Каору Мори, обещаю обеспечить госпоже Яойорозу комфортное пребывание в старшей школе Юэй, — ..будто сами сапфиры.