Вернувшись в гостиную, я застал брата с сестрой за просмотром ситкома «Отчаянный пап». Не люблю такое мыло, особенно с закадровым смехом. Видите ли, зрители — быдло, сами не поймут, где ржать, а где нет! Попытался вслушаться в тупые шутки, немного окривел — проблемы, высосанные из пальца, ей-Богу! Мужик — какой-то улыбчивый «усатый нянь», какие-то бабы привели к нему детей целую кучу, он за ними бегает, как за своими. Хотя, кто знает, может, по сюжету он их сам и настрогал, вот ему мамашки и подарили киндер-сюрпризов. То одного малыша тошнит, то другой сожрёт пуговицу, то третьего корми смесью молочной, а он возьмёт да стошнит прямо на няньку-папу. То подросток-девочка жалуется, почему на неё мальчик в школе не смотрит.

— Друзья, хватит пялиться на эту муру, у вас скоро разжижение мозга будет!

— Нате вам, пожалуйста, уехал от папаши, так и тут на голову такого же повесили, — задумчиво изрёк Билл. — Мне пятнадцать лет, чем ещё заниматься?! Игрушки, что ли, весь день гонять?

— Хорошо, хоть не сказал, что приютили бомжа, а он тут права качает, — отшутился я. — У меня вопрос: давайте померяемся силами? Что-то я слабенький какой-то, как после долгой болезни…

— Судя по тому, сколько наш гость жрёт, — изрекла Кларисса, — это недалеко от истины. Как будто в твоём концлагере хлеба, даже чёрного, не давали!

— Мы ж не бабы, чтобы сиськами и мускулами мериться! Зачем это?

— Это всё лирика, что насчёт соревнования?! Я пытаюсь понять пределы своих сил! Пять километров бега, и я выдыхаюсь так, что хоть на себе тащи. Осталось проверить бицепсы-трицепсы! Подтянуться не получается, отжимаюсь от пола — говорить даже не буду сколько — курам на смех!

— На хрена тебе это?! — спросил удивленный Билл. — Ты что — фитоняш? Зачем тебе бицухи растить? Мы же мужики, а это звучит гордо!

— Ну вот, как бы поэтому и нужно, — удивился я ответу парня.

Наше маленькое соревнование закончилось странно — не хорошо и не плохо. В смысле, я занял второе место — это конечно, круто, но то, что одновременно с этим взял предпоследнее место — это жутко. Почти без труда повалил левую и правую руку пацана, ну так мне и лет восемнадцать-двадцать, судя по виду в зеркале. А вот с Клариссой не вышло, пусть и не сразу, но она смогла сделать обе мои руки. Видимо, чтобы я не удавился с горя, они меня горячо поддержали.

— Почти завалил девчонку — круто! Правда она — ботанка, ей девятнадцать, и на первом курсе… В общем, Рик, ты молодчина, можешь за себя постоять!

Может, троллят и издеваются?! Но виду не подают, не ржут. Что там говорил вечно молчаливый голос в голове? Для моего развития [Системы] и лично меня нужны мозги. Может, это негуманно, но когда мы жрём бифштекс, вырезанный из живой коровы, то больно не возникаем. Чем хуже жрать мозги мёртвецов-людей?

— Так, Билл, следующий вопрос: а у вас есть больницы, ну такие, чтобы побольше?

— Насколько больше?

— Настолько, чтоб при них был целый морг!

— Здесь такого нет.

— Хм-м, — задумался я, — ну хоть кладбище есть? Что за глухомань такая? Где веселиться молодёжи?!

— Есть, в городе закончилось место, поэтому невдалеке есть большое кладбище, хоронят там. А зачем тебе это «увеселительное» заведение?

— Устрою там вакханалию, отслужу чёрную мессу! А чем ещё заниматься по ночам?!

Воцарилось неловкое молчания, у брата с сестрой отвисли челюсти.

— Я шучу, ребята! Покажите-ка карту или хотя бы направление, куда мне идти.

— Ты что, один ночью пойдёшь? Нет-нет, нельзя! — завопил Билл. — Возьми сестру с собой!

— Я? Но почему я? — залепетала Кларисса.

— Ну ты же женщина, а не мы? — ответил ей брат. — Тебе и провожать!

— Ребят, я и сам на ногах не стою, не хватало ещё и за даму заступаться! — я попытался отвязаться от них.

— Нет уж! «Резвиться» будете оба! Мертвецы, ночь, романтика! А иначе мы не скажем, где кладбище.

— Может, утром сходим, а? — испуганно спросила Кларисса.

— Если тебе страшно, то займусь я, со своими подружками. И пусть тебе стыдно будет, что такая здоровая кобылка боится, а трое подростков пятнадцати лет провожают парня!

— Но, но…

— Если вы так боитесь, — философски заметил я, — то пойдёмте все вместе: школьники, я и Кларисса. Большую компанию в пять рыл все бандиты будут обходить стороной.

Сказано — сделано. Пока Билл отзванивался подружкам, мы с Клариссой собрались и даже выгнали из пристройки какую-то старую тарантайку. Оказывается, у неё были права и машина — подарок от мамы. Туда-обратно в город возила себя с братом. У страха глаза велики — отправляясь в дорогу, девушка взяла биту, а беспечный Билл — бутерброды и фотоаппарат. Ну, а я — лопату, и отбиться легко, и копать быстрее! Ехать надо было километров двадцать. Больше спорили, чем добирались. Я на переднем сиденье рядом с Клариссой. Троица подростков на заднем, шушукались и ехидненько смеялись над своими шутками и над нами. Билл сидел в серединке между своими одноклассницами и постоянно ойкал, когда его «случайно» задевали и лапали девчонки.

— Я же говорила, что будет закрыто, — недовольно уставилась на меня Кларисса. — Эх, парни! Всегда глупости в голове.

— Так оно и задумано! Охрана ночью далеко не видит, а то и спит. Людей и плакальщиц сейчас нету, перелезу через ограду без проблем.

— ПерелезЕМ! — ответили хором подростки, они не собирались отпускать меня одного на «весёлую вечеринку».

— Ну, раз все в деле, тогда... Молодёжь, идите в сторожку, или как тут называется здание охраны, и плачьтесь, что мама-папа потеряли тут документы-кошельки. Кого хоронили, не помните, пусть назовут всех свежепогребённых, по возможности, не только за сегодня! Говорите: «Да-да, мы согласны завтра подойти, но раз уже приехали, скажите хоть, под какими номерками хранятся. Мы с утра там поищем!» В общем, узнайте всеми правдами и неправдами, где свежие могилки.

— Ни хрена себе хоррор-челендж, мы что, будем трупы откапывать? — спросила одна из подружек парнишки. — Билл, а ты не боишься?

— Мне с вами море по колено!

Им понадобилось минут десять, чтобы со слезами, почему-то мальчика (!), узнать, где прошли свежие похороны — два захоронения сегодня и две вчера. Хотели узнать больше, но их просто вытолкали взашей. За это время я нашёл тёмное место у ограды, чтобы перелезть через двухметровую стену!

— Так, я первый, потом бросайте мне воду — это чтобы руки мыть — и лопату. Фонарь я взял с собой. Если кто хочет остаться, самое время.

Молодежь ничего не боялась и полезла вслед за мной, Кларисса долго колебалась, но осталась сторожить машину — вдруг её угонят? Девочки-подростки пытались пошутить про трусишку, но я шикнул на них, и мы полезли на другую сторону стены. Приземлившись сам, я помог остальным спрыгнуть и уверенно пошёл в направлении правильной могилы, прекрасно ориентируясь в темноте.

— Постой, Рик, ничегошеньки не видно, давай включим фонарики!

Детишки, как слепые котята, таращились во все стороны, ничего не видя, и боялись включить свет, оповестив тем самым охрану поблизости. Пришлось взяться за руки и идти четверым след в след.

— Ты что, видишь в темноте? — спросила одна из девушек, — Облачно же, ни звезд, ни Луны!

— У меня такой же к вам вопрос, а вы, что, не видите ничего?!

Кажется, это я не догоняю, они как раз таки нормальные и слепые, это со мной что-то не так! Я же не летучая мышь, не «вижу» через ультразвук. И не инфракрасный прибор, типа ПНВ, чтобы дифференцировать остаточную теплоту предметов цветовым фоном. Неужели ещё один плюс к копилке, предустановленной во мне [Системой]? Сколько ещё во мне сюрпризов таится? И где, чёрт возьми, инструкция?! Хотелось бы знать все свои плюсы и минусы, чтобы пользоваться преимуществами.

— Так, ребята, мы на месте. Не знаю, чего вы хотели увидеть, но я сейчас копаю яму, зачем и почему, вам знать не полагается. Если хотите пощекотать нервы, то пусть будет что-то жуткое. Не включайте свет и не смотрите, что я делаю, пожалуйста!

Ребятки согласились, теснее прижались друг к другу и тихонько зашушукались. Включили телефоны, но там света с гулькин нос, только чтобы темноту и страх разогнать вокруг себя. Ну, а я, пусть и не бодренько, но копал могилу, жалея, что помощников нет, а я пока слишком слаб. Что ж, свежие могилы копать легко, земля ещё не осела и не утопталась в один комок, хоть руками разгребай.

Минут через пятнадцать я, обливаясь потом, выдрал фомкой заколоченную крышку гроба. Хорошо, что я такой умный, ни черта не помню себя прошлого, но знаю, что мне пригодится при расхищении могил. Здесь лежал мёртвый старик, и чего с ним делать? Как из этой консервной коробки добывать вкусную начинку? Очистив лопату от грязи, пару раз ударил острой кромкой по черепу. Орешек раскололся, и я, недолго думая начал пожирать мозги. Очень аппетитно! Никакая еда не сравнится, хотя кажется, в первый раз было вкуснее. Может, возраст старика даёт о себе знать, или то, что труп не первой свежести. Если он лежит тут один день, это не значит, что преставился только вчера. Чтобы не оставить следов, пришлось потратить время на заколачивание крышки гроба обратно, вместо молотка пользуясь той же фомкой, а потом зарыть гроб. Затем, помыв и вытерев руки и лицо от остатков пикантной еды, я направился к своим.

— Ну, и зачем я вас взял?! — спросил я «слепцов». — Вам здесь интересно?

— Если бы не было так жутко, то стало бы скучно, — философски отметил парень.

— Ничего, прикольно, хоть обнимаемся с Биллом, — ответила одно из девушек.

— Я найду вам работку, ребята, устал как собака! Теперь вы будете мне помогать рыть следующую могилу. И ты, Билл, отлынивать не будешь, наравне со всеми копать! Сильнее станешь, крепче!

— И стану, как баба! — нервно заржал парень.

Долго ли, коротко ли, мы добрались до второй могилы. Детки копали, я отдыхал, потом отгонял их метров на тридцать, чтобы не глазели за чужими тайнами и… лакомился мозгами, а затем сам всё и закапывал. Один раз они даже захотели взглянуть на труп, но не впечатлились. В четырёх гробах — три женщины и один мужчина. Вкус мозгов разнился от свежести мяса и возраста препарируемого. Чем старше и больше просрочено, тем хуже. Думаю, это всё связано напрямую с [Системой]. Она таким образом даёт знать о том, что качественнее развивает меня в этой РПГ в реале. Чем вкуснее мозг, тем больше мне перепадает «опыта».

А вот на третьей могиле случился прелюбопытный казус. Детки выкопали, отошли подальше, а я, выломав крышку гроба и проломив череп, уже начал лакомиться, как вдруг услышал шум. Но это были не Билл с подружками, они находились с другой стороны. Я притаился снизу ямы — надеюсь, они не слышали удары моей лопаты. Ещё не хватало от охраны отбиваться и школьников выручать. Но, как оказалось, это были такие же люди, только без мозгов, даже съесть нечего. Шучу, конечно — но как относиться к людям, которые проводят какие-то странные ритуалы, поклоняясь Сатане?!

— Вон оно, свежее захоронение! — услышал я женский голос. — Я установлю фонарики.

— Тогда я рисую пентаграмму. — раздался голос второй женщины.

— Девочки, а чего тут так грязно, везде земля рассыпана комками? — ещё один голос, на этот раз мерзкий и недовольный. — Они что — забыли закопать гроб?!

— Да уж, ленивые уродки ничего до конца не доделывают, но нам же легче, быстрее раскопаем гроб!

Я чуть приподнялся над поверхностью земли и убедился, что невдалеке от меня стояли три женщины. И надо ж было такому случиться — им нужна та самая могила, где я сейчас нахожусь. Меня они не видели — такие же слепыши, как и все люди. Но раз они решили выкопать труп, то рано или поздно меня обнаружат. Что же делать?! Одна из них направила фонарь на надгробие, а я сильнее вжался в землю внизу.

— Мэри Стюарт, пятьдесят три года. «Я наконец нашла, где припарковаться» — интересная эпитафия!

— Я нарисовала баллончиком пентаграмму! Что дальше?!

— Слава Люциферу! — запричитала нараспев вторая.

— Чё ты несёшь, дура? — спросила третья.

— Призываю нашего Сатану! — ответила ей вторая.

— Сначала надо свечи в углах расположить, а уже потом орать!

— А труп? — вмешалась первая. — Сначала надо выкопать свежака, потом расположить руки и ноги внутри нарисованной пентаграммы, затем свечи зажечь! А уже дальше молитвы и призыв к Люциферу!

Девушки ещё что-то говорили, и достали лопаты для выкапывания могилы, а я в этот момент усиленно думал, что делать, чтобы не обнаружить себя. Как минимум — обмазаться грязью и кровью, чтобы потом меня не опознали. Быстро сделав задуманное, я притворился мёртвым в узкой вертикальной ямке. Одна из дам, как я впоследствии узнал, с лопатой почему-то Кэмпбеллов подошла к краю и осветила меня фонарём.

— Слушайте, они что, забыли закопать тело?! Она тут без гроба валяется просто так. Страшная какая, что, помыть не могли?

— И вправду! Бывает же... Может, грязная, потому что похоронили живой? Она выползла и измазалась.

— А почему она тогда мертвая сейчас?!

— Ну, не знаю... Испугалась, поняв, что мертва — и умерла.

— Как можно понять, что ты мертва, и умереть от этого?!

— Может, она мертва, но спит? Живая мертвечина, помните фильм?

— Мы сюда приехали поиграть в Люцифера и Чёрную Мессу! Зомби антураж — это из другого кино!

— МОЗГИ! МОЗГИ-И-И! — завопил я как можно более жутким и замогильным голосом. Для пущего эффекта поднял руку, в которой у меня оставались мозги той покойницы, и стал на виду жрать их, чавкая и хрюкая.

Женщины остолбенели, направив все три фонаря мне в лицо, наблюдая, как я доедаю остатки своей трапезы. Закончив, я вперился в них взглядом — наверное, выглядело это страшно, учитывая моё измазанное жуткое лицо. Вытянув к девушкам руки, я опять завопил:

— МОЗГИ! ЕЩЁ МОЗГИ-И-И!

Наконец дамы пришли в себя — а кому охота умирать съеденным заживо? — и бросились бежать в сторону, где, не шевелясь, притаились мои знакомые. Блин, это же лопата семьи Кэмпбеллов, они спросят с меня за неё. Дамы, побросав все свои пожитки, свалили в туман с чужой лопатой. Пришлось бежать за ними, но куда мне с моей скоростью за столь прыткими особами?! Пробежав стометровку, я вернулся к своим. Легонько пнул лежавших вповалку друг на друге и трясущихся подростков. Это они ржут так, что ли? Не от холода же, летняя ночь на дворе!

— Эй, вставайте. Чё разлеглись?

— Тётя-зомби, не ешьте нас, — жалостливо заскулила одна из девочек.

Оказалось, что меня освещал один из фонарей, выпавших из рук убежавших сатанисток. Поэтому, увидев такой ужас, подростки, потеряв дар речи, просто вжались в землю, притворившись ветошью.

— Да это я, блин. Просто измазался грязью, чтобы напугать тех дурочек, призывавших Люцифера.

Минут пять я приводил в чувство икающих от страха, обнимающих меня и плачущих детей, пока они не успокоились. Пришлось собрать чужие вещи — сумки мне даром не нужны, а вот немного налички я вытащил. Покидав все ненужное мне имущество в гроб, мы зарыли его и подравняли землю над ним.

— Ну что, назад? — спросил заискивающе Билл. — Нам троим приключений достаточно на сегодня!

— Ага, сейчас! — я был безжалостен. — Осталась последняя могила, и потом домой.