Вернувшись во двор, Матушка Пин прижала холодное полотенце к лицу Чэнь Жун, сдерживая слезы.

— Во всем виновато отсутствие Вашего отца и брата. Если бы они находились здесь, мы могли бы переехать.

— Матушка, не плачь.

— Да, я не буду плакать, я не буду плакать, энергично закивала Матушка Пин.

В это время послышались шаги, а за дверью раздался нерешительный голос Старого Шана:

— Госпожа?

— Что там? — услышав его, немедленно спросила Чэнь Жун.

— Просто скажи, что такое, — не ощутив никаких движений снаружи сказала она.

— Да. — передавая информацию его голос все еще дрожал, — Хозяин только что приказал, чтобы каждый двор распустил пятерых слуг.

— Он сказал, почему?

— Нет, мисс.

— Мисс, что нам теперь делать? — спросила Матушка Пин, пока  Чэнь  Жун  размышляла.

Чэнь Жун взглянула на нее, естественно, понимая, почему она и Старый Шан так встревожены. Сейчас у нее было всего пятнадцать слуг. Все эти пятнадцать были верными людьми, служившими ей все эти годы и проделавшими с ней весь путь на юг. Между ними существовала сильная связь. Добраться сюда было нелегко, и теперь ее вынуждали прогнать их. Без поддержки большого клана эти люди останутся бездомными и беспомощными, как только покинут дом.

— Не нужно паниковать, — сказала она, взяв полотенце и вытерев лицо.

Матушка Пин и Старый Шан притихли, одновременно глядя на нее.

— Старый Шан, пойди сообщи управляющему, что я больше не нуждаюсь в помощи клана в оплате содержания моих слуг. Я возьму на себя эту ответственность.

— Мисс, клан никогда не помогал нам! — воскликнула Матушка Пин.

— Ты права, они никогда не помогали нам. Старый Шан, если управляющий будет настаивать, скажи ему: " Наша госпожа говорит, что у нас еще достаточно еды, чтобы накормить этих немногих", — ухмыльнувшись пренебрежительно, сказала Чэнь Жун.

Когда она увидела, что старик никак не реагировал, Чэнь Жун вздохнула:

— Я считаю, мастер принял это решение в основном из-за отсутствия зерна и шелка в поместье. Слышала, что в настоящее время биржевая цена — две повозки шелка за пол повозки зерна в Нань’яне.

— Да, да, — пришел в себя Старый Шан, —Я пойду и дам ему знать.

Слушая его торопливые шаги, Матушка Пин тоже стала вне себя от радости.

— Вы, должно быть, одна из богов, госпожа. Если бы Вы не купили столько еды по дороге сюда, мы бы сейчас оказались в несчастье.— Да, они были бы очень несчастны. Это был первый случай увольнения слуг в поместье Чэнь. Дом Чэнь Нань’яна будет сокращать свою рабочую силу три раза, прежде чем они пережили кризис. В прошлой жизни она была сиротой-паразитом и поэтому стала главной мишенью для нападения. После шести месяцев жизни в Нань’яне, рядом остались только Матушка Пин и Старый Шан.

Очень скоро Старый Шан вернулся. Конечно же, после того, как управляющий услышал сказанное им, он быстро решил, что все расходы во дворе Чэнь Жун будут на ее ответственности в будущем. Хотя все это время она и несла за них ответственность, словесное признание управляющего было равносильно огласке.

После решения Чэнь Жун, слуги наконец расслабились. Особенно теперь, когда они знали о напряжении из-за еды снаружи, в течение целого дня, когда нечем было заняться, они ходили на склад и глупо пялились на зерно. Даже Матушка Пин долго смотрела на две дюжины повозок на складе. К тому времени, когда она вернулась к Чэнь Жун, на ее лице все еще оставалась легкомысленная улыбка.

Если бы зерно использовалось исключительно в качестве пищи, двух дюжин вагонов хватило бы на двадцать лет. В то время, когда все беспокоились о еде, обладание таким богатством, естественно, приносило большое удовлетворение.

Время летело.

Следующий день наступил в мгновение ока.

Последние два дня Чэнь Жун оставалась в собственном дворе. Она знала, что Чэнь Вэй, должно быть, в бешенстве. С ее характером, как она могла выносить, когда другие указывали на нее? Должно быть, она плакала, а потом пыталась объяснить им, что Жань Мин никогда не говорил, что не женится на ней, или что она никогда не издевалась над Чэнь Жун из ревности. Чэнь Жун только доставит больше неприятностей, если сейчас покажется.

Вечером, когда Чэнь Жун лениво сидела в своем кабинете практикуясь в цитре, до ее ушей внезапно донесся громкий голос:

— Здесь ли А Жун из дома Чень?

Не дожидаясь ответа Матушки Пин, Старый Шан ответил:

— Здесь.

— Я прибыл с приглашением от Ван. Пожалуйста, приходите на ужин сегодня вечером в час собаки. (7 часов вечера)

Вне себя от радости, Старый Шан рассыпался в благодарностях.

— Даже у нашей госпожи есть приглашение? Как замечательно.

Человек от поместья Ван хмыкнул.

— Почему Вы так пренебрежительно относитесь к себе? Все могли видеть ум вашей госпожи, и мы все восхищаемся ею за это. Если бы она родилась с более высоким статусом, ее имя уже распространилось среди ученых, и она стала заметной гостьей в кругу благородных дам. Даже сейчас, если мы не пригласим ее в поместье, боюсь, люди будут сплетничать. Ха-ха, дай мне замолчать. Пожалуйста, напомните вашей нюй-ши прийти сегодня вовремя.

Он был юмористом. Пройдя несколько шагов, он обернулся, чтобы подразнить:

— Цилан из дома Ван тоже будет там. А Жун наверняка обрадуется, увидев его, ха-ха.

Как только мужчина ушел, Старый Шан подбежал к двери и воскликнул:

— Госпожа, ха-ха, это приглашение из поместья Ван.

Дверь со скрипом отворилась.

На этот раз Чэнь Жун расплылась в улыбке.

Старый Шан усмехнулся, увидев ее такой счастливой, но мгновение спустя его лицо помрачнело." Госпожа так счастлива",— подумал он,— "это потому, из-за того, что она сможет увидеть Ван Цилана?"

Поскольку обед скоро должен был начаться, Чэнь Жун с помощью Матушки Пин быстро приняла ванну. Что касается одежды – все ее старые наряды были из Пина и теперь устарели в Нань’яне, а новую одежду не купили, поэтому она могла лишь вновь надеть желтое с фиолетовым ханьфу.

Час настал быстро.

Чэнь Жун, которая заново привела себя в порядок и надела красивую одежду, села в экипаж.

К тому времени, как ее экипаж выехал со двора, Чэнь Вэй и несколько девушек из соседнего дома перестали смеяться и повернулись к ней.

Глядя вслед удаляющемуся экипажу, Чэнь Цянь с горечью пнула землю и сказала с негодованием:

— Дом Ван несправедлив! Они сказали, что прибудут люди из дома Ван Лан’я, и приглашения оказались ограничены! Хм, зачем они вообще занимались разговорами? Эта Чэнь Жун ничего не сделала, только небрежно сказала две вещи по дороге и сыграла песню, чтобы соблазнить Ван Цилана. И все же они пренебрегли законной дочерью вроде меня, чтобы пригласить кого-то вроде нее?

В этот момент Чэнь Цянь обернулась и увидела пепельно-серую Чэнь Вэй. Она засмеялась:

— Моя ситуация не так уж и плоха. Так что я просто не пойду на банкет. А Вэй, я слышала, что твой дорогой Господин Жань был похищен этой бесстыдной девкой, не так ли?

Чэнь Вэй была не слишком рада услышать эти слова. Лицо ее покраснело, и она поспешно воскликнула:

— Это неправда! Я только что говорила, что такого не было.

И снова девушки слушали ее объяснения с понимающей улыбкой на лицах – отвратительной понимающей улыбкой. Чэнь Вэй побагровела от ярости.