Глава 145: Непреодолимые чувства

Ван Хун удержал руку Чэнь Жун от того, чтобы она не залезла ему в пах, но едва он вытащил ту из своей одежды, когда другая ее рука начала тянуть его за воротник.

Она приобрела вид будто не собиралась сдаваться пока не добьется успеха, отчего ее ресницы яростно трепетали. Но из-за наркотического опьянения, ее рукам и ногам не хватало нужной силы, и ее усилия каким-то образом превратились в медленное соблазнение.

Отпустив одну руку, он схватил ту, что шалила у него на груди.

Пока он контролировал эту руку, ее губы накрыл его рот. Ее ароматный язычок высунулся и счастливо провел по его губам. Он погружался все глубже и глубже, пока не разделил его зубы и не проскользнул глубже, чтобы погнаться за языком.

На этот раз дыхание Ван Хуна полностью сбилось с ритма. Он отвернулся, пытаясь избежать встречи с ней, но чем больше он уворачивался, тем веселее становился Чэнь Жун. Она все смеялась и смеялась, приподнимаясь на локте, чтобы дотянуться до завязок его одеяния.

Она приложила совсем немного усилий, и его одежда распахнулась.

Изо всех сил пытаясь оттолкнуть ее, Ван Хун дышал все более прерывисто, его лицо становилось все краснее и краснее. Когда он, наконец, не смог больше выносить этого , то схватил ее руки и торопливо приказал:

— Прекрати, А Жун! Остановись!

Чэнь Жун огорченно подняла голову и в замешательстве на него посмотрела.

Когда Чэнь Жун вела себя подобным образом, даже святые не могли устоять перед ней. Дыхание Ван Хуна замедлилось. Он стиснул зубы, сжал ее руки и заключил в свои объятия.

Быть скованной ей стало неудобно. Извиваясь, она обнаружила, что ее руки не могут двигаться, потерлась лицом о его грудь с тихим хныканьем.

С затылка Ван Хуна одна за одной стекали капли пота, медленно сползая за воротник.

Его кадык дрогнул. Как раз в тот момент, когда он стиснул зубы и крепче сжал кулак, снаружи раздался смех советника.

— От любви женщины тяжелее всего отказаться, господин, почему Вы так старательно сопротивляться?

— Мир, несомненно, быстро меняется, — вмешался другой. — Прошло совсем немного времени, но мой влюбленный мастер уже подражает Люся Хуэй. (Liuxia Hui – синоним человека великой добродетели и нравственности, подробнее в Википедии.)

За этими словами последовал взрыв приглушенного смеха.

Измученный и вспотевший из-за извивающейся в его объятиях девушки, Ван Хун хмыкнул, услышав эти слова.

Смех снаружи стал громче.

Ван Хун был занят тем, что отворачивался от ее губ. Но если бы он ослабил хватку, тело в его руках терлось бы о него еще сильнее.

Беспомощный, он подался вперед и придавил Чэнь Жун своим весом, чтобы обездвижить ее.

Люди снаружи вздрогнули, услышав в экипаже звуки борьбы.

— Господин, да Вы дикарь, — подавляя смех, прокомментировал охранник.

— Насколько я знаю, у нас нет мастера-дикаря.

Последовал еще один приступ сдерживаемого смеха.

У Ван Хуна не было времени сердиться. Увидев, что она больше не извивается, он ослабил хватку и слегка приподнялся.

Он посмотрел вниз на ее раскрасневшееся лицо и глаза, смотревшие на него с обидой... Стиснув зубы Ван Хун наклонился и поцеловал краешек ее глаза.

— А Жун, я не святой, — с трудом произнес он хриплым голосом. — Боюсь, я не смогу себя контролировать, если ты продолжишь в том же духе.

В этот момент он не мог удержаться от грустной улыбки. Он склонил голову, позволив пряди волос упасть на нос Чэнь Жун. В его хриплом голосе послышалось одиночество“ " любовь должна быть прекрасной вещью... в прошлый раз я ошибся. Надо было попробовать что- то другое.”

— Любовные игры считаются чем-то прекрасным... В тот раз я совершил ошибку. Следовало поступить как-то иначе.

Как Чэнь Жун могла понять, о чем он говорит? Она просто смотрела на него своими туманными глазами.…

Экипаж продолжал неуклонно двигаться вперед.

— Господин, вот и лекарство, — позвал его охранник.

По его словам, это успокоительное, которое могло дать ей отдохнуть. Хотя это не противоядие от благовония, снотворное помогало.

— Господин? — спросил охранник, не услышав ответа хозяина.

Ван Хун по- прежнему не отвечал.

Он спокойно смотрел на извивавшуюся под ним Чэнь Жун. Ее глаза и выражение лица были одновременно дразнящими и, что более важно, переполненными любовью.…

— Мне оно не требуется, — сказал он не поднимая глаз.

Охранник задержался, желая спросить еще раз, когда кто-то рядом посмотрел на него и прошептал: “молодой господин наслаждается жизнью. Ты действительно тупой!”

— Молодой мастер наслаждается жизнью. Ты действительно тупой!

— Она всего лишь женщина, — продолжал наблюдать за экипажем охранник. — Это привилегия нашего молодого мастера – хотеть ее или нет. Это совсем на него не похоже — не прикасаться ее и не отпускать.

Он говорил так тихо, что его слышали только двое мужчин поблизости. Они надменно посмотрели на него, а один из них покачал головой.

Сидящая в экипаже, Чэнь Жун не могла сдвинуться с места . Она только подняла раскрасневшееся лицо и прошептала:

— Цилан, я вся горю.

Ее слова заставили Ван Хуна сглотнуть.

— Все в порядке, я с тобой, — сказал он ей, и наклонившись, нежно ущипнув ее за нос.

Ощутив его дыхание, Чэнь Жун покраснела еще сильнее .

— Мой господин, мой господин ... мой дорогой господин, — шептала она с тоской в глазах.

Ван Хун закрыв глаза, прижался к ней своим лицом, слушая ее чувственный шепот, он вздохнул.

Почти сразу после вырвавшегося вздоха, его рот переместился, захватив ее губы, поглотив в себя ее стоны и шепот

Ее ароматный язык и дыхание создавали пьянящий вкус.…

Едва губы Ван Хуна оторвались от ее губ, как Чэнь Жун встревоженно подняла голову, и перехватила их. Когда она обвилась вокруг его языка, из его горла вырвался удовлетворенный стон.

— Нам ехать домой, господин? — спросил охранник.

Никто не ответил.

Экипаж остановился. Вскоре охранник спросил чуть громче:

— Нам ехать домой, господин?

Его голос заставил прийти в себя парочку в экипаже. Ван Хун с трудом перевел дыхание и поднял взгляд. Он открыл глаза, в которых больше не нашлось ни тольки ясности, и, полюбовавшись Чэнь Жун некоторое время, снова закрыл их.

Когда он снова открыл глаза, в них вернулась ясность. Он посмотрел ей в глаза, где увидел свое отражение, и медленно сказал:

— Едем в Храм Сишань.

— ... Слушаюсь.

— Сходи и тоже отправь слуг в храм.

— Да.

Экипажи изменили направление движения.

Не преодолев и ста шагов, движение опять остановилось.

— Это Цилан? — спросила девушка с приятным удивлением в голосе .

— Я действительно столкнулся с Циланом? Отлично, — не дожидаясь ответа охранников рассмеялся мужской голос.

— Приветствуем Его Величество! — послышалось приветствие хором и шум снаружи прекратился.

Его Величество?

Ван Хун нахмурился.

Он посмотрел на даосскую мантию Чэнь Жун и ее завязанный узлом пучок, про себя подумав: "Я едва вышел, и сразу встретил Его Величество. Кажется я слишком долго играл хорошего."

Чэнь Жун была монахиней, посвященной в монашеский сан, что произошло всего несколько дней назад.

Даже если Император не пользовался уважением аристократии Цзянькана, он все равно обладал божественным правом правителей, правивших на протяжении тысячелетий.

Притворство все еще неотъемлемая часть придворной жизни.

Не только он, но и Принц Цзяньканья действовал осторожно... публичное унижение в аристократическом кругу – табу.

Похоже, кто-то его подставил.

— Это действительно Цилан? Прошел год, интересно, узнает ли он меня еще? — донесся смех другого молодого человека до молчавшего Ван Хуна.

Этот молодой голос принадлежал Принцу Жень, находившегося к Императору ближе всех.

— Несколько дней назад я слышал, болтающих о вернувшемся Цилане людей. Теперь, когда он вернулся, девушки в городе больше никогда не посмотрят на нас, — пошутил еще один.

При этих словах толпа разразилась смехом.

— Цилан, Цилан, почему ты не выходишь? — окликнул нежный голос девушки.

Ван Хун улыбнулся, прислушиваясь к смеху снаружи. Он накинул рукав на лицо Чэнь Жун и прикрыл ей рот.

Вытянув руку, он медленно поднял занавеску.

— Что с тобой случилось, Цилан? — с удивлением и обеспокоенностью в голосе спросила девушка, увидев его раскрасневшееся лицо. — Отчего ты так покраснел? Твоя одежда тоже растрепана, — при виде его полуобнаженного верхней части, румянец залил ее лицо.

Тем не менее девушка вытянула шею, чтобы заглянуть внутрь экипажа.