Непобедимых сущностей в мире игры существовало очень мало.

Как минимум, в общепринятом смысле.

В дизайне некоторых чётко просматривалось, что с ними не следует сталкиваться в открытую, не выполнив ряд весьма специфичных условий. С точки зрения игрового лора, такие сущности либо на фундаментальном уровне искажали мир вокруг себя, либо были неизмеримо древними, либо настолько загадочными, что игрок сам не до конца понимал, с кем имеет дело.

Впрочем, игрок мог близко познакомиться с теми или иными из них, в зависимости от выбранного пути. Например, с Джентльменом. С Вейл. С Аструмом.

В их отношении Скарлетт проявляла осторожность: старалась не переходить им дорогу напрямую, пока не будет полностью готова. И она планировала даже после этого избегать их так долго, как только возможно.

Но существовали и угрозы другого толка – относительно неизвестные с любой точки зрения, за исключением точки зрения игрока. Да, это крупные, опасные фигуры, но среднестатистический обитатель мира их не то что не боится – даже не знает.

И если речь заходит о подобных существах…

То почти никто из них не затмит древних драконов.

Драконы – константа для всех фентезийных миров, достойных этого слова. В данном мире даже драконы-подростки являлись достаточно опасными, чтобы стирать с лица Танрелии целые поселения. А самые старые, чей возраст исчисляется тысячелетиями, уже были ближе к стихийным бедствиям во плоти. Целые государства мало что могли с ними сделать, кроме как терпеть.

Империя выучила этот урок восемь лет назад, когда Дракон Разрушения ворвался на её земли и превратил целый регион в то, что сейчас называют Взорванными Землями. Этот инцидент обнажил простую истину. Даже если вместе собираются такие герои, как Арнауд Астрей, маркиза Текерей, пять Клинков императора и бесчисленное множество других примечательных личностей, в мире по-прежнему существуют силы, превосходящие смертных настолько, что те не могут оказать ощутимого сопротивления.

Для некоторых это превратилось в урок о том, что в любой системе кто-то всегда находится на вершине. А остальные выживают, лишь следуя единственной добродетели: никогда не привлекать внимания этого «кого-то».

Впрочем, никто не может гарантированно оставаться на вершине вечно. Даже сущности, чья власть когда-то была неоспоримой, если дать им достаточно времени, могут превратиться в нечто меньшее. В нечто, до чего нижестоящие уже могут дотянуться.

Скарлетт лучше, чем кто бы то ни было, знала, насколько это верно в данном конкретном случае.

Но даже так от одной мысли о том, что её группа пытается устроить, в груди завязывался узелок напряжения.

Баронесса вновь покосилась на уведомление, отправленное системой.

[Побочный квест: Убить древнего]

{Драконы – наследники гордой родословной, основанной ещё до формирования Планов. Эти создания властвовали с момента сотворения мира, касались мощи, лишь на шаг уступающей божественной, а их имена и деяния несли в себе больше веса, чем может вместить жизнь смертного.

Сегодня вы намерены упокоить одно такое существо. Сможете ли? Станете ли? А следует ли вам это сделать?}

[Цель: Убить дракона либо одолеть дракона]

[Награда: ?]

[Штраф за провал: Нет]

Её глаза медленно вчитывались в текст, а мозг пытался расшифровать скрытый между строк смысл.

Система почти никогда не выдавала такие квесты заранее, обычно ограничиваясь лишь уведомлениями о завершении. Если сегодня всё пошло иначе – значит, это испытание было важно в каком-то ином смысле, чем столкновение с Тоской, или с Аномалией, или рейд в Белд Тилелион.

По факту, остальные побочные квесты относились к Скайлер – ещё одному человеку, связанному с системой.

Так в чём же дело?

Вряд ли системное сообщение появилось по той же причине, но оно всё же заставилось Скарлетт колебаться.

Это непосредственное вмешательство Иного? Если это толчок, то в какую сторону? Провокация? Насмешка? Простое развлечение?

Баронесса понятия не имела.

Порыв бури пронёсся по залу и окатил всю группу.

Массивное тело Грехалир осталось неподвижным, но неестественно спокойный воздух вокруг неё, кажется, вздрогнул. Мех зашевелился, словно взъерошенный ветром. Спиральный вихрь наверху вспыхнул бледным светом. Скарлетт и остальные почувствовали, как их ноги отрываются от пола.

Всю группу понесло в сторону отверстия в потолке. Стоило вихрю поглотить людей, как мир растворился в хаосе воющего ветра и сбивающего с толку давления. Они словно оказались в сердце урагана, где нет ни расстояния, ни чувства направления.

Эта круговерть продолжалась несколько секунд.

А потом ноги Скарлетт коснулись чего-то твёрдого.

Шторм отступал вверх постепенно, слой за слоем. Давление же осталось, но трансформировалось. Кокон – давление, которое и сдерживало людей, и одновременно защищало их всей своей мощью – исчез. Теперь Скарлетт словно стояла у подножия замёрзшей горы, а давление накатывало сверху, как буран, требуя подчинения одной лишь грубой неизбежностью.

Вой ветра притупился и распался на жестокое, неравномерное биение. Словно нечто невероятное боролось с оковами, которые отвечали не менее жёстко. Присутствие шторма перестало казаться централизованным и контролируемым. Теперь его мощь вырывалась наружу отдалёнными, хаотичными выплесками.

Затем к Скарлетт вернулось зрение.

Мир вновь обрёл чёткость, и вокруг раздалось несколько резких вздохов.

Группа стояла на широкой площадке из потрескавшегося камня с массивными кратерами, которые выглядели бы выжженными, если бы в них не было неравномерно разбросанных вкраплений льда. А небо представляло собой белую круговерть из снега и потоков ветра, сходящихся в одной точке где-то над головами.

Но никто не предавался созерцанию ландшафта.

Все смотрели на то, что было там сковано.

В воздухе висел дракон, удерживаемый на месте самим штормом.

Он был громадным. Настолько колоссальным, что стирал само понятие перспективы. Он занимал пространство таким образом, словно ему не хватает целого мира, а его присутствие давило наружу и требовало признания. Края наполовину распахнутых крыльев были пойманы вечной бурей. Потоки воздуха окружали их, словно оковы, и пытались разодрать мерцающие мембраны, которые в одну секунду были плотными, а в следующую становились чем-то менее определённым.

Полупереливчатая чешуя блестела, как расколотый кристалл при свете молний. На животе участки неясно-голубого и жемчужно-белого сияния сменяли друг друга. Спиральные рога торчали из черепа, словно обсидиановые шпили. А расплавленные глаза горели свирепым древним светом, который тоже непрерывно пытался разорвать оковы.

Когда дракон напрягался, вой увеличивался в объёме. Когда дракон изгибался, вой становился плотнее.

Скарлетт почти вздрогнула, когда вес его присутствия сдавил ей грудь.

- Это… Олголзкрех, да? – тихо спросил Шин.

- Да, - кивнула Скарлетт.

В переводе с языка драконов и древних рас – Белый Властелин. В современном имперском дискурсе – Дракон Разрушения.

Или, как минимум, то, что от него осталось.

Они уже видели Олголзкреха раньше. Один раз – в Залах Эхо, почти поглощённых фрагментом Аномалии. Скарлетт тогда воспользовалась похищенной силой, чтобы затащить образ Олголзкреха в Воспоминание и заставить события разыграться, как положено.

- Кажется, он не в порядке, - Кэт задрала голову и прищурилась. – Почему он частично расплывчатый?

- Это воплощение продления Олголзкреха, - бесчувственным голосом объяснила Слейт. – Те, кого назначили трансцендентными опорами судьбы, могут проецировать себя в качестве стабильных феноменов. Проекция перед нами не является полностью твёрдой, поскольку она повреждена.

Скарлетт покосилась на неё и вскинула брови.

Так вот что это такое?

В игре данный босс именовался «Волей Олголзкреха». Скарлетт не знала, что это как-то связано с его позицией относительно судьбы. Выходит, данная проекция создаётся через ту же механику, что и Воспоминания?

Если так, можно было бы ожидать её распада сразу после уничтожения судьбы. Чего, очевидно, не произошло. Скарлетт знала, что ущерб никак к этому не относится – в игре он тоже присутствовал.

Рёв, угрожающий разорвать барабанные перепонки, рассёк пространство. Олголзкрех снова напрягся, и воздушные оковы содрогнулись в ответ.

После их прошлой встречи у Скарлетт сложилось впечатление, что Белый Властелин – величественная, разумная угроза.

Но на этот раз в нём не было ничего, кроме ярости.

- Почему он такой… берсерк? – спросила Кэт.

- Это влияние Кольца порочности, - ответила Слейт.

- Кольца… чего? – Кэт покосилась на Скарлетт.

- Это какой-то артефакт, похищенный Племенем греха и Священным Заговором, - трепет в голосе Алиссы смешался с изумлением. – Скарлетт как-то раз рассказала нам о нём. Это кольцо позволяет контролировать монстров, атакующих империю. И… наверное, на древнем драконе оно тоже работает.

Алхимик смотрела на дракона. А вот Скарлетт кинула беглый взгляд на Финна. Тот стоял впереди и молча созерцал дракона.

При упоминании Заговора несколько осторожных взглядов также полетело в сторону Нол`виз и Карнведейна. Но те никак не отреагировали.

Скарлетт сконцентрировалась на спине Финна. На том, как ветер рядом с ним успокаивался лишь затем, чтобы подняться вновь.

Восьмилетней давности инцидент с Драконом Разрушения ознаменовал собой начало реализации первой фазы планов Заговора. Тогда они использовали [Кольцо порочности], чтобы принудить Волю Олголзкреха к буйству. Племя Финна и его родина стали первыми жертвами – ещё до того, как дракон полетел разорять имперскую территорию.

Не все погибли после первого же нападения. Некоторые старейшины и опытные бойцы уцелели. В том числе и родители Финна, которые, помимо прочего, смогли защитить своих детей. Но даже когда войска герцога Тинделла совместно с силами Гильдии щитовиков – ведомыми Арнаудом Астреем и Розанной Адлам – отобрали у Заговора [Кольцо порочности], Олголзкрех не перестал буянить. Возникла угроза того, что разрушения продолжатся.

В конце концов, остатки племени потратили всё, что осталось от их наследия, чтобы поймать и запечатать дракона, помешав ему причинить ещё больше ущерба.

По факту, само по себе присутствие Скарлетт и остальных здесь несёт в себе риск. Их вмешательство означает, что Олголзкрез непременно освободится. И если группа не сможет его одолеть – пусть даже это всего лишь проекция его воли – то последствия новой катастрофы, возможно, сравняются по масштабу со Взорванными Землями.

В обычных условиях этой причины было бы достаточно, чтобы развернуться и уйти.

Но если уж Скарлетт позволила Финну сделать этот выбор, то она будет его уважать. Она, конечно, пыталась оставаться здравомыслящей личностью и не упускать из виду более широкий контекст событий. Но существовала сфера, в которой она позволяла своей алчности и эгоизму разгуляться по-настоящему: защита близких. Скарлетт приняла эту часть себя ещё в тот момент, когда ради блага Розы помогла организовать вторжение Тоски на Материальный План.

Она медленно подошла к Финну и изучила его профиль. Волосы, которые трепал ветер, падали на глаза, но не смогли скрыть напряжённости взора. Но даже так кое-что стало для Скарлетт сюрпризом. Глаза юноши не затопило чистым гневом, который, как ожидала Скарлетт, при встрече с Олголзкрехом должен был усилиться. Нет, в его взгляде прослеживалась… сдержанность.

- Что ты чувствуешь сейчас, - наконец, спросила баронесса, - когда видишь его вновь?

Они понизила голос настолько, чтобы их разговора больше никто не услышал.

Финн молчал несколько секунд. Его плечи поднимались и опускались с каждым вздохом.

-…Сейчас их сложнее контролировать, - признал он. – Они не могут сдержать свою ярость.

- Тогда натяни поводок сильнее, - отозвалась Скарлетт. – Донеси как можно более ясно: их ярость бесполезна и не имеет ничего общего с твоей.

Юноша не ответил.

- Пусть они с тобой одной крови, - продолжила Скарлетт, - но предки, которые ставят свои обиды превыше блага потомков, не заслуживают почтения. Твой гнев я не осуждаю. Но их гнев недалёк и мелочен.

Если бы они жаждали возмездия за уничтожение племени, она могла бы их понять. Вот только это было не так. Скарлетт даже не знала, волнует ли предков судьба племени. Для них Финн – лишь инструмент для наказания Олголзкреха за роль, которую он сыграл в падении Грехалир.

Финн не сводил с дракона глаз. Напряжённость в его лице притупилась и сменилась более спокойным выражением.

- Я сказал, что был зол, - произнёс он спустя некоторое время.

- Был, - ответила Скарлетт.

- Убийство дракона поможет?

Она на миг замолчала.

- Я не знаю, - баронесса устремила взор вперёд. – Не могу сказать, что когда-либо испытывала такую сильную жажду возмездия.

Даже в отношении Заговора, Аномалии и Иного её мотивация никогда не ограничивалась чем-то настолько грубым, как месть. Она понятия не имела, как бы справилась с этим гневом, если бы почувствовала его сама, но…

- Я бы рекомендовала тебе не позволять этому чувству поглотить себя, если возможно.

Скарлетт знала, что месть подобна ненасытному голоду, и именно поэтому надеялась никогда по-настоящему не поддаваться мести, или хотя бы не терять себя в ней. Скарлетт видела, что произошло с Арленой – женщиной, которая провела жизнь, пытаясь отомстить за родителей. Она чувствовала, что позволить себе сорваться в ту же спираль – всё равно что предать наставницу, какой она её знала.

Последовала краткая пауза.

После которой сбоку раздался сухой смешок на низкой ноте.

Скарлетт моргнула и повернулась к Финну.

Она никогда раньше не слышала, чтобы он издавал подобные звуки.

- Я думал, что сейчас, встретившись с убийцей моего племени, почувствую ещё больше ярости своих предков.

Словно отвечая ему, Олголзкрех опустил голову и уставился на блондина своими огромными, свирепыми глазами.

- Но вместо этого, - продолжил Финн, - я просто разочарован.

- Разочарован?

- Нам рассказывали истории. Про Грехалир. Про Олголзкреха, - юноша продолжил разглядывать дракона. - Я думал, от него осталось больше. Я разочарован, что некто, в кого я верил, будучи ребёнком, пал.

- Вижу, - Скарлетт обдумала его слова и тоже посмотрела на Олголзкреха. – Не ожидала от тебя такого, Финн. В конце концов, ты всегда предпочитал дать своим кулакам говорить за тебя. Но, наверное, ты всегда был взрослее, чем казался на первый взгляд.

- Ммм, - пробормотал он.

- Значит, ты больше не хочешь биться с Олголзкрехом?

Ответ последовал немедленно:

- Нет. Хочу.

- Но не ради мести?

-…Я просто хочу сразиться.

Скарлетт догадывалась, что многое осталось недосказанным, однако решила оставить всё как есть.

- Очень хорошо. Тогда приготовься, - она развернулась к остальным. – Как вы наверняка уже поняли, лёгкой эта схватка не будет. А будет более суровой, чем все, в которых любой из вас участвовал ранее. Я вас предупреждала: есть реальный шанс, что мы сегодня сгинем. Но вы всё-таки сделали выбор последовать за мной. Эта решимость ведь никуда не делась?

Компаньоны переглянулись.

- Просто проверяю, - Роза разве что не ухмылялась, - вы тогда точно не шутили насчёт «умирания»? Потому что я, типа, предположила, что это один из тех случаев, когда всем кажется, будто «существование мира под угрозой». До того момента, пока мы не придём. А потом внезапно оказывается, что это просто вторник, и вы решаете проблему щелчком пальцев.

Скарлетт устремила на неё твёрдый взгляд.

- Когда я говорю, что нечто по-настоящему опасно, я именно это и имею в виду. Если ты не можешь воспринимать мои слова серьёзно, то я не могу быть уверенной, что ты будешь действовать согласно моим инструкциям.

Улыбка Розы осталась легкомысленной ещё на секунду, а затем стала мягкой. Бард посмотрела Скарлетт в глаза.

- Расслабьтесь, Красная. Мы все уже обдумали это. Мы постоянно занимаемся чем-то подобным.

Она пожала плечами.

- Конечно, некоторые из нас, пожалуй, по-прежнему надеются, что в последнюю секунду вы вытащите какое-нибудь абсурдное решение прямо из воздуха. Но мы готовы и к тому, что этого не случится. И ещё, - она указала глазами на Финна, - ради нас он уже взвалил на себя более чем достаточно риска. Самое время и нам рискнуть ради него.

Она коротко, но искренне кивнула Финну. Он ответил таким же кивком. Покосился на Алиссу и Шина. Те тоже кивнули. Блондин перевёл взор на Кэт.

- Я провела с тобой не так много времени, и не могу обещать, что всегда буду рядом в дальнейшем. Но прямо сейчас, - Кэт улыбнулась, - я здесь. В конце концов, именно я помогла Скарлетт добыть это твоё кольцо. Было бы просто стыдно не увидеть, чем всё закончится.

Финн смотрел на них ещё несколько секунд, прежде чем переключиться на Слейт.

- Я не чувствую сколь-нибудь заметного стремления ставить под угрозу свою безопасность и функциональность ради твоей мести, - лишённым эмоций голосом произнесла она. – Хочешь, чтобы я, несмотря на это, всё равно чётко озвучила свои намерения?

- Нет, - покачал головой Финн. – С тобой и так всё нормально.

- Правда? – наклонила голову Слейт.

Они с Нол`виз переглянулись, и между ними словно повис общий невысказанный вопрос.

Наконец, Финн повернулся к Карнведейну и состроил более резкое выражение лица.

-…Мы уладим дела позже.

Рыцарь просто наклонил голову в знак признания.

Скарлетт удивилась тому, насколько весомым вышел их диалог. Что ж, если эти двое чувствовали, будто после сражения у них осталось неоконченное дело…

Да будет так.

Баронесса вновь сфокусировалась на спутниках.

- Последние указания, прежде чем мы начнём. Эта битва не будет похожа на большинство предыдущих. Чем дольше она затянется, тем менее стабильным, – и более опасным – станет Олголзкрех. Наша единственная задача – покончить с ним максимально быстро.

Она посмотрела прямо на Розу.

- Эта означает, что ты не имеешь права сдерживаться.

Роза кивнула без колебаний.

- Точно. Считайте, что слово «сдерживаться» официально вычеркнуто из моего словаря.

- Хорошо. Шин. Алисса. Вам двоим следует быть особенно аккуратными. Шин, не пытайся привлечь внимание. Атакуй, когда мы обеспечим тебе окно для удара, и не более того. Алисса, на таком враге большая часть твоих болтов и смесей будет иметь весьма ограниченный эффект. Твои приоритеты – перенаправлять его, когда возможно, а также снабжать Кэт и Розу зельями, пока те не начнут физически валиться с ног.

- А вот теперь, - Роза распахнула глаза, - погодите-ка секунду…

- Кэт, - Скарлетт развернулась к щитовику. – Мне кажется, ты нуждаешься в дальнейших наставлениях меньше всех остальных.

Кэт почесала в затылке.

- Взбесить его, как только может взбесить крохотный муравей вроде меня, и при этом не умереть. Верно?

- Да.

- Это мне под силу. В последний раз, когда я сражалась с кем-то такого уровня, мне натянули глаз на жопу, а лицо подгорело. Но я справлюсь.

- Я уверена, что ты сможешь.

Наконец, Скарлетт повернулась к Нол`виз и Карнведейну.

- Для вас настало время исполнить свою часть сделки.

Карнведейн, сжав меч крепче, с лёгкостью поднял массивное оружие.

Скарлетт подошла к Нол`виз и сняла печать, которая ограничивала её силу. Девочка подняла немигающие глаза. Три фиолетовых зрачка на маске медленно меняли форму.

- Вы очень интригующая, - пробормотали шепчущие голоса.

- Я в курсе, - ответила баронесса.

Она отошла назад и покосилась на Слейт.

- Помни. Для тебя важнейшим приоритетом является твоя собственная безопасность.

- Я не забуду, - ответила гомункул.

Скарлетт вновь повернулась к Финну и на миг задержала на нём изучающий взгляд.

- Ты готов?

Он кивнул и замер. Ветер вокруг него начал меняться, уплотняться, подкрадываться ближе. Блондин обернулся через плечо на Розу:

- Ты хотела знать, чему я научился. Смотри.

Он пошёл вперёд.

Потоки ветра ринулись к нему.

Воздух вокруг Финна свернулся в спираль, начал складываться сам в себя, а затем яростно ринулся наружу. Вокруг тела юноши сформировался огромный эфемерный волк из бледно-зелёного ветра. Его глаза сияли тем же светом, что и нарастающий шторм. А Финн так и стоял в центре воющей бури, спокойный и неподвижный.

Наверху взревел Олголзкрех.