Жань Минь хлопнул себя по правой руке и расхохотался.

Он смеялся до слез, прежде чем прекратить.

Он наклонил голову, не обращая внимания на упавшие на лицо волосы.

— А у тебя достаточно наглости. — улыбнулся Чэнь Жун Жань Минь. Он помолчал, прежде чем добавить, — И довольно безжалостное сердце!

Чэнь Жун не ответила ему. Она просто склонила голову и сжала губы, когда слезы потекли по ее щекам.

— Ха, ты безжалостно интригуешь против других, но при этом напускаешь на себя этот печальный вид, — рассмеялся Жань Минь, увидев ее внешность. — Я увидел тебя в новом свете, юная нюй-ши.

Чэнь Жун все еще не поднимала головы, хотя ее лицо становилось все бледнее и бледнее.

Подняв чашу с вином и сделав глоток, Жань Минь запрокинул голову. Когда он в следующий момент поставил чашу, он сказал:

—Договорились.

Только теперь Чэнь Жун подняла на него глаза. В ее глазах присутствовали обвинение и обида, как будто она была обижена тем, что он назвал ее безжалостной.

Она вновь опустила голову, церемониально поклонившись, прежде чем вернуться на свое место и медленно сесть.

Жань Минь хлопнул в ладони и позвал:

—Один из вас, подойдите.

— Да.

Вошел советник.

Жань Минь перевел взгляд на Чэнь Жун и приказал:

— Расскажи ему, где маршрут.

— Да.

Чэнь Жун поднялась, склонилас в очередном поклоне и подробно описала маршрут, пока советник раскладывал свои бумаги.

Хотя маршрут происходил из памяти ее предыдущей жизни, она долго и упорно вспоминала о нем по пути сюда и старалась вспомнить его как можно лучше, повторяя его снова и снова в своем уме. Таким образом, ее описание стало очень четким и ясным.

Через несколько мгновений советник убрал шелковый пергамент и сказал Жань Миню:

—Записал.

Жань Минь кивнул и махнул рукой, отпустив.

В это время снаружи послышались шаги.

— Пора, Генерал, — позвал солдат.

Чэнь Жун сразу же повторилась и удалилась.

После того, как она ушла, вошел советник и, глядя на Жань Миня, с улыбкой сказал:

—Вы должны были воспользоваться возможностью и быть более нежным к молодой нюй-ши, Генерал.

Жань Минь встал, чтобы солдаты помогли ему надеть доспехи. В это время его лицо отдавало холодом и сдержанностью, прежде чем сказать:

— В этот раз, рядом со мной, она нормальная,—его слова заставили всех в шатре разразиться смехом.

Жань Минь не присоединился к ним; он задумчиво повернулся поглядев в сторону, куда ушла Чэнь Жун, и произнес:

—У нее такой же темперамент, как у меня.

Его советник засмеялся:

— Как у Вас, Генерал? Мне трудно в это поверить.

Дворянство этой эпохи являлось слабым племенем, и было забавно слышать, как яростный Жань Минь говорил, что дворянка его аналог.

Матушка Пин ждала Чэнь Жун, когда та вышла. Она находилась рядом с Чэнь Жун, но когда Чэнь Жун и Жань Мин заговорили, тот махнул рукой, отпуская ее. Поскольку Чэнь Жун не хотела раскрывать план против своих старших, она не остановила ее, позволив уйти.

Она шагнула вперед, чтобы поприветствовать свою хозяйку и, после внимательного осмотра, не смогла удержаться от вопроса:

— Как дела, Госпожа?— ее глаза были полны надежды.

— Отлично, — улыбнулась ей Чэнь Жун.

Вне себя от радости, Матушка Пин понизила голос:

—Тогда, он упоминал что-нибудь о браке?

"Брак?"

Чэнь Жун покачала головой и рассеянно посмотрела на палатки впереди. Несколько мгновений назад она думала, что Жань Минь останется разочарованным тем, насколько эгоистичной и жестокой она являлась, и больше не станет. интересоваться ею – даже тогда, ей все равно, она должна отомстить!

Неожиданно Жань Минь согласился и даже рассмеялся над ее просьбой. В прошлом она пыталась и пыталась сделать все возможное, но ее всегда отбрасывали в сторону. Почему она получает его благодарность теперь, когда она показала свою истинную сущность и больше не нуждается в нем?

Чэнь Жун не могла найти ответ на этот вопрос, или сама этого хотела. Она зашагала вперед и покачала головой.

Матушка Пин следовала позади. Через несколько шагов она вновь спросила: "

— Госпожа, Генерал говорил что-нибудь еще? Например, то дело твоего дяди? Кроме того, Вы дали ему знать, что клан больше не возражает против Вашего замужества за ним?

Чэнь Жун не потрудилась повернуть голову, когда она небрежно произнесла:

— Ты думаешь, что кто-то вроде Жань Миня станет заботиться о мнении клана?

Таким образом, кормилица умолкла.

Чэнь Жун добралась до своей палатки. Она наклонилась и вошла.

В мгновение ока прошло четыре дня.

Однажды в полдень Матушка Пин поспешила за Чэнь Жун, увидев, что та вернулась. —Госпожа.— Она взглянула на шатер и прошептала:— Что сказал Генерал Жань?

Только что Жань Минь снова вызывал Чэнь Жун в свой шатер и вновь велел кормилице удалится.

Чэнь Жун снова покачала головой и тихо ответила:

— Он не говорил со мной.

— А? Почему нет?

— Слишком занят, — беспомощно улыбнулась Чэнь Жун.

Матушка Пин тоже это заметила.

—Тогда зачем он Вас звал?

Чэнь Жун вновь покачала головой.

Она просто сидела рядом с ним и наблюдала, как тот отдает приказы своим подчиненным. С самого начала и до конца у него не нашлось лишнего времени на неё.

Странно, неужели Жань Минь позвал ее в свой шатер только для того, чтобы она могла понаблюдать за его работой?

В разгар недоумения Чэнь Жун ее вновь позвали вечером в шатер Жань Миня.

Покорно сидя в углу, она смотрела на трепещущую перед ней занавеску и вспоминала, что в полдень той не было.

Она смотрела на него некоторое время, пока не увидела, что последний советник ушел, и Жань Минь остался один.

—Генерал.

Жань Минь перелистывал свои шелковые манускрипты и даже не потрудился поднять голову:

— Ближе к делу.

Чэнь Жун достаточно хорошо знала его личность, поэтому быстро произнесла:

—Я не знаю, почему ты позвал меня сюда, и даже поставил передо мной ширму, вроде этой.

Жань Минь все еще не поднимал глаз. Он деловито сказал ей:

— Люди приходят и уходят в мою палатку, ширма не позволяет им отвлекаться.

Чэнь Жун прикусила губу и через некоторое время пробормотала:

— Тогда зачем ты... вызвал меня, Генерал?

Он отложил кисть в сторону, откинулся назад, помассировал виски и устало сказал:

—Я не могу позвать тебя без причины?

Что?

Чэнь Жун широко раскрыла рот, подумав в замешательстве: "Если нет никаких причин, тогда естественно ты не можешь вызвать меня". Однако, зная Жань Миня — от усталости он раздражается, поэтому она больше не спрашивала.

В это время двое солдат приветствовали худого и немощного ученого примерно 30-40 лет.

Тот обильно потел, его лицо было покрыто пылью, а губы потрескались и пересохли.

Он сел, а затем послушно положил руки перед собой, спокойно ожидая, когда Жань Минь заговорит.

Жань Минь поднял голову.

Он взглянул на вино перед ученым, затем опустил глаза и продолжил писать что-то на шелковом пергаменте.

Видя, что он молчит, испуганный ученый вспотел еще сильнее. Он облизал потрескавшиеся губы и не осмелился сделать ни малейшего движения.

Ссутулившись над столом и быстро записывая, Жань Минь вскоре закончил абзац. Отложив кисть он посмотрел вверх, после чего его брови нахмурились.

Ученый покрылся холодным потом и отпрянул назад, почти упав на колени.

— Мой добрый господин, почему бы Вам не выпить, если у Вас пересохло во рту? Почему бы Вам не вытереть лицо, если Вы вспотели? — раздался голос Чэнь Жун.

Ученый остановился, осознав, что Жань Минь сердится на него по этому поводу. Он неловко поднял бокал с вином, вытер пот и наконец опять сел.

Чэнь Жун покачала головой и снова сказала:

— Если у Вас есть что сообщить, то скажите это, господин. Генерал Жань — занятой человек, он не может первым обо всем расспрашивать.

— Да, да, да.

Ученый, наконец, понял, почему генерал, казалось, дымился каждый раз, когда он являлся.

Он встал, сложил ладони вместе и сообщил Жань Миню:

— Генерал, мы взяли двадцать повозок с зерном у Принца Нань’яна вместе с сотней повозок тонкого шелка. Записи здесь.— Затем он достал из отворота кусок пергамента.

Жань Минь не взял, махнув рукой за спину:

—Отдай ей.

Ученый исполнил сказанное, и подошел к Чэнь Жун.

Чэнь Жун слишком поразилась, чтобы ответить. Некоторое время спустя она криво улыбнулась и, взяв бумагу из рук ученого, прочитала на ней информацию.

После этого Жань Минь махнул рукой, отпуская ученого.

Не успела она опомниться, как в шатре остались только Жань Минь и она.

— Теперь ты знаешь, почему я позвал тебя сюда? - вдруг спросил Жань Минь среди шуршания кустарника.

Чэнь Жун посмотрела на него.

— Да, — выдавила она через некоторое время.

Жань Минь явно находился в очень хорошем настроении,

—Из всех, встреченных мною, не было ни одного, кто знал бы меня так же хорошо, как ты.

Услышав это, сердце Чэнь Жун заколотилось. Она невольно заломила руки под рукавами. Почему он вдруг все это говорит? Может, он еще раз упомянет о браке? Если да, то должна ли я согласиться?

Ее разум был смущен, но после этого Жань Минь ничего не добавил.

Он все еще писал за своим столом.

Наконец, не поднимая глаз, он приказал:

— Если нечем заняться, то разбери для меня шелковые манускрипты и военные приказы.

— Прошу прощения? — испуганно воскликнула Чэнь Жун.

Со слабой улыбкой она огляделась. В шатре они находились единственные, если он не разговаривал с ней, то с кем еще?

Неважно. Возможно, ей придется провести с ним всю оставшуюся жизнь, лучше начать ублажать его сейчас.

При этой мысли Чэнь Жун наконец встала и подошла к Жань Миню. Она наклонилась, чтобы перенести шелковые манускрипты и военные приказы к своему столу, затем достала еще один набор канцелярских принадлежностей и тоже начала писать.

Вскоре вошел советник, вытащил свиток из своего рукава и сказал:

— Генерал, все идет отлично. Нам удалось предотвратить попадание обоза с продуктами в Нань’ян.— Он прищелкнул языком и сказал в большом восторге:—Там действительно тонны еды, около 40 повозок! Из наших расспросов следует, что караван действительно использовался Чэнь Юанем и домом Жуань в Нань’яне для тайной перевозки грузов. Ха-ха, это основной маршрут, по которому они перевозят свои богатства, и мы захватили всю группу. Те, кто в Нань’яне, не узнают о потере груза в течение еще десяти дней или около того. Из-за наших договоренностей они посчитают, что это работа варваров из Мо’яна. Они также не узнают о раскрытии маршрута, и будут продолжать перевозить через него больше товаров.

— Генерал, мы попали в золотую жилу, — смеялся он.

Жань Минь слегка улыбнулся. Он, казалось, знал, что Чэнь Жун забеспокоилась поэтому махнул рукой, успокоив и прогнав восторженного советника.

По этой причине, во время ухода Чэнь Жун луна уже висела над головой.

Матушка Пин подошла к ней. Когда она увидела, что Чэнь Жун массирует свои руки, выглядя при этом измученной, она не могла не спросить:

—Госпожа, с вами все в порядке?

Чэнь Жун взглянула на нее и устало сказала:

—Я не могу поверить, сколько у него работы. Я потратила час только на то, чтобы выполнить ее малую часть.

— О чем ты говоришь? — изумилась Матушка Пин.

— Ничего, я целый час просто помогала ему разбирать его документы. Всякий раз, когда его люди приходили к нему с докладом, я напоминала им, чтобы они не тянули, раздражая этим Жань Миня.

Э? Матушка Пин была совершенно ошарашена.

Она застыла на месте и только через некоторое время вышла из транса. Увидев, что Чэнь Жун ушла, та поспешила за ней и спросила:

—Госпожа, Вы спрашивали его о запасах еды? Ваш дядя все еще ждет ответа.

Увидев полный надежды взгляд Матушки Пин, Чэнь Жун слегка покачала головой.

На этот раз ее кормилица чуть не заплакала от паники. Дрожащим голосом она сказала:

— Так, что мы собираемся делать? Что еще останется от твоей репутации, если мы будем продолжать откладывать еще один день?

Чэнь Жун не обернулась и просто продолжала идти вперед. У нее все равно не осталось никакой репутации, о которой можно было бы говорить. В любом случае, если она вернется в Нань’ян, то скорее всего Чэнь Юань и Дама Жуань убьют ее не увидев зерна. Или невозмутимо отдадут другому мужчине.

Чэнь Жун более не видела путей выхода, и не знала, как двигаться дальше. Просто немного подождем, просто еще немного, через несколько дней, возможно, что-то измениться к лучшему…

Ранним утром следующего дня Чэнь Жун разбудил поток звуков.

Она встала с постели, прислушиваясь к непрерывному ржанию и человеческим голосам снаружи, а также к звукам движущихся объектов. Все виды звуков заполнили территорию лагеря.

— Что это за шум? — сонно спросила Матушка Пин.

Чэнь Жун не ответила. Она выглянула к людям снаружи и спросила:

— Что происходит?

— Мы выступаем, — ответил один из солдат.

Что? Выступаем?

Чэнь Жун ступила на землю. Затем она вспомнила, что у нее не нашлось возможности умыться, и сказала Матушке Пин:

— Быстро, помоги мне умыться.

— Да, конечно, — Матушка Пин в отчаянии бросилась к ней.

После бешеного приступа активности Чэнь Жун закончила умываться и поспешно надела свою шляпу с вуалью, чтобы отправиться в шатер Жань Миня.

Когда она прибыла, около 30-40 капитанов стояли снаружи его шатра, выстроившись в два ряда, слушая его команды.

Учитывая ситуацию, Чэнь Жун могла лишь остановиться и ждать.

Вскоре капитаны сели на лошадей и уехали.

Когда Жань Минь обернулся, чтобы войти внутрь, она поспешила к нему.

К тому времени, как она добралась до него, Жань Миню уже помогали надеть доспехи. Тяжелые куски черного металла один за другим застегивались на нем, металл позвякивал, создавая смертельный холод.

Чэнь Жун подошла и встал перед Жань Минем. Она бросила на него быстрый взгляд только для того, чтобы затем склонить голову. Жань Минь с самого начала был внушителен. Теперь, в своей броне и шлеме, его жажда крови душила ее по-настоящему ужасающим образом.

Она закусила губу, а потом подняла голову и сердито его спросила:

— Генерал Жань, что это значит? Почему ты не сказал мне, что твоя армия отправится в путь? — она так рассердилась, что даже сняла свою шляпу с вуалью показывая ему насколько зла.

Жань Минь поднял подбородок, позволяя солдату завязать шлем. Услышав обвинения Чэнь Жун, он взглянул на нее и лениво ответил:

— Почему я должен сообщать тебе?

Чэнь Жун перепугалась от его ауры, но его ответ снова раздул этот безымянный огонь. Она стиснула зубы, глубоко вздохнула и закипела:

— Генерал, не забывай, что кроме твоих солдат, в качестве гостя у тебя присутствует молодая девушка.

При этих словах Жань Минь изогнул свои тонкие губы в звонком смехе.

Он спокойно на нее посмотрел. Увидев, что ее лицо покраснело, а в глазах появился гнев, он перестал улыбаться и сказал:

— Нань’ян теперь беспокойное место,к тому же ты оскорбила свой клан, почему ты все еще возвращаешься туда?

Он еще не закончил, когда Чэнь Жун ощетинилась:

— Это мое личное дело!

Жань Минь снова рассмеялся. Он повернулся спиной, раскинул руки, чтобы солдаты могли помочь ему надеть заднюю пластину и надеть плащ.

Спустя долгое время Чэнь Жун не слышала от него слов.

Она повернулась и снова бросилась перед ним.

— Генерал, ты все еще мне не ответил,— прорычала она с сердитым взглядом.

Жань Минь лениво на нее взглянул, желая рассмеяться, ловя на себе её взгляд.

Вскоре он закончил одеваться, повернулся и вышел на улицу.

Он по-прежнему молчал.

Увидев, что стражник ведет к нему его лошадь, Жань Минь зашагал прочь и оставил Чэнь Жун преследовать его, с криком:

— Жань Минь!— Внезапно он наклонился, приподнял ее за локти и осторожно посадил перед собой на седло.

Забрав застывшую Чэнь Жун, он вытянул левую руку, подобно молнии, чтоб обнять её за талию.

Потом он с улыбкой произнес:

— Разве ты не проигнорировала осуждение мира и не проделала весь этот путь сюда, чтобы быть со мной? В таком случае, зачем тебе возвращаться в Нань’ян?

Он подопнул лошадь в подпругу, послав ту галопом.

Поездка заставила его жесткие доспехи царапать ее нежную кожу.

Левая рука Жань Миня невольно сжалась вокруг девушки, сидевшей перед ним. Он склонил голову и прошептал ей на ухо:

—Что касается твоей репутации, то тебе не о чем беспокоиться. Когда придет время, я официально женюсь на тебе. Ха-ха, Чжо Вэньцзюнь и побег Сыма Сянжу стали вполне легендой. С их историей в качестве образца, то ты также сбежала со мной из "благодарности", А Жун? Только представь, что мы сейчас сбежали.

В этот момент Жань Минь рассмеялся, увидев, что Чэнь Жун совершенно затихла. Он пнул лошадь, заставив ее встать на дыбы и рвануться вперед. Свистящий ветер с обеих сторон причинял боль ее барабанным перепонкам.

Его нагрудник все еще царапал ее спину, каждый раз причиняя боль.

Тем не менее она держала голову опущенной вниз.

Она крепко зажмурилась.

— Генерал Жань, — наконец отрывисто сказала она, — Возможно, моих опекунов здесь нет, но я все еще дворянка. Пожалуйста, отпусти меня, чтобы я могла следовать за тобой в экипаже. — эти последние слова ”следовать за тобой” были довольно двусмысленными.

Жань Минь застыл.

А потом довольно быстро разразился тихим смехом.

—Ты принимаешь мое предложение?

— Ах да, — сказал он себе, — Теперь ты можешь выйти за меня замуж. Дворяне с их скучными правилами не захотят жениться на тебе.

После его слов улыбка Чэнь Жун стала жестче.

— Даже в прошлом,— тихо сказала она, —Никто из знати не хотел жениться на мне.

Что касается неземного Ван Цилана, то он тоже никогда не женится на ней.

Она закрыла глаза, чтобы сморгнуть слезы. Прикусив губу, она серьезно сказала:

— Генерал Жань, пожалуйста, отпусти меня. Прошу, позволь мне сесть в карету!

Она настаивала на этом.

Услышав ее необычно серьезный тон, Жань Минь громко рассмеялся и замедлил лошадь. Затем он спустил ее на землю.

Отпустив ее, он продолжал наклонятся, пристально глядя на нее.

— А Жун из дома Чэнь, ты действительно влюблена в этого парня Ван Цилана?

Чэнь Жун посмотрела на него.

В ее больших, ярких глазах находилась борьба и нерешительность.…

Наконец она повернулась к нему и торжественно ответила:

—Да.

Когда она заговорила, ее глаза не отрывались от его лица и выражения на нем.

Улыбка на красивом лице Жань Миня мгновенно застыла.

Он воскликнул и остановил своего жеребца.

Затем он спешился и опустил голову, чтобы посмотреть на Чэнь Жун. Внезапно он потянулся, чтобы схватить ее за подбородок. В его чернильных глазах закипала ярость.

Его губы сжались в тонкую линию, голос тоже стал серьезен и холоден.

— С каких это пор?

На его красивом лице появилось убийственное выражение. ”Скажи мне, с каких это пор?!”

Сначала Чэнь Жун пожалел о своих словах, как только их произнесла. Она ненавидела себя за то, что была такой глупой – как она могла дать ему подобный ответ? Она ненавидела себя за то, что разрушила свое собственное будущее – раз уж она решила выйти за него замуж, ей следовало похоронить все, связанное с Ван Хуном, похоронить их, пока она не поседеет и не состарится, пока не ляжет на шесть футов под землю!

И все же, она знала, что ненависть из ее предыдущей жизни была слишком сильна, так что она всегда скрывалась внутри нее. И когда она увидела, что он так надменно считает, что может все контролировать, у нее вдруг возникло импульсивное желание все разрушить! Она хотела видеть выражение его лица в этот момент, даже если это означало бы отбросить свою жизнь.