Проснувшись, Роберт отточенным движением мгновенно поднялся и оделся. Этот мужчина преклонных лет с крайне мускулистым и развитым телом привык вставать еще до восхода солнца со времен службы в армии. Он уже не был армейским магом, но солдатская выучка так просто не выветривается, отчего каждое утро авантюрист привык встречать в одиночестве, занимая себя чем-нибудь, пока все остальные не встанут. В прочем, сильно это Роберта не сковывало, ведь жил он один в снимаемой комнате на втором этаже таверны, а мысль лечь спать и еще понежиться в кровати магу в голову даже не приходила, ведь он был человеком действия, и одна мысль о пустой трате времени сводила мужчину с ума.

Поэтому начал свой день Роберт привычно: зарядкой. Поддерживать тело в тонусе крайне важно, если хочешь прожить дольше, а особенно важно это в работе авантюриста. Когда маг закончил с упражнениями, которые можно выполнить, не покидая комнаты, чтобы не сидеть, сложа руки, он взялся за починку шкафа: его дверцы закрывались с видимым усилием, явно не подходя по размеру. Само по себе это Роберта не смущало, но он брался за любую работу, раз была свободная минута. Спустя время работа наконец была закончена, и довольный авантюрист спустился в саму таверну. Поздоровавшись с постояльцами и владелицей таверны, а также плотно поев, он вышел на улицу. Формально, это был выходной день, но лидер отряда продолжал им оставаться и в нерабочее время, поэтому он должен был навестить членов своего отряда, проверить, что у них все в порядке, что они не нуждаются в его помощи, и уже затем заниматься своими делами. Поэтому авантюрист отправился в путь.

Первым в списке посещения был Клейн – Роберту надо было провести оценку добытых вещей, а делают это священники Арониса в храме. Городок, в котором жили авантюристы был очень невелик, так что и храм Слепого Господина тут был лишь один, и именно его настоятель приютил сироту, ставшую паладином в их группе.

Роберт зашел внутрь храма и встал у стены, почтительно склонив голову: он пришел во время службы, и не хотел мешать верующим. Стоя на парапете, огромная фигура старца-настоятеля внушала тепло и покой, пока сам он читал священные тексты, наставляя прихожан. По бокам же стояли послушники и священники, помогая пожилому мастеру, и молясь. Среди них стоял и Клейн, откровенно клевавший носом. Видимо, кого-то даже многолетняя жизнь в храме не может приучить к раннему подъему.

Роберт смотрел на молившихся, ожидая конца службы. Сам маг Аронису не поклонялся, но и атеистом он не был. Вообще, сложно быть атеистом, когда каждый день в подземелье видишь чудеса, посланные божеством. Роберт верил в Пятерку, но не относил себя к почитателям ни одного из божеств, каждый из них ему чем-то не нравился. Так, Слепого Господина авантюрист не любил из-за того, что ему не нравилась сама мысль о том, что все в жизни решается лишь броском кубика. Это обесценивало человеческий труд, пот и кровь. Так и подмывало бросить любые старания, плыть по течению реки, приговаривая «если повезет – все и так образуется, а если не повезет – то и смысла стараться нет». Это бесило бывшего солдата, привыкшего всего добиваться своими силами, не полагаясь на случай.

Стальное Пламя не нравился Роберту из-за излишней прямолинейности и импульсивности. Все его последователи были скоры на решения, не привыкли подолгу над чем-то раздумывать. Золотой Дракон был слишком алчен, и любую вещь, даже саму жизнь, оценивал в количестве золота. Врата, Считающие Души… Священникам Врат склонен некий фатализм и отрешенность, и Роберт не хотел смотреть на жизнь и других людей, как они. Не нравился магу этот взгляд. А Серый Глашатай… Роберт даже не рассматривал возможность поклонения божеству предательства и убийств.

Наконец, служба закончилась, и к магу, наконец, подошел настоятель:

– Здравствуй, сын мой. Тебя что-то гложет, или тебе опять требуется чудо опознания?

– Здравствуйте, преподобный. Меня интересует чудо.

– Жаль, жаль. Ты уже далеко не молод, тебе бы подумать о своей душе. Если решишь все же исповедаться – я всегда буду рад. – С отеческой улыбкой произнес священник, и даже Роберту стало теплее на сердце.

– Спасибо, я это очень ценю. Может, когда-нибудь, но сейчас я лишь за чудом, да навестить Клейна

– Ох, этот ребенок… – старец тяжело вздохнул. – Спасибо тебе, что присматриваешь за ним. Он не слишком много проблем доставляет?

– Нет, что вы, святой отец. Он хороший парень. Взбалмошный, но хороший. И как к паладину у меня нет к нему претензий.

– Верно, он хороший мальчик. Только ты построже с ним будь, а то если его не пинать – расслабится. Вскоре он закончит с уборкой, и вы сможете поговорить, а я пока сам оценю твои вещи, хорошо?

– Ох. – Произнес маг. – Разумеется, спасибо. Только... Клейн сейчас должен убираться? А то он, кажется, уснул, опершись на полку. Святой отец, у вас вена на лбу очень видна стала, все хорошо?

– Да, да. Спасибо за заботу, сын мой. Все прекрасно. Дай мне секунду, я поговорю с юношей.

Если бы Роберт хуже знал отца-настоятеля, он бы, грешным делом, подумал, что тот в гневе, а нежная святая улыбка лишь скрывает злость, и что Клейна не ждет ничего хорошего. Но маг знал, что, разумеется, этого быть не может, ведь перед ним стоит самый любимый, спокойный и мудрый священник в стране. Тем временем настоятель подошел к Клейну, пускающему слюни на полку храма, которую должен был вытирать, и нежно положил ему руку на плечо.

– Сын мой, ты хорошо себя чувствуешь? – ласково тихо проговорил священник, проснувшемуся пацану. – Возможно ли, что ты плохо спал сей ночью? Не хочешь ли выйти, да обсудить это?

– Ч-что? Ох, мастер-настоятель, я тут это… Вода на тряпке кончилась, вот я ее и решил смочить.

– Слюной. Какой ты умный и работящий мальчик, как я тобой горжусь. Извини, что отчего-то подумал, что ты заснул в храме Божьем, когда делал уборку в нем.

– Ох, да ничего страшного, со всеми быва… Ай! Мастер, пожалуйста, отпустите, вы мне сейчас плечо сломаете.

– Что ты, милый Клейн, что ты. Пойдем-пойдем за дверь, поговорим, не будем смущать прихожан.

Когда, спустя время, Роберт закончил с определением ценности вещей и убедился, что у Клейна все хорошо (отец-настоятель сказал, что тому нездоровится, и они справятся сами), маг двинулся дальше. Он зашел к Изабелле, немного с ней поболтал и узнал, что девушка собирается весь день заниматься шитьем, да чтением. А когда она узнала, что мужчина собирается на рынок, продавать вещи, бывшие у гоблинов, то сразу предложила свою помощь.

– Спасибо, но, пожалуй, я справлюсь и сам – ответил ей Роберт. – Мне кажется, это… немного не твое. Но за предложение спасибо

– Ох, и правда… – смутилась девушка, густо покраснев. Видимо, она вспомнила прошлый их такой поход. Тогда, когда она пыталась торговать, первый же торговец накинулся на нее как ворон, довел до слез, и заставил снизить цену почти втрое от справедливой цены, после чего еще заставил наивную друидку много раз извиняться, что она пыталась его обмануть. – Ну… Т-тогда удачи!

И Роберт ушел чтобы зайти в магазин, находящийся в нескольких минутах ходьбы от дома Изабеллы. Над входом была красиво выгравирована надпись «Зелья и травы Роз». Авантюрист зашел внутрь, мгновенно столкнувшись с парой синих глаз, ледяным взором оценивающих мужчину. «Ни капли клиентоориентированности» подумал про себя маг, улыбаясь и здороваясь с крохотной владелицей сего острого взгляда, стоявшей за стойкой лавки:

– Доброе утро, Аня, сегодня тебя за стойку поставили?

– Утро, авантюрист. Вам что надо?

Роберт тяжело вздохнул: каждый раз, когда Аня не вела себя как надменный ребенок или не была весела, она была невероятно холодной и жестокой. А весела она была лишь когда убивала кого-то, что, если честно, не могло не беспокоить ее лидера отряда, он далеко не был уверен, что это нормально для девочки ее возраста. Сам-то он девочек не растил, так что не мог говорить наверняка, но все же… О, а еще Василию каким-то чудесным образом удается разбудить в Ане ту маленькую девчушку и растопить ее сердце. Как ему это удается? Роберт бы попросил помощи, да только лучник жил в нескольких часах езды от города, поэтому был единственным членом отряда, которого Роберт не собирался навещать.

– Я пришел проведать, все ли у тебя хорошо…

– Все хорошо. Можешь идти.

– …И продать те грибы, что мы собрали в пещерах гоблинов.

– Славно. Среброгриб. Возьму по семь серебряных за штуку.

– Эй-эй-эй, Ань, его рыночная цена – восемь серебряных, я же знаю.

– Ладно. – Закатила глаза девочка. – Тогда шесть с половиной.

– Эй, ты же уменьшаешь цену! Ты должна была наоборот, повысить ее!

– Не должна.

– Но…

– Шесть серебряных и тридцать медяков.

– Аня, мы же товарищи по отряду, – взмолился лидер

– Шесть серебряных. Если чем-то недоволен – иди в другой магазин. Только, вот незадача, он в другом конце города, да владеет им старая безумная бабка, которая даже не поймет, что ты ей предлагаешь и назовет вообще случайную цену.

Роберт знал это, и вообще не хотел испытывать удачу с Старой Гретель. Поэтому, скрепя сердце, согласился, отдавая, вообще-то, весьма редкие грибы, за три четверти их стоимости.

– Господи, вся в мать! – раздался голос, и позади Ани появился ее отец, владелец этой лавки, прекрасный чувственный человек. Он со слезами гордости на глазах смотрел на свою дочь, прикрывая рот рукой. – Какая ты у меня умничка выросла, Анюшка! Я так тобой горжусь, так мастерски скинуть цену, не прогибаясь даже под своего лидера! Это и называется бизнес! Никакой жалости, всегда иди до конца, не сдавайся!

– Чему вы вообще ее учите!? – воскликнул опечаленный Роберт, забирая заработанные крохи, которые позже ему придется поделить между семерыми членами отряда.

– Тому, что надо все нести в дом! – гордо ответил мистер Розенарм.

Роберту было нечего на это ответить, и он покинул лавку, краем глаза заметив хищную жадную улыбку маленького ассасина, стоявшего подле отца. Лишь с одним маг мог поспорить: Аня не была копией матери. Слава богу, хотя бы часть характера ей досталась от отца, и она не была настолько бессердечной, как мать. И спасибо.

После неудачи в лавке Розенармов Роберт распродал все остальные трофеи за гораздо более выгодную цену. Все же, двадцать шесть очков харизмы сильно влияют, когда имеешь дело с торговцами! Если, конечно, у них есть чувства и душа, а маг подозревал, что это у Ани отсутствовало, ну или почему на нее вообще ничего не действовало!? И следующего товарища Роберт нашел в тюрьме. Глен храпел громко и протяжно, как умеют храпеть лишь дварфы, лежа на мокром каменном холодном полу в сырой камере, и, видимо, его вообще ничего не смущало. Роберт тяжело вздохнул:

– Пьяный дебош?

– Пьяный дебош. – Злобно подтвердил стражник с синяком под глазом. Что ж, видимо, в этот раз Глен был против, когда его в очередной раз пытались изолировать блюстители порядка. Роберт потянулся за кошельком дабы заплатить аванс за товарища, но стражник остановил его:

– На этот раз двадцать серебряных. Он напал на стража закона. Это вообще-то серьезное преступление!

– Да, конечно, сэр, я все понимаю. –  покорно ответил маг, доставая деньги. – Вот залог, и вот еще пять сверху. Очень надеюсь, что это поможет вам забыть сегодняшний инцидент, и мы можем разойтись друзьями.

– О, никаких проблем! – радостно ответил стражник, уже не так беспокоясь о своей травме. – Всего вам хорошего, сэр, и удачи на работе!

Роберт мило попрощался с довольным стражем, и, взвалив на себя храпящую тушу дварфа, покинул сие прекрасное заведение. И хотя пришлось заплатить почти в два раза больше обычного, мужчина не был опечален, ведь за Глена он расплачивался из доли Глена. Тут из-за спины мага раздалось пьяное бормотание:

– Дерись со мной…

– Нет. Ты ж вусмерть пьян. Тебя сейчас и младенец изобьет.

– С-сам ты младенец! Ик! А спорим… Спорим, я сам на своих двоих дойду до вон того дома, не упав? И если я побежу… Победю… Хаптьфу. Если я – да, то ты будешь махаться со мной. Идет?

– А идет.

– Хехехе, попался, тупой человечек! – радостно воскликнул дварф. Весь хмель из него вылетел, будто его и не бывало, Глен соскочил со спины Роберта, и с невиданной скоростью припустил к дому, горя желанием наконец выиграть спор, и получить обещанную драку.

– Хорошо идет… – пробормотал Роберт, спокойно глядя на приближающегося к победе гнома. Он сложил руки в магический жест и произнес, – [Земляные Путы]

Веревки земли вырвались из почвы, хватая Глена за одну ногу, и заставляя смачно упасть, приземлившись лицом в грязь. Роберт подытожил:

– Ты проиграл.

– Это нечестно! Ты жульничал! Ты крысолюд, а не человекочел!

– Да-да, у нас вообще не было правил, так что я ничего не нарушил. Раз ты проиграл, то слушай сюда. До конца дня ты не будешь пить алкоголь, встревать в драки, и любым другим образом кидать на наш отряд тень. Ясно?

– Это бессердечно, ты кусок…

– Эй, я выиграл, и мое слово – закон. – Напомнил Роберт, хорошо знавший дварфийские традиции. Глену осталось лишь обиженно сопеть. Нарушить итоги честного спора он не мог, ведь это опозорить всех его предков, а тут уж лучше сразу умереть, поэтому берсерку не оставалось ничего кроме обиженно кричать гадости вслед человеку. Наконец, обезвредив дварфа, Роберт пошел к последнему члену отряда.

Лия с самого утра хлопотала по дому, не смолкая ни на секунду. Она в красках и по ролям рассказывала своему отцу все, что с ней произошло за последние дни:

– …и вот, тот самый мальчик-паладин, ну, помнишь, в моем отряде такой маленький светловолосый, человек? Так вот, этот мальчик-паладин, он как закричит: «ГОБЛИНЫ, ОНИ НА ДЕРЕВЬЯХ, ДЖОННИ!», вот смеху-то было! Среди нас еще и Джонни не было никакого. Ну, люди, знаешь, они такие, глупенькие. И на нас стали прыгать гоблины, а нам еще до их гнезда вообще-то идти и идти было, ну ты представь!? Так вот, прыгают они, и тут Роберт, наш лидер, маг земли, симпатичный такой, он еще так прикольно обижается, когда я ему белые волоски выдергиваю, так вот, он… О, Роберт, привет, а ты чего тут делаешь? Заходи давай! Вот так, одежду сюда кидай, проходи-проходи, не стесняйся! Садись давай быстрее, я тебе чай сделаю, у меня как раз листья были, я по пути к пещере нарвала. Это папа мой, да. Папа, это – Роберт, ну тот, про которого я тебе рассказывала, высокоуровневый. Ну ты чего молчишь, сказал бы хоть что, а? Нелюдимый какой. Тебе не нравится?

– Все очень вкусно, нравится. – Наконец смог сказать Роберт, уловив секунду чтобы вставить слово, пока эльфийка переводила дух для дальнейшего потока мысли. Вообще-то он даже заходить не очень хотел, не то что чай пить, но ему не особо дали выбор. Сидеть здесь, за столом прямо напротив ее отца было… некомфортно. Маг разглядывал отца Лии, пока та продолжала сотней слов описывать каждую прошедшую секунду. Перед человеком сидел изысканный красивый статный эльф. Он был одет в чистые красивые одежды небесно-голубого цвета, прекрасные, немного рыжеватые, волосы спадали ниже лопаток, а его ничего не выражающий отсутствующий взгляд безразлично смотрел в окно. Каждый раз, когда Роберт видел его, его поражала одна деталь в облике эльфа: морщины. Не то чтобы маг в принципе часто наблюдал эльфов, но это был единственный эльф с морщинами, и человеку было страшно представить, сколько же лет этому существу… Внезапно эльф повернулся к Роберту и с улыбкой произнес:

– Спасибо… Что приглядываешь за моей дочерью... С тобой она такая веселая и жизнерадостная... Когда возвращается домой, не замолкает ни на секунду…

– Что вы, это она за нами присматривает. Ваша дочь – замечательная девушка и сильная волшебница. Если бы не она, нас бы гоблины в том тоннеле и раздавили уже.

– Эй-эй-эй! – закричала Лия. – Спойлеры! Спойлеры! Я еще не дошла до этого момента, так что молчи!

– Ладно-ладно. Но ты не думала быть немного, не знаю, потише. Твоему отцу ведь даже слова вставить не удается!

– Нет… – вмешался эльф, улыбаясь нежнее. – Пусть говорит… Мне нравится слышать ее голос… Очень похож на ее мать… Лиавангарейл всегда была очень шумной девочкой… Это меня радует… Не люблю… Тишину…

Роберт вопросительно посмотрел на Лию, и увидел, как ее вечная радостная улыбка слегка дрогнула, на секунду уступая другой, более мрачной эмоции. Но секунду спустя любой след этого исчез, и девушка продолжила свой бесконечный веселый лепет под спокойную молчаливую улыбку ее отца.

Маг смог выйти из дома лишь спустя почти час. За весь день ходьбы и работы он не устал настолько, как здесь. Хотя… Слушать красивый голос Лии было… приятно. Можно было повторить в следующий раз. К тому же, наверняка ее отцу было одиноко целыми днями сидеть дома, когда его дочь пропадает, убивая где-то монстров. А кроме нее навещать эльфа никто не приходил, ведь ни с кем в городе он не общался, да и в целом был каким-то пассивным.

Закончив с делами группы в целом и каждого из товарищей «кроме Василия.» поправил себя Роберт, «Прости, Вася, я тебя люблю, но не настолько, чтобы в одну сторону ехать несколько часов на повозке. А это ведь еще если вообще кто-то согласится подвезти…». Так вот, закончив с всеми делами в ближайшем радиусе, авантюрист наконец-то смог заняться и своими делами. Он пришел к окраине города, где вовсю кипела стройка, ходили мужчины, сверкая мускулистыми, мокрыми от пота телами. Одни носили камни и доски, другие – устанавливали все это друг на друга, соединяя какой-то вязкой субстанцией, третьи – шагами меряли расстояние.

– Здравствуйте, леди! – по-армейски сильно и громко поздоровался Роберт. В ответ ему прозвучал нестройный хор мужских приветствий. Сразу же к авантюристу направились несколько особо крепких мужчин, начав уточнять детали постройки. Ответив всем, Роберт, наконец, закончил с разговорами и мог отдохнуть. Он скинул верхнюю одежду, схватил очередной блок камня, и, с тяжелым пыхтением, понес его на место.

Сам Роберт был неместный. В этот город он приехал всего два года назад, и когда понял, что здесь ему нравится, решил, что вечно жить в таверне невозможно, и начал строительство собственного дома. И последний год он ходил в приключения чтобы накопить нужную сумму, и вот, дом строился. Рос на глазах, и маг, хотя и был крепок, но не был особо силен физически, сам приложил руку к своему дому, и это заставляло его сердце радоваться, несмотря на тяжелый труд. И это был труд, который не заставлял его никого лишать жизни… Если бы Роберт умел хоть что-то так же хорошо, как убивать, может, его семья сейчас была бы с ним… Но маг отбросил все эти мысли, с головой уйдя в работу. Это не частая роскошь, ведь уже завтра надо будет снова идти в подземелье и сражаться. И убивать.