Рука Ван Хуна замерла на ее интимном месте.

Подперев себя другой рукой, он посмотрел на нее снизу вверх и хрипло позвал:

— А Жун.

Чэнь Жун неопределенно ответила ему со слезами на затуманенных глазах.

Дыхание Ван Хуна участилось. Он наклонил голову, и поцеловал ее в губы, а после прошептал: "А Жун". Он проглотил слова, которые хотел сказать, и только произнес ее имя.

Его рука снова начала двигаться.

Чэнь Жун захныкала в ответ на его движение, ее длинные ресницы затрепетали среди капель слез.

— Мы не можем, Цилан, мы не можем... — несмотря на то, что это были слова отказа, но они звучали как любовный шепот.

При виде этой картины его лицо залилось краской. Он наклонил голову, чтобы захватить ее губы, его язык легко обвел их и преследовал ее собственный.

— Я не хочу отпускать ... — пробормотал он.

Затем он наклонился и пососал ее левый сосок.

По мере того, как его язык поглаживал ее, стоны Чэнь Жун становились все более слышными.

В это время, снаружи послышались шаги.

Вскоре служанка сообщила из за закрытых дверей:

— Мой господин, Принц Нань'Яна прислал гонца, с сообщением, что у него имеется срочное дело для обсуждения.

Ван Хун не поднял головы. Все еще посасывая ее сосок и слегка теребя пальцами ее трепещущую плоть, он неопределенно ответил:

— Не хочу никого видеть.

— Да.

Когда А Чжи увидела, что девушка возвращается, то быстро подошла к ней и спросила:

— Что сказал Его Светлость?

— Он сказал, что никого не примет, — прошептала девушка.

Выражение их лиц слегка изменилось.

— С юных лет он всегда обладал необычайной силой воли и никогда не обращал внимания на сексуальные искушения. Но сейчас ... А Чжи, я немного боюсь. — произнесла одна с растерянностью.

Лицо А Чжи стало таким же бледным, как и у нее. Она посмотрела на бамбуковый чердак в колышущемся свете свечей и, спустя долгое время, улыбнулась, когда она стала подбадривать:

— Да что там бояться? Эта девушка будет только рада, что провела ночь с нашим хозяином. И если она этому рада, то и наш хозяин тоже будет рад.

Другая служанка хихикнула и нетерпеливо закивала головой.

Вздохи удовольствия продолжались на бамбуковом чердаке.

Чэнь Жун подняла голову, ее губы покусывали Ван Хуна. Она стонала снова и снова:

— Цилан, Цилан, Цилан...

В это время его рука покинула ее холмы и раздвинула бедра.

Затем у ее входа почувствовался пылающий предмет.

Почти внезапно Чэнь Жун разрыдалась. Слезы стекали с ее глаз на щеки, пропитывая подушку позади нее.

Она обхватила его ногами за талию и снова и снова бормотала одно и то же:

— Цилан, Цилан, Цилан... — даже в оцепенении ее голос задыхался от печали.

Ее сдавленный голос и слезы заставили Ван Хуна напрячься.

Он поднял голову.

Его безупречное лицо слегка раскраснелось, глаза больше не казались прозрачными. Его зрачки затуманились, и даже губы распухли и заалели.

Он пристально посмотрел на Чэнь Жун.

Она тихо посмотрела на него сквозь слезы и, обняв его за шею, прижалась лицом к его губам.

— Цилан, я так счастлива.

Слезы текли, хотя она и утверждала, что счастлива.

Ван Хун застыл.

Он медленно наклонил голову, поцеловал ее глаза и слизнул слезинки. Длинные пряди волос прилипли к его телу ... его пряди переплетались с её, прядь за прядью.

А потом он оставил ее.

Чэнь Жун широко раскрыла свои остекленевшие глаза, глядя на него, когда холод внезапно окружил ее.

При свете свечи она потерла левую грудь, задыхаясь и глядя на него горящими глазами.

— Цилан, — позвала она его, умоляя и при этом изгибаясь — Не оставляй меня.

Он наблюдал за ней, стоя обнаженным у кровати, пока вынимал кусок белого атласа.

Он слегка наклонился, и его чернильный шелк волос накрыл ее. Он улыбнулся, увидев, что она смотрит на него с тоской.

— Хорошая девочка, приподнимись то немного, — тихо прохрипел он.

Она сделала так, как было сказано.

Он положил под нее белый атлас, улыбнулся и снова навис над ней.

Чэнь Жун издала довольный звук, вернув его тепло.

Теперь он полностью на ней.

Он снова раздвинул ее ноги, толкая своим твердым пылающим кончиком в ее отверстие.

Он поднял голову.

Торжественно глядя ей в глаза, он нежно сказал:

— А Жун, ты не должна сожалеть об этом…

Чэнь Жун лишь моргала, продолжая смотреть на него в оцепенении.

Но по какой-то причине эти яркие глаза, полные восторга и плотского желания, снова наполнились слезами.

Ван Хун поцеловал ее в глаза и тихо сказал:

— Хорошая девочка, не плачь... не растопи мое сердце.

Его тело внезапно опустилось вниз.

Мгновенно в нее вонзился твердый и горячий предмет.

Она вскрикнула и вопросительного посмотрела на него со слезами на глазах. Что бы ни оказалось внутри нее, оно снова начало двигаться.

Боль пронзила ее насквозь.

— Больно!

Она схватила его за плечи, оттолкнула и закричала:

— Больно. Цилан, что-то колет внутри меня, помоги мне вытащить это.

Отталкивая его она позвала его по имени. В ее заплаканных глазах были доверие, мольба, смутная печаль и страх.

Ван Хун лишь взглянул на нее, прежде чем решительно отвести глаза.

Он положил руку туда, где они соединились, и нежно погладил ее.

Чэнь Жун медленно издала легкий стон.

Он вдруг задвигался. Затем взял в рот одну из ее грудей, в то время как его рука занялась другой. Его правая рука держала ее бедро, когда он входил и выходил.

Из-за боли и странной полноты, Чэнь Жун замотала головой, рассыпая свои шелковистые волосы вокруг себя. Боль и удовольствие омыли ее лицо.

Ее стоны становились все громче.

Казалось, что это счастье никогда не кончится, но и длилось оно лишь мгновение.

Сколько бы времени ни прошло, бамбуковый чердак затих.

— Мой господин, — окликнула из-за дверей А Чжи, подслушивавшая там.

Пока она размышляла о тишине внутри, Ван Хун устало приказал:

— Принеси мне теплой воды.

— Да.

Вскоре А Чжи открыла дверь, чтобы занести воду.

— Оставь там, не заходи сюда.

А Чжи помолчала. Через некоторое время она тихо сказала:

— Но...

— Вон.

— Да.

А Чжи поставила таз на пол, оставила полотенца и чистую одежду и медленно удалилась.

Она услышала, как кто-то спустился с кровати, прежде чем увидела руку, протянутую, чтобы забрать эти вещи к себе.

Она нахмурилась, прислушиваясь к шуму воды, нежному бормотанию женщины и мягкому, умиротворяющему голосу мужчины.

— Ну что там, А Чжи? — прошептала младшая служанка, взглянув на чердак.

— Он сам ее моет, — ответила та, тоже поглядев на чердак.

Этот факт заставил их обоих притихнуть.

Некоторое время спустя младшая девушка спросила дрожащим голосом:

— А Чжи, мы ошиблись?

А Чжи не нашлась, что ответить. В свете свечей ее красивое лицо побелело, как лист бумаги. Они обе знали, что их хозяин так же благороден, как и сам король. Как только он спал с женщиной, они, согласно обычаю, входили, чтобы помочь ему принять ванну и одеться, затем меняли простыни и зажигали благовония, чтобы избавиться от неприятного запаха, кторый помогал ему уснуть. Женщину же вынесут на улицу. Как только она проснется, ей дадут чашу с питьем для аборта.

Но то, что происходило внутри, выходило за рамки всего, что они знали.

Наконец, А Чжи пробормотала:

— Боль от недостижимого, но желанного... Разве он не должен отвергнуть такую скромную и простую девушку после того, как получил ее?

Чэнь Жун провела беспокойную ночь.

Она продолжала ворочаться. Время от времени из ее закрытых глаз капали слезы.

В свете свечей слёзы переливались.

Наконец наступил рассвет.

Чэнь Жун медленно открыла глаза.

Она рассеянно посмотрела за оконные шторы.

Постепенно ее глаза обрели некоторую ясность.

Ее глаза пытались двигаться, но вскоре остановились. Фигура в белом что-то писала перед ее кроватью. В солнечном свете, его высокий и красивый взгляд ослепил ее. Он явно сидел там, но казалось, что его окружают облака.

Мужчина поднял голову и улыбнулся ей, услышав шорох.

Инстинктивно она улыбнулась ему в ответ.

Она моргала и моргала, но он не исчезал. Она решилась на произнести:

— Ты.

— В чем дело? — с улыбкой посмотрел на нее он, его голос был нежен, как вода.

Чэнь Жун быстро заморгала и потрясенно обнаружила, что он все еще там.

— Цилан, как ты можешь здесь находиться?

Она вдруг почувствовала, что что-то не так.

Она посмотрела вниз.

Одеяло соскользнуло, обнажив синяки на ее жадеитовом теле... на ней не оказалось никакой одежды!

Чэнь Жун поспешно потянулась, чтобы натянуть на себя одеяло, а затем посмотрела на Ван Хуна.

Ее лицо становилось все бледнее и бледнее.

Она снова опустила голову и тихонько приподняла одеяло, чтобы еще раз поглядеть его.

Она была совершенно ошеломлена увиденным.

— Разве это был не сон прошлой ночью? — спустя какое-то время спросила она рассеяно.

В этот момент Ван Хун отложил кисть. Он посмотрел ей в лицо, игривая прядь волос закрыла его глаза.

— Да, прошлая ночь не сон. — сказал он, как обычно нежным голосом.

Чэнь Жун медленно поднял голову. Она тупо уставилась на него и снова спросила:

— Мы ... спали вместе?

Голос Ван Хуна оставался ровным и мягким. Он посмотрел на нее с улыбкой.

— Да.

Чэнь Жун закрыла свои глаза.

Плотно закрыла.

— Мы, не связанные узами брака... спали вместе? — переспросила она опять спустя некоторое время.

Ван Хун все еще смотрел в сторону, прядь волос свисала ему на глаза.

— Да.

Она медленно села.

Одеяло соскользнуло вниз, и перед его глазами предстало ее прекрасное тело.

Чэнь Жун не чувствовала ничего плохого в своей внезапной наготе. Она села и позволила своим нечесаным волосам скрыть опущенное лицо.

— Ты собираешься женится на мне? — тихо спросила она.

...

Повисло долгое молчание.

Чэнь Жун усмехнулась.

— Верно, — сказала она хрипло, — Как ты можешь жениться на мне? Но я все равно должна была спросить, Тебе не кажется?

В комнате было очень тихо, и не слышалось ни малейшего звука.

— Цилан, что ты теперь будешь делать со мной?

Спустя долгое время, Ван Хун тихо сказал:

— Я сохранил доказательства того, что ты потеряла свою девственность со мной. А Жун, ты все еще можешь стать моей благородной наложницей.

— Благородной наложницей?

— Да.

Она усмехнулась.

А после, медленно подняла взгляд.

Проведя пальцами по волосам, она склонила голову набок, глядя на Ван Хуна с приподнятыми в улыбке уголками рта.

— Могу ли я по-прежнему стать твоей почетной наложницей без предварительной помолвки?

Ее голос прозвучал немного странно. Ван Хун только пристально смотрел на нее, не отвечая.

Она снова улыбнулась. Посмотрела на него и тихо позвала:

— Цилан.

— Ммм.

— Даже если я войду в дом Ван в Лан’я как почетная наложница, у меня никогда не получится жить там достойно, не так ли? — ранее она отказалась от предложения Ван И. И все же теперь она переспала с Ван Хуном вне брака... насколько же она презренная девушка. Почтенная наложница, вроде нее, хуже обычной наложницы.

— Не бойся, — мягко сказал ей Ван Хун.

— Нет? — Чэнь Жун засмеялась, и глаза его засверкали. Когда она наклонилась вперед, ее фарфоровые груди блеснули от падавшего на них солнца.

Она посмотрела на него с улыбкой без улыбки и безразлично сказала:

— Цилан, ты поверишь, что я убивала раньше?

Ее слова удивили Ван Хуна. Он не понимал, почему она сказала это.

Чэнь Жун слегка ухмыльнулась. Ее совершенное тело и прекрасное лицо сияли в лучах утреннего солнца. Она рассмеялась.

— Я убила семь человек... все они были женщинами.

Ван Хун нахмурился. Его взгляд покинул ее изысканное тело. Глядя ей в глаза, он мягко сказал:

— А Жун, ты устала. — он так хорошо знал ее историю, что решил, что она бредит.

Однако взгляд Чэнь Жун был не только очаровательным, но и совершенно трезвым, и она вовсе не выглядела безумной. Она наклонила голову, ее глаза сверкнули, и она слабо улыбнулась.

— Даже моя двоюродная сестра, если бы она сейчас не находилась в другом месте, была бы убита мной...

Пока она говорила, Чэнь Жун подняла одеяло и спустилась с кровати. Она только что потеряла девственность, но не стеснялась показывать свое обнаженное тело мужчине и открыто спускалась с постели перед ним. Ван Хун почувствовал, что ее тело-лучшее творение небес, потому что оно было потрясающе красивым. Не только ее тело, но даже юное лицо больше не несло в себе робости, настороженности и страха прошлого. Теперь ее улыбка была завораживающе холодной.

— Есть кто-то снаружи? — крикнул она, прошествовав босой по полу.

— Да, — ответила А Чжи. Бамбуковая дверь отворилась, впустив ее и еще одну служанку с тазом и одеждой.

Войдя, они были поражены, увидев обнаженную Чэнь Жун, спокойно улыбающуюся в солнечном свете.

Они быстро отвели взгляды и подошли к ней.

Чэнь Жун посмотрела на одежду на подносе и сладко улыбнулась.

— Почему это желтое платье? Иди, принеси сюда белый наряд.

Она их смутила. Если они правильно помнят, не так давно молодая леди говорила, что не носит белого.

На мгновение замерев, а затем А Чжи ушла за нарядом.

Вскоре она принесла с собой белое платье. Оно было взято из багажа Чэнь Жун.

А Чжи положила одежду перед Чэнь Жун и не удержалась от вопроса:

— Я думала, госпоже не нравится белая одежда? — должно быть, она хочет угодить моему хозяину. При этой мысли А Чжи бросила презрительный взгляд на Чэнь Жун.

Чэнь Жун просто улыбнулась. Она подобрала наряд, чтобы полюбоваться им.

— Не ношу... Как может столь вульгарная, безжалостная и нелепая женщина, как я, быть достойной этого чистого белого платья?

После ее слов все трое в комнате замерли.

Улыбка Ван Хуна медленно растаяла, он наклонил голову, чтобы взглянуть на Чэнь Жун.

Чэнь Жун с улыбкой опустила глаза и медленно надела белое платье.

— Но я могу носить его и сейчас... если я смогла возродиться, то, конечно, я достойна его.

Последняя фраза была немного невнятной, и только служанки слабо ее расслышали.

Когда она закончила одеваться, они начали её причесывать.

— Распустите их, — приказала она им.

Горничные застыли.

А Чжи нахмурилась, мягко объясняя:

— Госпожа, Вы теперь замужняя женщина... — она не закончила, когда Чэнь Жун холодно отрезала, — Я хочу, чтобы мои волосы были уложены как у девушки!

Они опять застыли. Посмотрев друг на друга, они повернулись к Ван Хуну.

Ван Хун все еще смотрел на Чэнь Жун, все это время он спокойно за ней наблюдал.

Не услышав его указов, две служанки сделали все по желанию Чэнь Жун, и причесали ее, как девицу.

Потребовалось немного усилий, прежде чем волосы Чэнь Жун были закончены. Неясно, было ли это связано с ее новой женственностью, но ее красота теперь стала довольно холодной. Эта холодность делала ее сияющей и несколько пугающей.

Чэнь Жун отвернулась от бронзового зеркала и встала. Повернувшись, она улыбнулась и спросила:

— С Небесным Напитком прошлой ночью, чья это была идея?

Горничные замерли.

Они невольно повернулись и посмотрели на Ван Хуна.

И снова они увидели, что их хозяин спокойно продолжал смотреть на Чэнь Жун.

Обменявшись взглядами, младшая наконец хотела что-то сказать:

— Это была я. — вмешалась с улыбкой А Чжи, — Вы расстроены, Госпожа? Если бы не этот напиток, Вы бы никогда не получили то, чего желали. — она засмеялась и добавила, — Мы знаем, что Вы дворянка, так что даже если бы Вы любили нашего хозяина, Вы бы не осмелилась сказать об этом. Мы только хотели помочь, — она низко поклонилась Чэнь Жун, умоляя, — Постите нас, госпожа.

Чэнь Жун не обернулась. Она подошла к окну, где ее фарфоровая рука нежно погладила подоконник, прежде чем потянуться к мечу рядом с ним.

— Значит, Вы хотите сказать, что подать мне Небесным Напитком, это была идея Вас двоих? — в ее голосе послышался намек на улыбку.

Видя, что в ее голосе не слышно гнева, А Чжи тоже слегка рассмеялась.

— Да... вы простите нас, госпожа? — она и другая служанка еще раз низко поклонились ей.

Они вели себя подобно ученым и кланялись Чэнь Жун, их рты произносили извинения, но их жесты и риторика оставались легкомысленными, с оттенком презрения в глубинах их душ.

— Простить Вас? — усмехнулась Чэнь Жун. — Тогда кто простит меня? — прошептала она, хватаясь за рукоять меча.

Со свистящим звуком меч покинул ножны, солнечный свет отражался от его холодного железа. Когда они увидели, что она внезапно подняла меч, они одновременно закричали:

— Госпожа, Вы не можете этого сделать! — их голоса были полны привычного высокомерия.

Как будто Чэнь Жун не слышала их обвинений. Она подняла меч, слегка постукивая пальцами по его поверхности. Она улыбнулась, услышав резкий лязг.

— Дом Ван Лан’я действительно производит прекрасные мечи!

Словно молния, она метнулась в обратном направлении.

В следующий момент раздался звук пронзенной плоти.

Обе служанки одновременно закричали. Ван Хун, наблюдавший за происходящим со своей элегантной улыбкой, тоже вскочил на ноги, с тревогой наблюдая за Чэнь Жун.

Та же обернулась.

Меч в ее руке вонзился прямо в грудь А Чжи. Пока как кровь девушки вытекла, улыбка на лице Чэнь Жун стала потрясающе яркой.

Она вытащила меч, а затем подняла руку, чтобы направить покрытый кровью клинок на молодую служанку находящуюся в истерике.

Кровь разбрызгалась. Несколько капель упали на ее сияющее лицо, придавая ее милой улыбке трепетное великолепие.

Только когда меч полностью вонзился в цель, они услышали тяжелый грохот сбоку. Это было тело А Чжи, упавшее на пол.

Чэнь Жун снова вытащила окровавленный меч. Она посмотрела на Ван Хуна.

Таким образом она и понесла окровавленный меч по направлению к нему.

Ван Хун уставился на нее.

Под его пристальным взглядом Чэнь Жун прошла мимо него и медленно направилась к двери.

Он повернулся и посмотрел вслед ее прямой фигуре в солнечном свете, одинокой и отчаявшейся.

— А Жун, — услышал он собственный голос.

Воздушность и элегантность исчезли из его дрожащего голоса. Его голос прозвучал мрачно, с внутренним затруднением, о котором даже он не подозревал:

— Неужели ты настолько презираешь быть моей благородной наложницей?