— Ну что — хватит? — сказал я ей, туго перевязывая культю жгутом, найденным в лаборатории. — Если вовремя перетянуть рану, то кровью не истечешь, у тебя ведь столько мяса и конечностей осталось. А у вас есть взвод калечных боевиков? Или ты теперь безработная?

— Пустят пулю в лоб и скормят крокодилам! — пришедшая после истерики в себя женщина харкнула в меня. — Я скажу всё, только обещайте, что убьёте меня быстро и безболезненно!

— Клянусь низвергнуть тебя в Ад микроскопом по кумполу! — честно пообещал я ей, вытирая плевок с лица.

— Никогда не доверяла парням, все свои слова можешь натянуть себе на член, они ничего не стоят. Пусть клянётся женщина, она тут старшая.

— Вообще-то он тут самый страшный и старший, я его сама боюсь! — ответила Лиза, видимо, её проняло шоу — кормление моих пупырчатых друзей. — Ладно-ладно, клянусь!

Сексистка, которая не верила в «мужское слово», успокоилась и честно ответила на все наши вопросы. Мы узнали, где находится ближайший телефон, чтобы вызвать полицию. А ещё — что здесь располагалась тайная правительственная организация. На вопрос, почему тогда тут такое творится, и зачем они схватили нас, гражданских, и пытались убить, она ответила:

— Партий в Городе много, не все довольны местной элитой, которая подтасовывает результаты выборов. Мы готовим переворот, а случайные свидетели ликвидируются. Ничего личного, просто политика!

Здесь располагалась лаборатория, которая вполне успешно синтезировала сыворотку из крокодилов. Вводимая в женщину-боевика сыворотка делает человеческую кожу очень крепкой, заменяя бронежилет, и её не берут обычные пули.

— А не проще надеть бронежилеты, взять автоматы и брать правительственный бункер? — спросил я, — Зачем чесать правое ухо левой ногой? Вы слышали о бритве Оккама?! Был такой монах! «Не следует множить сущее без необходимости».

— Монах? Мужик? Вы же тупые, что вы понимаете в тонкой политике!

— Ты уже задрала! — разозлился я. — Тебя что, парень бросил?!

— У меня его никогда и не было! Вам нравятся только сисястые и попастые, как это, — она кивнула в сторону Лизы, — уродливое, после пыток, уёбище! Теперь-то ты точно её бросишь.

— Я сейчас повторю эксперимент с крокодилами! — попытался я вступиться за Лизу.

— Ты же поклялся, — в страхе отпрянула женщина.

— Ну я же «мальчик», что с меня взять? Мужчина слово дал — мужчина слово забрал,— пожал я плечами. — Да шучу я, продолжай!

Заговорщицы не хотели гражданской войны. Некая маленькая группа безоружных женщин после проверки проникнет во Дворец Круглого Стола. Там, пользуясь своей почти неуязвимостью, они разоружат охрану и казнят правительство Старших Сестёр и саму Мать Города. И сразу наступит истинная демократия, счастье, свобода и сестринство! Дальше пошла муть, достойная секты, налицо промытые мозги…

— Бла-бла-бла, где взять сыворотку, где все ваши запасы?!

— На хрена она тебе? Это только для взрослых тёток, — брякнула блондинка, но когда я нажал ей на культю, заверещала и поправилась: — Тсс, как же больно. Прости, умоляю! Они... набрали... дай отдышаться, не трогай, я всё скажу! Там почти два с половиной литра! Всё здесь на складе ниже, охраняется… Одного миллилитра сыворотки хватает на десять минут действия бронекожи. Только глаза нужно защищать отдельно, и это не спасает от крупнокалиберных и бронебойных пуль.

Около двух с половиной тысяч десятиминуток?! Это примерно семнадцать дней, которые можно использовать время от времени, в случае опасности, растянув хоть на всю жизнь!

— Я всё рассказала, отпустите меня, вы обещали!

— Я поклялся только за твою лёгкую смерть. — ответил я, взяв в руки оружие. — Прощай, мой колючий ёжик светлых волос, поцеловать тебя за хорошие новости, или умрёшь не целованной калекой?!

— Да пошёл ты в пиз…

Микроскоп ударил и не дал ей договорить, выразить столь ценное мнение преступницы обо мне — какая жалость!

— Лиза, разделимся! Ты направляешься к телефону и звонишь в полицию, но там могут быть их люди! Звони повсюду: МЧС, скорую, хоть газовую, какие у вас ещё есть службы, на телевидение и радио! Где-то будет положительный для нас эффект.

— А ты? Мы разве не должны держаться вместе?! Ты разве не смотрел фильмы? Всегда, когда команда разделяется, начинаются неприятности с каждым по отдельности.

— Подумай, вдруг она нас обманула, а там ожидает засада? Я попробую пробраться в другие места и позвонить оттуда! Не держи все яйца в одной корзине.

— А ты разве не держишь свою пару поблизости?!

— Лиза, я рад, что ты раздухарилась и окончательно пришла в себя! Но не время для похабных шуточек! Будь сознательной гражданкой, мы обязаны выжить и сообщить о грядущей катастрофе. Погибнут миллионы, канет народовластие! Вспомни устав и те патриотические речи, которые вам говорили в школе и в армии!

— Наши матери образовали в этом Городе новую нацию, зачатую в свободе и верящую в то, что все люди рождены равными! — Лиза вспомнила своё солдатское прошлое сержанта и вытянулась по стройке смирно, отдав мне честь. — Мы не можем предать старые идеалы, какие бы испытания ни терзали нас, мы обязаны отстоять свободу! Демократия в опасности, мы должны победить террористок, мэм… сэр!

— Вольно, сержант! — рявкнул я ей, будто на плацу. — К пустой голове руку не прикладывают. Приступить к исполнению приказа, в бой не лезть без крайней необходимости. После звонка спрятаться, и сдаваться, только убедившись, что приехали «свои-свои», не перепутав с этими — «свои-чужие»!

Кажется, они все тут с промытыми мозгами. Лиза легко поверила в ересь про спасение Города. Но важно, что мы разделились, и никто мне не помешает пробраться за сывороткой.

Получается у каждой группы влияния наверху своя суверенная демократия в пользу очередной «честно-избранной» верхушки волчиц-победительниц. А ведь совсем недавно, читая про местный строй и политику, я не хотел влезать ни в какое кубло змей и скорпионов!

Лиза пыталась привести своё лицо хоть в какой-то относительный порядок, чтобы сойти за свою, если встретим кого снаружи. Мы переоделись в чистое, взамен окровавленного рванья, поверх накинув лабораторные халаты — всё из того, что здесь нашли или стащили с убиенных. А затем мы растворились в длинном коридоре, разделившись в одном из его разветвлений. В некоторых закрытых кабинетах и правда слышались голоса, но я, не мешкая, быстро проник в нужную мне точку, указанную блондинкой. Тут и вправду была охрана: две вооруженные дамы, подойти незаметно к ним сквозь голые стены коридора не представлялось возможным. Они охраняли обычную стальную дверь. Чтобы солдатки не уставали, здесь находилось ещё несколько стульев, и всё. Конечно же, дамы стояли и вели беседу, повернувшись к единственному проходу в коридор из своего тупика, поэтому сразу заметили меня.

Пришлось импровизировать. Я просто пошёл к ним тихо и спокойно, чуть насвистывая мелодию, мол, я тут свой, всё так и должно быть. Допустим, это смена караула или лаборант в халате — всё нормально, не обращайте на меня внимания. Одна дама, лет за сорок, с жёстко перетянутой косичкой сзади, другая максимум лет тридцати, коротко стриженая. Стоит ли говорить, что, как и все встреченные в подземелье, они были хорошо сложены и физически развиты? С меня ростом, в разгрузке и, к сожалению, с не пустой кобурой на поясе.

— Стоять! Ты кто? Откуда? — остановила меня та, что помоложе, и, вытащив из кобуры пистолет, направила его на меня. — Посторонним вход запрещен! Что ты здесь делаешь?

— Да ладно тебе, он же парень, какая от него может быть опасность? — возразила вторая, оценивающе рассматривая меня с головы до ног.

— Он не доходяга какой, посмотри на его ширину плеч и мускулы, не стоит думать предвзято! Мы на службе, и у нас есть устав!

Точно, как я мог запамятовать! Разве в этом женском мире меня могли принять за своего?! Тем более, на секретном объекте, где мужчинам не место. Что же делать?!

— Ты потерялся? — более мирная вторая стражница направилась ко мне, отстёгивая на ходу наручники. — Придётся арестовать тебя до выяснения обстоятельств. И очень тщательно обыскать, вдруг у тебя есть ствол, и я не про тот, что между ног! Хотя я бы тебе позволила отстреляться в меня…

Только этого мне не хватало, я ж вам не в Матрице, чтобы от пуль уворачиваться. Делать выкрутасы, как в боевиках, прячась за спиной дамы с косой, пока молодая стреляет в нас?! Даже в фильмах это получается у дублёров после десятков провальных дублей! Да и шум пистолетных выстрелов, привлекающий внимание других врагов — это последнее, что мне нужно. Как же не стать арестантом, но и не быть подстреленным?! Женщина протянула ко мне жадные ручки, цокая языком. Она хочет меня задержать или облапать?!

— А правду говорят, что в этом мире женщины просто не могут устоять перед красавцем, особенно таким, как я? — мгновенно выдал я на-гора свой план. — А что будет, если я при этом начну раздеваться и недвусмысленно намекать на акт… патриотизма?

— Какой-какой акт? — сглотнула слюну мирная стражница постарше и опустила руки с наручниками, так и не воспользовавшись ими.

Лицо и волосы у меня были более-менее чистые, помыл их в раковине водой. Как-нибудь сойду за их сексуальную фантазию. Я сбросил халат и неуклюже попытался медленно раздеваться, изображая танец.

— Вы — патриотки, которые служат народу, защищая нашу демократию от диктатуры, захватившей Город. Я патриот, но мужчина, поэтому не могу отстаивать свободу с оружием в руках, зато я могу дарить любовь милым дамам. Разве это не патриотический акт любви к Родине и вам?

— Что он несёт?! — спросила осторожная первая дама, которая так и не убрала с меня прицел пистолета. — Ты чего застыла? Выпроводи его отсюда!

Вот же зараза недоверчивая, что делать теперь? Но спасла меня распалённая вторая дама.

— Может, у нас мужское крыло «Сестринского круга» появилось? Мальчик просто хочет станцевать стриптиз или что-то больше. Гвен, ты чего ломаешься?! Кто из вас пацан-целка?! Он или ты?

— Но устав караульной службы гласит…

— Парень, — старшая бесцеремонно прервала подругу, — о чём мечтают солдатки здесь одни, вдалеке от вас? Только об одном…

— Как об одном?! А закусить? — съехидничал я.

Кажется, лёд тронулся, можно командовать парадом. Расстегнув рубашку и явив частично свою обнажённую голую грудь дамам, я взял за руку стоявшую возле меня женщину и повёл её поближе к двери склада. Та, что помладше, пистолет так и не убрала, но я приближался, а она не стреляла — это уже хороший результат. Лишь переместила прицел на мою голую грудь и пыталась что-то высмотреть там рентгеновским зрением, судя по широко открытым глазам. Надо после сеанса стриптиза попросить у неё снимок флюорографии — ничем не хвораю, часом?!

— Стой, не приближайся!

— Я лишь хочу станцевать для вас, она сядет на стул, а я расположусь сверху!

— Заткнись, Гвен, он ко мне пришёл, не к тебе!

Пританцовывая, я снял рубашку. Та, что добренькая — не-Гвен с косой, давно уже витала в облаках и ставила мне засосы на груди. Они что, не знают? Трогать тело стриптизёра строго воспрещается, грубые проказницы-солдафонки! Или они не отличают проституток от акробаток на пилоне-шесте?! Украдкой я поглядывал на Гвен, она пусть и покраснела, но пистолета и глаз с меня не сводила.

— Может, уединимся в этой комнате? — указал я на закрытый склад, где находились запасы нужного мне лекарства. — Не будем же мы этим заниматься при посторонних, я стеснительный!

— Туда нельзя, иначе взрослые тётки оторвут нам всем троим головы!

— Совсем-совсем? — продолжал я изображать дурачка и подмигнул не-Гвен. — Не здесь же нам этим секситься?!

— Никак не получится, — хрипло отвечала не в меру распалившаяся дама, на которой я приседал и ерзал. — А давай пойдём ко мне в казарму. Тут, правда, далеко, но попытаемся пробиться через толпу изголодавшихся по мужикам баб!

Ну, раз вы по-хорошему не понимаете, то на хрен вы мне нужны?! А ведь я хотел оставить вас живыми.

— Тогда я чуть-чуть станцую на коленях у нашей буки — Гвен. И пойдёмте в нумера!

— Не положено, — нервно и неуверенно ответила девушка помладше, но я посадил её на стул и начал танцевать перед ней.

Через минуту мы уже целовались, и она отложила свой пистолет. Чуть позже я спросил её на ушко: «Не хочет ли Гвен уединиться со мной за этой дверью, чтоб далеко не отходить?» Но, как и следовало ожидать, получил отрицательный ответ. Мне было хорошо, я поддался атмосфере и энергии, бьющей в меня молниями от двух дам, и совсем забыл, для чего я здесь. Может, плюнуть на всё?! Забыться тут с ними на пару дней?!