Из подозрительного на вид чёрного металлического ящика, в котором он только что восседал, Гао Вэнь выбрался наружу, пребывая в состоянии глубочайшего ступора. По правде говоря, даже само действие «восседания» он совершил совершенно бессознательно.

Доселе невиданные хаос и головокружение атаковали его разум. Ему казалось, что в ушах стоит сплошной гул, а всё тело пронзал безумный, не поддающийся различению поток ощущений. Каждый предмет перед глазами двоился, троился, четверился, причём пара «копий» была ещё и чёрно-белой. И всё же, посреди этого вселенского хаоса, его способность мыслить ещё не совсем угасла.

Возможно, стоило поблагодарить неизвестного, который только что огрел его по руке — в тот миг, когда хаос грозил поглотить его окончательно, этот удар подарил ему спасительный миг ясности.

Но, чёрт возьми, как же это было больно...

А по мере того, как мысли понемногу возвращались в нормальное русло, Гао Вэнь наконец вспомнил, что произошло до этого: внезапно прервавшийся обзор, запуск какой-то там программы аварийного выхода, непрерывное ощущение падения... и вот теперь это — осязаемое, реальное, способное двигаться тело.

Тело!!

У него снова есть тело!

Спустя, чёрт знает, сколько миллионов лет после попадания в этот мир, когда он уже почти смирился с участью вечной точки обзора от третьего лица, Гао Вэнь обрёл тело!

Хаос в голове был вполне объясним, как и сумбурные ощущения, раздирающие каждую клеточку. Слишком много, слишком много лет у него не было никаких чувств, кроме зрения. И даже если его рассудок по какой-то причине сохранил ясность, привыкнуть к ощущению холода, боли, зуда было чертовски трудно.

Но Гао Вэнь чувствовал: он стремительно приспосабливается к новому телу, привыкает к возвращению в материальный мир. Как только головокружение слегка отпустило, проклятое раздвоение-растроение перед глазами исчезло, и взору предстало всё окружающее.

Первым делом он увидел прямо перед собой четверых вооружённых здоровяков. Один из них — седовласый мужчина средних лет, облачённый в очень прочные на вид стальные доспехи, с мышцами, готовыми вылезти из-под шлема, сжимающий в руке меч серебристо-серого цвета. Трое остальных были одеты и вооружены куда проще, но их экипировка явно была унифицирована, имела признаки формы.

Четверо этих амбалов прижимали мечами к земле какую-то хрупкую девушку, стоящую на коленях. Из-за волос и ракурса лица её было не разглядеть, но из-под прядей виднелся заострённый кончик уха.

Чуть поодаль стояла женщина в красном длинном платье. Её красивое, зрелое, исполненное благородства лицо и точёная фигура привлекли внимание Гао Вэня, и он тут же заметил в глазах этой величественной дамы плохо скрываемое напряжение и страх.

Однако звук рядом заставил его обернуться. Он повернул голову и увидел девушку, на вид не старше шестнадцати-семнадцати лет, которая поспешно спрыгивала с каменной платформы, на которой стоял он сам. В руке девушка сжимала металлический прут, которым, судя по всему, было очень больно бить...

Вспомнив, где только что находилась эта девица, Гао Вэнь скривился:

— Это... ты меня только что ударила?

Едва он произнёс это, как сам опешил: он понял, что с языка сорвался вовсе не китайский, а какой-то незнакомый язык, который, однако, ощущался как нечто врождённое, до боли знакомое.

Ребекка же понятия не имела, какие мысли роятся в голове у «предка». Эта юная аристократка, только что унаследовавшая титул виконтессы и пережившая ужасные события, готова была расплакаться:

— Предок... Простите меня, простите, простите, простите!

— Я... — Гао Вэнь, по правде говоря, до сих пор совершенно не понимал, что происходит. Пусть он и провисел в небесах, наблюдая за этим миром несчётное количество лет, но оказаться внутри событий, да ещё и в качестве действующего лица, ему довелось впервые. Его замешательство превосходило замешательство любого из присутствующих. — А вы...

Красавица в красном платье, похоже, была самой хладнокровной из всех. Когда Гао Вэнь сел и заговорил первым, страх и напряжение на её лице заметно поубавились. Она шагнула вперёд — всё ещё с опаской, но уже вполне спокойно произнесла:

— Вы знаете, кто вы?

— Я? — Гао Вэнь оторопел, но прежде чем успел назвать своё имя, его осенило: сейчас у него должно быть другое имя.

Взглянув на ящик под собой — хоть фасон и странноватый, но это определённо гроб. Осмотрев помещение — хоть и просторнее, чем его прошлая квартира, но очень уж смахивает на усыпальницу...

Приняв во внимание выражение лиц окружающих, Гао Вэнь осознал: он восстал из мёртвых.

И если он сейчас ляпнет имя, не совпадающее с именем того, в чьё тело он вселился, его в ту же секунду прикончат как злобного духа. Что там говорила девчонка? Предок, кажется? Можно смело предположить, что он вселился в тело чьего-то предка. Оставим за скобками вопрос, чем кормили этого предка при жизни, что он столько лет пролежал и не истлел. Важно другое: он, пришлая душа, занял тело чужого дедушки, спит в его могиле, да ещё и крышку с гроба только что снёс... Если это раскроется, слово «неловко» будет слишком мягким...

Подумав так, Гао Вэнь опустил голову, изображая раздумья, а на самом деле лихорадочно ища оправдание, например, что после долгого сна память немного спуталась. Но стоило ему сосредоточиться, как накатила новая волна головокружения.

Он только-только приспособился к новому телу и избавился от дурноты, как тут же нахлынула вторая. Его качнуло, и он едва не рухнул обратно в гроб. Женщина в длинном платье, заметив его странное поведение, вскинула посох, явно намереваясь запустить фаерболом прямо в лицо собственному предку — но низкий голос Гао Вэня прервал её движение.

— Гавейн Сесил. Я — Гавейн Сесил, основатель королевства Анзу. Какой сейчас год?

Гао Вэнь проговорил это, слегка приподняв голову. Взгляд его был невозмутим и глубок, как море.

А в голове бушевал шторм.

Память Гавейна Сесила хлынула бурным потоком, но стремительно рассортировывалась и фиксировалась, словно данные на жёстком диске. В короткий миг головокружения он успел считать самую поверхностную информацию и уяснил, кем теперь должен быть.

Больше всего его поразило, что имя у этого тела оказалось такое же.

Только на этом языке оно произносилось не «Гао», а «Гавейн», к тому же с другой фамилией — Сесил.

Совпадение?

У Гао Вэня сейчас не было ни малейшей возможности размышлять о подобных совпадениях. Память Гавейна Сесила продолжала изливаться, и ему приходилось напрягать все силы, чтобы не грохнуться в обморок и не скорчить жуткую гримасу. В полубреду он услышал звонкий голос той самой девицы, что огрела его посохом:

— Сейчас семьсот тридцать пятый год летосчисления Анзу, предок! Вы проспали больше семисот лет...

Услышав ответ Гао Вэня, Хетти тоже вздохнула с облегчением. Как опытный маг с богатейшими теоретическими знаниями, она кое-что понимала в восстании мертвецов. У этих нечестивых созданий есть роковой изъян души: пробудившись, они поначалу почти не способны ни говорить, ни мыслить. Даже наиболее сильные из них, быстро обретая способность рассуждать, напрочь забывают свою прошлую жизнь.

И главное — они ни за что не могут произнести своё имя. Сказать его — независимо от того, вспомнили ли они его сами или им подсказали — значит вызвать обратный удар и возгорание души. Даже если это не убьёт их окончательно, боль будет невыносима даже для нежити.

И уж конечно, такое возгорание души никак не скроешь.

Поэтому она успокоилась, но недоумение осталось. Если перед ней не восставший мертвец, тогда как объяснить то, что происходит?..

Дедушка, как это так. Ты лежал себе мёртвый, лежал, да вдруг взял и встал?

Но как бы ни терзали её сомнения, этикет соблюдать необходимо. Хетти шагнула вперёд и склонилась в поклоне, в котором читались и напряжение, и почтение:

— Предок рода Сесил, я — ваша потомок, Хетти Сесил. А это, — она указала на девицу, — тоже ваша потомок, Ребекка Сесил. Прошу вас, простите ей её недавнюю дерзость — она молода и неопытна. И... простите нас за то, что потревожили ваш вечный покой.

Хм, значит, эта — прапрапра... правнучка, и та, видимо, тоже.

Поток воспоминаний, кажется, наконец иссяк. Гао Вэню сейчас было не до тщательного изучения аккуратно разложенных по полочкам в голове данных. Ему хотелось поскорее разобраться в происходящем. Опираясь на свой гроб, он попытался встать, бормоча:

— Да ладно, я и сам не знаю, как проснулся. Помогите-ка кто-нибудь встать?

Он обнаружил, что переоценил свои силы: с первого раза встать не вышло. Вышло неловко.

Ребекка, всё это время напряжённо следившая за ним с посохом наготове, поняла, что настал её звёздный час. Мигом подскочив к платформе, она подхватила Гао Вэня под руку, помогая выбраться из гроба, и затараторила:

— Я помогу вам выйти из гроба, я помогу вам выйти из гроба...

Звучало это, мягко говоря, странно.

— Семьсот с лишним лет... — Гао Вэнь, весь деревянный, выбрался из гроба с помощью девушки. Он опустил взгляд на свою одежду и задал вопрос, повергший Ребекку в недоумение: — А из чего это сшито?

— Кажется, это лунный батист, который ткут эльфы... — неуверенно ответила Ребекка.

— Понятно, какая-то чёрная магия.

Ребекка захлопала глазами:

— Ась?

«Предок изъясняется слишком мудрёно.jpg».

Опираясь на Ребекку, Гао Вэнь наконец спустился с платформы и твёрдо встал на ноги. Он чувствовал, что контроль над телом восстанавливается с невероятной скоростью, словно душа стремительно инсталлирует драйверы. Сознание и тело координировались с ошеломительной быстротой.

Он отпустил руку Ребекки и попробовал сделать маленький шаг самостоятельно.

И в этот миг он едва не разрыдался. Будь рядом микрофон, он бы, не повторяясь, отблагодарил всех, кого знал, и все телеканалы разом.

Столько лет — за которые любой другой попаданец в романах успел бы перебить всех богов и завоевать вселенную — он только-только осилил первое в жизни человека достижение: встать и пойти...

А освоив прямохождение, он наконец вспомнил о той девушке, которую чуть было не забыл, — о той, что всё это время сидела под прицелом четырёх амбалов.