– Ну наконец-то свежий хлеб, да бокал вина! И никаких гоблинов, скелетов или дурацких древней! – В сердцах воскликнул Клейн, наслаждаясь сытным ужином в таверне.

– И культистов. И бандитов. – тихо добавила Изабелла, робко ковыряющая заказанный салат. – Хоть они и злодеи, но они люди… Убивать людей – так неправильно!

– Неправильно жрать одну траву! Так делают только коровы и эльфы! – на всю таверну воскликнул Глен, держа в руке сочную баранью ногу, с которой прямо стекал жир. Друидка от его голоса аж вздрогнула, зажмурив глаза. В прочем, она так почти всегда реагировала на буйного гнома, который был полной противоположностью хрупкой нежной девушки. А Глен продолжил наседать на нее – Ты корова или эльф?

– Я… Я не корова и не эльф… И вообще, я ничего не имею против мяса, но… Как вспомню, что я делала в облике животного… Как рвала тела гоблинов когтями, как кусала их, как теплая кровь текла мне в горло, раззадоривая… – девушка вся побелела, и с слабой улыбкой добавила, – так что, пожалуй, я все-таки листики, да корешочки пожую..

Гном пренебрежительно фыркнул, но спорить не стал. Видимо, от мысли о питье крови гоблинов у него самого аппетит немного испортился. Вместо этого он обратил свое внимание на Лию:

– А ты вот – эльф. Так с какого черта ты мясо жрешь!?

– Так вкуфно фе фесть воопще! – ответила волшебница с ртом, набитым мясным ассорти. – Пофле фтолетий еды только траф, да коры, малеха уфтаеф. А такой вкуфятины я в лефах и не пробовала!

– Да, но разве вы не должны, не знаю, любить и ценить все живое? Уважать их желания, и прочая эльфийская чушь? – не унимался Глен, а Лия, наконец, прожевавшая, ответила ему:

– О, я очень ценю желания этих вкуснейших животинок! Не желай они быть съеденными мною, не были бы такими вкусными! Я лишь восстанавливаю верный порядок вещей!

– Вау. Не думал, что из уст эльфа могут пролиться столь мудрые слова! – Гном с уважением стал смотреть на эльфийку, и, подняв бокал, воскликнул – В таком случае, тост! За то что мы жрем, а не нас!

Первой на его призыв выпить отозвалась Лия, смачно стукнув своей чашей о его, и опустошив ее за глоток.

– Кья-я-я! Умеете вы, люди, готовить! Не уйду, пока все в этой таверне не съем!

– Хо-о, тогда давай поспорим, кто осилит больше порций! – с горящими глазами воскликнул Глен в порыве азарта.

– А давай! Я отстою честь эльфийского рода!

В это время Аня потянулась к кружке с пивом, но, поймав суровый молчаливый взгляд Василия, вернулась к своей воде, поникнув. От этого зрелища Клейн усмехнулся, покачивая своим сосудом с пьянящей жидкостью, прямо на глазах у злой девчонки, и, причмокивая, пригубил чашу.

– Хорошо быть совершеннолетним, а, шмакодявка? – посмеялся он. – Хотя откуда тебе знать, хах?

– Ты меня старше всего на два года, ничтожество. Через год я и тебя, и этого полукарлика, всех перепью! И вообще, разве священникам можно пить алкоголь?

– Что есть алкоголь, как не дар милосердного Господа, дабы в нем мы, жалкие смертные, могли утопить свои невзгоды?

– Ладно тебе, Клейн, не обижай девочку. Она сегодня отлично поработала, даже уровень подняла – влез Роберт. – Лучше ешь давай, тебе надо много есть, нужно же брать силы на рост

И Клейн послушал. Он вообще слушался своего командира, и не потому, что тот был втрое старше парня, а потому что тот был отменным воином. Роберт был магом, отвечающим за всю координацию отряда, это самая важная роль, ведь лишь благодаря лидеру отряд по силе превосходит сумму его членов по отдельности. Кроме того, хотя магу было почти под пятьдесят, двигался тот отточенными движениями, не расходующими много сил, владел мечом, топором и пращей. Разумеется, Клейн был уверен, что в бою на мечах, как минимум, не проиграет своему командиру, но не уважать такого человека было нельзя. А еще, возможно, дело было в его реально высоком уровне харизмы. Двадцать шесть очков харизмы и пятнадцать – мудрости! Ты маг, или бард, или кто ты?

Позже вечером, когда все закончили с едой, группа стала расходиться по домам. Первым ушел Роберт, перед этим попрощавшись с остальными:

– Всем пока, хорошенько отдохните завтра. После этого дочистим подземелье и завершим квест. Я уйду первым, надо отчитаться перед гильдией. Еще и вещи гоблинов надо будет продать…

– Удачи тебе, и спасибо, что взвалил всю бумажную работу на себя. – Ответил Клейн.

– Ну а кто еще, если половина из вас не умеет читать и писать? К тебе, Клейн, завтра утром зайду, мне надо будет все же провести осмотр вещей, чтоб хоть знать, что продаю, и сколько стоить оно будет.

– Без проблем. Раз завтра никуда не идем, я могу тратить ману без оглядки.

Следующими ушли маленькая девочка-ассасин, и лучник. При чем, Аня непрерывно жаловалась:

– Ну и смысл тебе идти со мной, старик?! Иди домой, я не маленькая, сама дойду!

– Но я должен защитить тебя. Что бы ты ни говорила, тебе еще пятнадцати нет. Что случится, если кто-нибудь увидит такую прелестную маленькую девоньку на улице ночью совсем одну?!

– Здорово, конечно, что ты обо мне заботишься, но прибереги силы для того, кому нужна эта забота. Не забывай, я ассасин, и я гений! Если кто-то захочет что-то мне сделать, он уже больше ничего в своей жизни не сможет захотеть.

– Вот этого я и боюсь! Я провожаю тебя чтобы защитить этих несчастных! Я знаю, что ты сильна, чай, не раз это видывал своими глазами. Но вообще, как твои родители разрешают тебе заниматься таким опасным делом!? Будь ты моей дочерью – я бы этого ни в жизнь не позволил! Ты ведь можешь пораниться или даже умереть!

– Но рядом ведь есть ты, дядь Вась, ты ведь защитишь меня, если что, правда? – прощебетала Аня, повиснув на руке мужчины.

– Ну конечно же, прынцесска моя! – мгновенно растаял лучник, начиная сюсюкаться

Когда они скрылись, Клейн обратил внимание на Лию, которая, опираясь на веселого пьяного гнома, отчаянно боролась с тем, чтобы выплеснуть все ранее съеденное прямо на дорогу. Глен же, глядя на бледную умирающую и дрожащую эльфийку, громогласно засмеялся:

– Муахаха, ты была отличным соперником! Не волнуйся, длинноухая, ты защитила честь эльфов, хотя и не смогла победить! Но это нормально, все же, ты не невесть с кем сражалась, а с гордым гномом!

– Э-эй, – обратился к Лии паладин, – может, тебе все же не стоило так налегать? Последние два поросенка явно были лишними.

– Стоило!.. – с трудом отвечала волшебница, тяжело дыша от напряжения. – Лишних поросей не было… Оно все было настолько вкусным, что определенно стоило любых страданий!

– Муахаха, достойная дочерь лесов! – одобрительно вскрикнул Глен.

– Однако… – начала говорить Лия, и слезы появились у нее в глазах. – Я спустила на это все свои деньги! В следующий раз мы зачистим все подземелье целиком, и обогатимся как сказочные герои! Иначе… Иначе мне придется продавать свое тело…

От таких слов Изабелла покраснела, прикрывая лицо руками, а Клейн закашлялся от неожиданности, представив эту картину. Однако прежде надо было прояснить ситуацию, и он уточнил:

– А… Эм, что именно ты имеешь в виду под «продавать свое тело»?

– Разумеется это грязное отвратительное действие между двумя людьми… – тут глаза у паладина загорелись, а руки сами собой сжались в кулаки. – Когда один говорит другому, что надо делать… Как вы это называете? Ах да… Капитализм…

– То есть, ты имела в виду, уборку, готовку и работу разнорабочей? – разочарованно произнес юноша. – В таком случае, пожалуйста, никогда не используй такие выражения. Тебя могут не так понять, а подумать, что ты говоришь о…

И Лия, неспособная более сдерживать свои позывы, продемонстрировала всем содержимое своего желудка, излив его на дорогу под громкий хохот Глена:

– Что, все же травоядный животик нежных эльфов не привык к мясу, а?!

А Лия, согнувшись вдвое на земле, стала не сдерживаясь рыдать, причитая:

– Я… Да я за них… Я ЗА НИХ ЗАПЛАТИ-И-ИЛА!

Клейн посмотрел на эту ситуацию, потом – на всю пунцовую Изабеллу, взял ее за плечо, и, уводя прочь, сказал:

– Пойдем-ка, милая моя Иза. Оставим их. У них все определенно будет хорошо.

– Ты… Ты уверен?

– Определенно. Что более важно, ты свободна этим прекрасным вечером?

– Э-э-э… Н-нет? Я… Мне… В общем, дела, дела, сам понимаешь, всякие взрослые штуки, деньги, магия, работа, вжух! – Начиная говорить, друидка уже аккуратно сняла руку юноши со своего плеча, и с каждым словом все дальше и дальше уходила, пока не свернула за угол. Клейну лишь оставалось заложить руки за голову и, смотря на взошедшую Луну, идти к храму, говоря самим с собой:

– Эх, ну, попытаться стоило. Да, она старовата, ей уже двадцать семь… Но она такая милашка, хе-хе! Не то что эта дурацкая Анька. Бесит.

Когда Клейн дошел до храма, он поздоровался со своим старым мастером-настоятелем, переоделся в скромную робу священника, умыл лицо, и вошел в молельню, где его учитель уже ждал его, склонившись в молитве пред статуей мужчины с мечом в одной руке, и кубиком – в другой. На голове у статуи была повязка, закрывающая глаза. И, хотя это была лишь статуя, она отлично передавала святую ауру силы и уверенности Господа. Юноша подошел к старцу и, сев на скамью вместе с ним, так же склонился в молитве.

Так они и сидели некоторое время: шестнадцатилетний юноша с короткими золотыми волосами, да почти двухметровый мужчина восьмидесяти шести лет. Несмотря на очень и очень преклонный возраст, никто не посмел бы назвать его дряхлым. Сила и мощь окутывали его тело, развитой мускулатуре мог позавидовать любой молодой воин, а жизнь и живой ум, видневшиеся в его глазах, лишь усиливали производимое им впечатление, и ни выпадающие седые волосы, ни морщины не могли скрыть силы этого человека. А он был силен. И очень. И Клейн крайне гордился, что ему повезло быть учеником этого мужчины. Так они и сидели, склонившись в молчаливой молитве: юноша, без намеков на бороду, и старик.

Спустя некоторое время, идеальную тишину зала нарушил полный силы голос старца:

– Сегодня Господин был на вашей стороне?

– Да, мастер-настоятель. Удача улыбнулась нам сегодня.

– Славно. Происходило что-то значимое?

– Можно и так сказать. Аня, наш ассасин, подняла уровень. Она теперь восемнадцатого.

– Ого, опять? Помнится, ты лишь недавно говорил, что она была десятого. Ее темпы роста поражают. Ну, в отличие от нашего Господина, Сайвас отмечает своим благословением лишь избранных. И помни: хотя девочка и отмечена Серым Глашатаем, богом предательств и убийств, это не значит, что она – плохой человек. Сам Сайвас мерзкий и отвратительный бог хаоса, но люди – все еще люди, и сами решают, какими им быть. Ты понял меня, малыш?

– Понял, мастер-настоятель. И я хотел сказать… Я все еще не понимаю Систему. Как она вообще работает?

– Я тебя учил с рождения, а ты не запомнил даже этого!? – Эмоции показались на лице старца, его губа дергалась, и он явно был раздражен. – Действительно, зачем же слушать учителя на уроках? Не может же быть такого, что он говорит то, что тебе поможет в жизни, да?! Не-е-ет, тебя же больше интересовали занятия магией и боя на мечах!

Клейн поморщился. Знал же, что не стоит говорить об этом… И вот его учитель вновь отчитывает его… Опять. Иногда юноше казалось, что мастер до сих пор не отправился на свет иной лишь потому, что оттуда он не сможет поучать и ругать Клейна. Хотя… Если оно и правда так, парень был бы не прочь специально вызывать гнев учителя, ведь несмотря ни на что, старик вырастил его, брошенного на дороге младенца, и был Клейну вместо отца и дедушки разом.

– Ты издеваешься?! – вернул Клейна обратно в реальность вскрик старца. – Ты задал мне вопрос, и вот, уже спустя секунду не слушаешь! Смотри мне в глаза, ты, мелкий! Если отведешь взгляд хоть на секунду или я увижу, что ты потерял концентрацию, получишь по спине!

Клейн глянул на мышцы старого паладина, вспомнил, какие удары он получал от него ранее и максимально сконцентрировался на словах учителя, а тот с недовольством и бухтением начал свой рассказ.

– Система была создана после того, как наш великий Слепой Господин вознесся на небеса и стал богом. Он сделал это, чтобы всем было проще оценивать свои и чужие навыки. Как высший бог порядка, Аронис желал убрать хаос из мира, и систематизация людских способностей – один из шагов на этом пути…

– Мастер, я это и так знаю, я спрашивал другое… – прервал речь Клейн, однако, увидев, как напряглись руки старого воина, мгновенно замолчал.

– Ох, Господь! Когда-нибудь, боюсь, я убью этого юношу… Итак, систематизация. Не забывай, что любые монстры так же обладают ей, потому что это справедливо. Ну, а еще он это сделал, потому что любит ту игру, придуманную мимиками… Ты тоже в нее играешь, знаю. Как же она там… Горы и Великаны, да! Так вот, превосходя себя, становясь лучше, тренируясь и побеждая в боях, все живые существа способны повысить свой уровень. При этом они повышают одну из своих характеристик на единицу. Повышается та характеристика, которой человек уделял больше всего внимания с прошлого повышения уровня. Много бегал – повысится ловкость, читал книги – мудрость, выступал или общался с людьми – харизма. Плюс у каждой характеристики есть десятипроцентный дополнительно увеличиться на единицу. При чем, если Аронис будет милостив и тебе повезет, то повысить можно хоть все шесть.

– Но я именно этого и не понимаю… Получается, нет смысла вообще тренироваться и качать мускулатуру, если сила повыситься лишь с повышением уровня?

– Разумеется, есть. Во-первых, при тренировках ты получаешь немного опыта, во-вторых, при повышении уровня повысишь именно нужный тебе стат. И, в-третьих, не забывай: система лишь показывает то, насколько ты силен. Ты влияешь на свои показатели, но в то же время и они влияют на тебя. И не стоит забывать, что они не всемогущи. Взять, к примеру, Живучесть. Будь у тебя хоть тысяча живучести, ты все так же умрешь от одного удара в сердце или отрубленной головы. Она лишь показывает, насколько сложнее тебя ранить, и насколько лучше ты переносишь урон. Хотя даже тысяча живучести не даст тебе кожу как сталь. Хотя.. Не знаю. Сложно представить кого-то с таким ужасающим показателем, учитывая, что максимальный уровень – сотый. Итак, теперь ты понял?

– Нет, мастер.

– ПОТОМУ ЧТО ТЫ ТУПОЙ ИДИОТ, ВОТ ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ПОНЯЛ!

– Тогда да, я все понял, мастер.

– Славно. Иди вон отсюда. Господи, как же этот пацан меня утомляет..