Поход обратно в храм прошел в полном молчании. Однако теперь настоятель не вызывал того чувства всеподавляющей мощи. Это был истощенный древний старик, ведущий внука домой. Разговор с Аскелтаком забрал все силы некогда великого паладина. Когда храм Арониса показался из-за поворота, старец заговорил:

– Клейн… Мы слабы. Очень. Люди всегда были слабы… И сейчас… Я не смогу в одиночку противостоять Неназываемому… Стань сильнее, мальчик мой… Стань тем плечом, на которое я смогу опереться. Иначе мы все обречены.

– Почему… Почему я? Есть ведь Богоизбранные, Золотой Ореол, те же авантюристы с масками птиц!

– У них свой путь. Который, я надеюсь, приведет их к нам в момент, когда их сила понадобится. Но у Неназываемого есть свои ученики. Мы должны убить их до того, как они станут опасными. Эта задача будет на тебе. Ведь, если я позову сильнейших авантюристов, Владыки могут посчитать это нарушением договора…

– Учитель… То, что тот монстр говорил… Это правда?

Артур тяжело вздохнул, и, нехотя, ответил:

– Он чудовище. Монстр. Тварь, которую мы должны убить любой ценой. Но нет, он почти никогда не врет… Недоговаривает. Манипулирует. Но не врет.

– Значит, вы…

– Да. Я вынужден дрожать от страха при любом их слове. Владыки же могут порвать этот договор в любой момент… Да, им будет угрожать опасность. Но не от нас с тобой, малыш. Им грозит опасность лишь со стороны других Владык.

Настоятель вошел в храм. Он слабо поздоровался с другими священнослужителями, и направился в свою комнату. У ее входа Клейн собрался попрощаться с мастером, но тот знаком приказал ему идти дальше. Оказавшись в комнате, Артур откинул ковер с пола, обнажая люк вниз, под землю. Было видно, что им пользуются очень часто. Старик продолжал говорить:

– Поэтому, Клейн, тебе необходимо стать сильнее… Ты и твои товарищи. Вы обязаны победить приспешников Неназываемого и встать в один ряд с Наземными Ангелами. Ведь когда придет время… – Артур взглянул на своего воспитанника, и в его глазах вновь вспыхнул огонь. – Я не умру от старости, малыш. В тот роковой день я выжил. Но больше этого не повторится. Я дам тебе столько времени, сколько смогу. И когда почувствую, что скоро умру… Я нарушу договор. Я нападу на треклятого лича. И в этот день ты должен быть со мной. К этому времени я разузнаю о состоянии моих товарищей… Если повезет, нас будет трое.

– Трое? – Поразился Клейн, пока шел по подземному пути под храмом. Парень даже не представлял, что здесь есть такое место. – Почему трое? Разве в той битве не выжило пять Ангелов, включая вас?

– Да… Как там поют сказители? «Тяжким бременем победа легла на выживших, и лишь пятеро взирали на трупы своих друзей. Светлый паладин, яростный герой, бесшумный ниндзя, разрушительный мастер рун, да веселый бард». В чем-то сказители были правы. Но во многом ошибались. Бард не был веселым. Особенно после той битвы. Но явно был самым счастливым из нас пятерых.

– Почему?

– Потому что он умер. Через два года после сражения. Спился и повесился. Знаешь, я ему даже завидую… Множество раз пытался решиться, но никак не мог…

Клейн в ужасе смотрел на спину своего столь незнакомого мастера. Самоубийство? Великий лидер Наземных Ангелов думал об этом?.. И завидовал самоубийце. Человеку, совершившему величайший грех из возможных.

Тем временем два паладина подошли к стальной зачарованной двери, и старец начал возиться с замком, и юноша спросил:

– Тогда остается четыре. Почему же речь шла о трех?

– Неназываемый… Он не врет.

– Вы… Вы убили одного из ваших товарищей?..

Дверь поддалась, явив взгляду Клейна самую защищенную комнату в храме. Все стены, пол и даже потолок, были увешаны защитными оберегами и магическими формациями. Артур, грустно усмехнувшись, произнес:

– Знакомься, «бесшумный ниндзя» из Наземных Ангелов во плоти. Мой дорогой друг… Ксенмарилак…

Клейн увидел фигуру, стоящую посреди комнаты, и отшатнулся. В центре всех формаций, словно статуя, стоял абсолютно немолодой эльф с седыми волосами на висках. Он выглядел словно самая прекрасная работа, созданная гением скульптуры. Вся поза, аура, исходящая от нее, каждая мышца, все выглядело так, словно спустя мгновение запечатленный воин сделает шаг вперед, нанесет удар, ради которого поднял странный меч над головой.

Единственное, что выделялось из этой пышущей жизнью фигуры – глаза. В них застыло множество выражений, ярость, гнев, желание убить. И в то же время – печаль, отчаяние, неверие, горе. И самая главная – безразличие.

– Что… Что это? – Пораженно спросил Клейн. Он не мог оторвать взгляда от фигуры, и она пугала его. Эльф был столь жив… И абсолютно лишен любой жизни.

– Я же сказал… – Грустно ответил Артур. – Мой друг Ксенм… Точно такой же, как и шесть десятилетий назад…

– Что вы… Что вы с ним сделали?

– Я? – Старик невесело усмехнулся, доставая что-то из шкафа. – Я остановил его удар, когда он попытался напасть на Владык после заключенного договора… Это соглашение не нравилось никому из нас. Но Ксенм отказался принимать его. И мне пришлось остановить его… Это разбило ему сердце.

– И… И это все? – Недоверчиво произнес Клейн.

– Да. Этого хватило. Держи, помогай мне.

Настоятель бросил парню мокрую тряпку, и тот, повертев ее в руках, непонимающе спросил:

– Зачем это мне?

– Как зачем? Будем мыть его.

– Что?

– Мыть. Не оставлять же мне своего дорогого друга стоять в одиночестве и покрываться пылью?

Клейн смотрел на Артура, ожидая подвоха, но тот достал вторую тряпку, окунул ее в ведро с водой, и начал аккуратными и отточенными движениями омывать эльфа. Юноша пригляделся, и понял, что все помещение абсолютно чисто. И заставшая легенда прошлого – тоже. Он осознал это, и начал говорить:

– Как часто…

– Каждый день. – Ответил старик, продолжая вытирать товарища. – Все пятьдесят восемь лет. Я прихожу сюда, держу его в чистоте. Говорю с ним. Рассказываю все, что произошло в мире. Многие эльфы верят, что такие как он еще живы, и осознают все, что вокруг происходит… И я хочу верить в это тоже.

– «Такие как он»? Есть и другие?

– Эльфы… – Усмехнулся Артур. – Очень хрупкие создания. Они живут вечность. Или близкое к этому количество лет. Им подвластна магия, о которой люди могут лишь мечтать. Они хороши абсолютно во всем, и прекрасны внешне. Мы все родились на одной планете. Так как могло выйти так, что люди и эльфы столь различны? И при этом, длинноухие все еще не поработили нас всех? Почему людей столь много, а эльфов – мало, если они не умирают от старости, почти не болеют, и невероятно сильны? Как это могло произойти?

– Как?

– Никак. – Жестко ответил старец. – Это невозможно. Но это произошло. Потому… Что эльфы и люди никогда не были рождены на одной планете. Мы даже не с одного мира.

– Что!? – Поразился Клейн, прекращая вытирать стоящего пред ним эльфа. Это существо внезапно предстало в совершенно новом свете.

– Когда-то… В этом мире жили лишь мы. Он весь принадлежал нам, людям. В те времена не было богов. Они все еще были лишь ангелами где-то на небесах, что никогда не отвечают простым смертным. И не было магии. Как и чудес. И классов с классовыми навыками.

– Как это возможно!? Как тогда вообще люди защищались от нападений чудовищ и драконов!?

– Никак. Ни чудовищ, ни монстров не было. Мир без гоблинов, минотавров, химер, драконов. Без магии и других рас. Полное царствование человека, где сильнейший враг – медведь.

– Это… Невероятно сложно представить, – признался Клейн.

– Да. Мне тоже. Но древние летописи говорят об этом. Я не знаю, как это произошло, но… Когда-то около трех тысяч лет назад произошло Первое Пришествие. И оно открыло дверь в мир эльфов. Так они и попали в наш мир. Как и все, что было в их мире…

– Большое древо. Великое. Я чувствую его древнюю мощь… – Произнес седеющий эльф, прикасаясь к гигантскому дубу, возвышающемуся высоко над путниками.

– Дерево как дерево. Просто большое. Пошли дальше. Надо убить монстра, нападающего на деревенских. – Как всегда безэмоционально ответил молодой паладин. Ему было чуть больше семнадцати, но он уже был костяком очень разношерстного отряда.

– Как всегда холоден, словно сталь, хе-хе! – Усмехнулась девушка-дварф, покрытая рунами и татуировками. – Артур, ты когда-нибудь бываешь доволен?

– Да. Когда убиваю нежить. Чуть меньше – когда убиваю других монстров. А еще, когда ты молчишь. – Паладин окинул презрительным взглядом девушку-полурослика. Он скривил губы, вновь увидев ее татуировки. Руны он понимал и одобрял, от них напрямую зависела ее сила, но простые рисунки на теле? Выжженные каким-то дварфийским сомнительным инструментом? Бессмысленно, тупо и не помогает в убийстве монстров.

– Эй, не будь букой! – Воскликнула ничуть не обиженная гномиха, пихая парня в бок. – Такие не популярны у девушек!

– Мне плевать.

– У мужчин тоже!

– Мне пле… Другна, ты сейчас на что намекаешь? – Разозлился паладин, жалея, что девушка перед ним – не монстр, которого можно убить в любой момент.

– На то, что тебе стоит быть более расслабленным! А то, что ты, что Ксенм – два куска недовольных экскрементов гнамгенов! Тебе стоит научиться хоть иногда улыбаться! Вот, даже тот ветхий эльф это умеет, смотри!

Артур посмотрел, и удивился, увидев, что, и правда, обычно молчаливый и безразличный эльф, все еще стоит у дуба, закрыв глаза и улыбаясь. Ящеролюд-лучник из их команды, подошел к Ксенму, и, потрогав того за плечо, застенчиво произнес:

– Эй, друже, с тобой все хорошо?

– Да.

– Уверен? Просто ты улыбаешься. Это не нормально для тебя. Ты можешь рассказать все, что случилось, мы поймем тебя и поддержим!

Эльф открыл глаза, и, с явным сожалением, отошел от дерева. Он осмотрел своих товарищей, и, поняв, что те ждут, стал говорить.

– Это… Это напомнило мне о доме. Когда я с другими эльфами еще жил не на Земле… В Аль’Зелдарне был наш маленький рай… Все в мире подчинялось нам… Весь наш мир был наполнен жизнью, данной Великим Древом. Оно породило нас, и оберегало. Мы пили его сок, и стали бессмертны. Мы спали в его сени, и обучились магии. Мы наблюдали за кругом жизни под его кроной, и породили жизнь. Мы пользовались всеми благами Великого Древа, которое делало нас подобными богам… Когда нам нужна была еда – она вырастала в любой части мира, когда нам надо было путешествовать – ветви древа относили нас куда надо, когда нам нужен был покой – из корней сплетались изысканные дома. Мы были счастливы. Мы не боялись ничего. Мы создали всех остальных. Я не был среди первых эльфов, но мой прадед был одним из тех, кто создавал левиафанов. Другие занимались иными существами: драконами, василисками, зверолюдьми…

– И гоблинов вы тоже создали? – Спросил с открытым ртом молодой мимик, у которого сейчас было лицо миловидного парня лет двадцати, в ответ на что Ксенм поморщился:

– Нет. Везде есть паразиты, которых никак не вывести, как ни старайся… Мы жили в идиллии. Пока некоторых не засосало в ту дыру… И я… Я был одним из тех, кто пошел за ними в неизвестность… Эоны лет в раю заставили нас забыть о слове «осторожность» и «страх»… И это древо… Оно немного напомнило мне о доме… Извините за остановку, давайте идти дальше. Работа не ждет.

Дюжина слушателей начала бурно обсуждать сказанное старым эльфом, но громче и решительнее всех прозвучал Артур:

– Да-да, очень здорово. Этот рассказ поможет нам убить ту тварь, которая тут поселилась? Нет? Тогда плевать мне на твой рассказ, не задерживаемся, двигаем дальше. Дед опять забыл выпить свои лечебные травы.

Старик грустно смотрел в лицо своего старого друга, и горько заговорил.

– Надо было больше говорить с вами… Прости меня, Ксенм, я был той еще занозой в заднице… Так или иначе, эльфы, попавшие к нам, были глубоко шокированы. Их родной мир был переполнен магией. В нашем же она появилась лишь с их приходом. Но что самое худшее – здесь не было Великого Древа. И эльфийская раса потеряла доступ ко всем таинствам, требующим его помощи. Они стали немощными. Все их верные рабы и животные обернулись против своих хозяев. Эльфов… Их ждал ад. И это сказывается на них до сих пор. Даже эльфы, рожденные здесь, полны тоски. Тоски по дому, которого они никогда не видели, но которого жаждет их тело. Они чувствуют свою неполноценность. Эльфы прекрасно знают свои возможности. И каждую секунду им приходится жить с непониманием того, зачем им все эти силы, если ни одну из них они не могут использовать. И это вылилось в страшный недуг всей их расы…

Старик закончил мыть Ксенма, и тяжело положил ему руку на плечо, заканчивая рассказ.

– Они стали… Застывать. Один за другим. Эльфы, пережившие тяжелое потрясение, или потерявшие смысл жить, стали просто застывать. Они живы. Дышат. В их телах течет кровь. Их можно убить. Но они не реагируют ни на что. Никогда. Просто потеряв мотивацию для жизни, эльфы впадают в глубочайшую депрессию, не видя смысла ни в каком движении. Я видел эльфов, которые так стоят столетия… И ни один из них не проснулся…

– И мастер Ксенм… – Начал Клейн.

– Да. Увидев, как я вступаю с ним в бой, защищая Владык… Он застыл.

Артур закрыл глаза, с трудом переживая вновь тот момент. Момент, когда он собственноручно убил одного из последних своих товарищей… Он открыл глаза, полные боли, и вновь заговорил.

– Это все, что я хотел тебе показать, Клейн… Теперь у меня от тебя нет секретов. Поэтому, прошу… Что бы Неназываемый тебе не пообещал, не помогай ему… Не предавай своего старого учителя, и все, за что он бился…

– Да, мастер. Не предам. Клянусь.

– Хорошо… Я верю тебе. Прости, что тогда накинулся на тебя… А теперь иди. Я закончу сам. Клейн. Стань сильнее. У тебя не много времени. Я уже не молод… Завтра. Завтра я подам на персональный квест для вашей группы. Я знаю, где находятся некоторые мастера подземелий вокруг. Возможно, они – подопечные Неназываемого или других Владык. Вы обязаны их убить, Клейн. Обязаны. А теперь иди. Вас ждет очень, очень сложная работа…