Глава 152: Чэнь Жун и Ван Хун

Пройдя с десяток шагов, Чэнь Жун не удержалась и обернулась, взглянув на Чэнь Вэй.

Та уже поднялась и опустив голову, вытерла слезы тыльной стороной ладони.

Тот мужчина плотного телосложения задумчиво прохаживался по местности.

Она отвела взгляд и быстро ушла.

Ночь закончилась мирно.

Ранним утром следующего дня храм наполнился шумом. Похоже дворяне следуют друг за другом , посещая храм.

К счастью, слуги Ван позаботились обо всем этом.

Чувствуя себя немного вялой из-за вчерашней суматохи, умывшись Чэнь Жун прилягла на диван и дремала.

Несколько мгновений спустя она услышала легкие и осторожные шаги.

Сначала Матушка Пин занималась своими делами, а затем обратилась к ней:

— Госпожа, прибыла еще одна принцесса, а затем весело добавила, — Она прекрасна и благородна настолько, насколько это вообще возможно. Она так учтиво обращалась со служанкой вроде меня. Я никогда не думала, что когда-нибудь встречу принцесс и аристократов, не говоря уже о том, что ко мне будут относиться с таким уважением.

— Это все благодаря Цилану, — пробормотала она.

Видя, что Чэнь Жун игнорирует ее, Матушка Пин немного поколебавшись, приблизилась к ней и спросила:

— Госпожа? — едва успев это произнести, как снаружи послышался шум. Матушка Пин поспешила к двери и вышла наружу, что проверить что там.

Четверть часа спустя она побежала обратно к Чэнь Жун, и сообщила:

— Это молодой евнух, тц тц, бьюсь об заклад, что Вы никогда не видели такого красивого юношу, как он. Немногие девушки в Цзянькане могут соперничать с его красотой. Он сопровождает принцессу, и та с ним добра и вежлива.

Слушая болтовню Матушки Пин, Чэнь Жун внезапно подняла голову и поинтересовалась:

— Ты сегодня в хорошем настроении. Случилось что-то приятное?

— Нет, нет, — поспешно покачала головой та.

Чэнь Жун улыбнулась и больше на нее не смотрела.

Заметив, что Чэнь Жун рассеянно смотрит в окно, Матушка Пин продолжила заниматься своими делами, а затем подошла и села позади нее.

— Госпожа?

Ее голос прозвучал неуверенно.

— Говори.

Ее няня, поначалу, немного мямлила, но, заикаясь, все же начала разговор:

— Я слышала, как дворяне снаружи говорили, что ... что Цилан ради Вас, ворвался в дом Принца Ин. А Девятая принцесса вчера остановила карету Цилана, чтобы расспросить его перед всеми, кем Вы для него являетесь.

Услышав это, Чэнь Жун обернулась.

— Аристократы обсуждали, что Цилан улыбнулся и только ответил будто Вы для него самая прекрасная леди. Девятая принцесса так разгневалась, что чуть не расплакалась на месте.

Рассказывая это она рассмеялась. Но не сумев прочитать настроение Чэнь Жун по ее безмятежной внешности, она шутливо спросила:

— Госпожа, почему Вы не счастливы, из-за того, что Цилан так восхищается Вами?

— Нет, я очень счастлива, — тихо прошептала она с улыбкой.

Она сказала, что счастлива, но на ее лице имелась лишь слабая улыбка.

Матушка Пин была немного удивлена и разочарована тем, что Чэнь Жун не выглядела слишком взволнованной.

— Вам повезло, что заслужить восхищение Цилана... Я надеюсь, что Его Величество позволит вам однажды покинуть монашеский орден. Тогда вы сможете войти в дом Цилана, когда возобновите свою светскую жизнь.

При этих словах Чэнь Жун улыбнулась, все той же слабой и безразличной улыбкой.

Ее няня вздохнула.

В этот момент, снаружи раздались приближающиеся шаги, которые остались ими незамеченными.

— Если бы Цилан не пришел тебе на выручку в поместье Принца Ин, последствия оказались бы немыслимыми, — мрачно смотрела на нее Матушка Пин. — Я думала, что Вы признали Цилана, когда позволили людям из поместья Ван управлять храмом.

— Аристократы также говорили, что Вы – госпожа, которую Ван Ци держит в храме... Из-за этого, я даже подумала: "Хотя госпожа и не является благородной наложницей, у Вас будет больше свободы. Кроме того, пока Цилан позволил бы Вам родить ребенка, принадлежащего к дому Ван Лан'я, Вы не проживете напрасно.

Произнеся это, она с надеждой посмотрела на Чэнь Жун в ожидании ответа.

Чэнь Жун улыбнулась ей, и повернувшись, слегка покачала головой.

— Госпожа?

— Нянюшка, это все чего я хочу... остаться здесь, на горе, и спокойно провести остаток своей жизни, — произнесла Чэнь Жун, опустив глаза.

Она говорила совершенно недвусмысленно.

— Но Госпожа! — поспешно воскликнула Матушка Пин. Голоса Чэнь Жун и ее няни заставили человека снаружи остановиться.

— Нянюшка, не беспокойся больше о моих делах. Я знаю, что делаю, — сказала она, глядя няню с утешительной улыбкой.

Она помолчала, а затем произнесла:

— Да, Цилан очень добр ко мне и всегда заботится обо мне. Если бы он не спас меня от Принца Цзянькана, я, возможно, уже была бы мертва.

Она встала и подошла к решетчатому окну. Глядя на зеленеющую весеннюю сцену, она мирно произнесла:

— Конечно, я помню, как хорошо он обращается ко мне... Няня, в тот раз, когда Старый Шан и я оказались заманены на реку за городом и чуть не попали в руки злодеев, Цилан был достаточно добр, чтобы найти и спасти меня посреди ночи.

— Никогда еще в моей жизни никто не лелеял меня так сильно, — произнесла она, тихо вздыхая. — До сих пор я всегда была той, кто старался изо всех сил... никто никогда не покидал город посреди ночи и не искал меня в пустыне. Я была опьянена счастьем! Кроме того, он – влиятельный Цилан дома Ван в Лан'я.

— Я всегда знаю, что он добр ко мне.

Чэнь Жун помолчала, и ее улыбка погасла.

— Но это одно, но есть и другое.

— Я в долгу перед ним, но мы можем остаться только друзьями. Нянюшка, тебе лучше забыть о нем. Твоей госпоже только и остается, что стать на всю оставшуюся жизнь монахиней. Через год или около того, как только Цилан женится или найдет себе новый любовный интерес, как только глава Дома Ван Лан'я вспомнит об этих монахинях и слугах, я думаю, что дворяне в Цзянькане потеряют интерес к такой ничтожной женщине, вроде меня.

И в этот момент она вдруг оживилась.

— Няня, тогда мы ни в чем не будем нуждаться. Мы тихо уйдем отсюда и купим дом где-нибудь в тихом месте. Мы будем держаться подальше от Цзянькана и от интересов высшего общества. Я приобрету землю где-нибудь, куда еще никто не вторгался. К тому времени я буду уже слишком стара, чтобы моя внешность привлекала внимание. И тогда мы сможем вести мирную жизнь.

— Няня, чем больше я думаю об этом, тем больше убеждаюсь, что на этот раз мое желание исполнится, — от этой мысли она так разволновалась, что ее глаза заблестели, а ямочки на щеках расцвели, когда она повернулась к своей няне.

Она столкнулась лицом к лицу с Матушкой Пин, но также и с мужчиной, стоявшим прислонившимся к дверному проему, в белоснежном одеянии и с чернильными волосами, при этом он спокойно наблюдал за ней.

Чэнь Хун напряглась.

Она моргнула. Улыбка на ее лице постепенно застыла.

Она пристально посмотрела на красивого юношу, прислонившегося к двери, и пробормотала:

— Я не знала, что ты здесь.

От вырвавшихся из нее слов, она едва не ударила себя. Честно говоря, ты не только не смогла минимализировать ущерб, ты даже произнесла такие слова!

Оглянувшись, Матушка Пин выскользнула прочь.

Как только та вышла, мужчина, окруженный утренним светом, улыбнулся ей. Изогнув губы, он взмахнув рукавами и медленно подошел к Чэнь Жун.

Увидев, что он приближается, она невольно попятилась к решетчатому окну.

Она беспомощно склонила голову, и до нее донесся его аромат.

— Раздражена? — он с нежностью на нее посмотрел, его голос был чистым и успокаивающим, и очень приятным на слух.

Та кивнула.

Его тонкая рука протянулась вперед, и пальцы скользнули по ее плечу, подобно стрекозе, скользящей по воде, прежде чем опуститься на подоконник.

Невольно он окутал ее своей тенью.

Взирая на нее сверху вниз, его чернильные локоны коснулись ее щеки.

— Дорогая, — выдохнул он, — Что же нам теперь делать, теперь, когда я услышал твою идею?

Он наклонил голову и коснулся своим носом ее лба.

— Может быть, в твоей голове сформируется другая мысль? — он плотно сжал губы. — Ты же меня знаешь... все было бы прекрасно, если бы я не знал, но как я могу не вмешиваться теперь, когда знаю?

Беспомощно вздохнув, он продолжил:

— Даже если моя семья и Его Величество захотят устроить мне жену или нечто подобное (видимо о наложнице, второй (не главной) жене, просто горничной согревающей постель), я ненавижу эту идею, как только думаю о том, что моя заветная дорогая рукоплещет, а в ее голове роятся планы, когда она планирует свой уход прямо в день моей свадьбы.

— Дорогая, что же нам теперь делать? — его голос казался нежным и заботливым, но в то же время детским и капризным.

Поскольку Чэнь Жун действительно любила его, она была беззащитна перед таким его тоном и обращением. Ее лицо тут же вспыхнуло. Она отстранилась, спрятала лицо в рукава и крикнула ему:

— О-отойди от меня. И перестань называть меня дорогой!

— Ван Цилан, теперь я монахиня! — упрямо посмотрела она на него с предупреждением во взгляде. — Тебе уж точно не следует звать меня своей дорогой, — она снова собралась с духом. Сейчас она стояла с застывшим лицом.

Когда она уже собиралась оттолкнуть Ван Хуна, снаружи послышались шаги, а затем голос Ин'гу:

— Жрица, Его Величество послал эскорт, чтобы доставить Вас во дворец.