Около пяти лет назад маленький Клейн наблюдал, как хоронят одного из паладинов Слепого Господина. Была скромная траурная процессия: на ней были лишь несколько братьев ордена, сам Клейн, и старый мастер-настоятель Артур. Никто из них не был слишком знаком с усопшим, но никого иного не было. Родственников у паладина не было, он, как и Клейн, был подобран храмом в младенчестве. А товарищи, сражавшиеся с ним в одной группе, лежали в могилах неподалеку. И тогда, набравшись смелости, Клейн все же спросил:

– Учитель, этот человек – он ведь слуга Арониса, как и мы. Почему Господь отвернулся от него? Разве он не бог удачи? Почему же ему не повезло?

Удивительно мощный для старика голос ответил мальчику:

– Клейн, ты ведь знаешь, богом чего является господин Аронис?

– Конечно. Он – бог удачи и справедливости, высший бог Порядка, выступающий против богов Хаоса.

– Верно. А удача, как и справедливость, слепы, Клейн. Как и наш господь. Тебе иногда везет, а иногда – нет. Тебе повезло, что ты не умер в утробе матери, но тебе не повезло, что родители оставили тебя на обочине дороги. А после повезло, ведь я нашел тебя и решил приютить. Жизнь, Клейн, строится из череды проверок характеристик. На каждую из них наш господь кидает куб о двадцати гранях, и по его итогам решает, какая участь ждет тебя. У этого паладина иногда выпадали хорошие значения, иногда – плохие. Но однажды на его кубе выпала критическая единица, и мы видим итог. Все потому, что удача слепа. В жизни самым хорошим людям может не везти, а самым отвратительным мерзавцам – везти. В этом и есть справедливость жизни. У каждого есть свой шанс, и судьба каждого зависит от случая. Наша судьба – лишь молиться на удачный бросок кубов. Особенно это касается избранных Арониса.

В голове мальчика раздался стук, и на пустую игральную доску в его сознании выпал двадцатигранный куб, остановившись на цифре «17». Проверка интеллекта прошла успешно, и Клейн произнес:

– Избранным, как я. Иногда я слышу кубик, что катится в моей голове… Этот куб кидает сам владыка Аронис?

– Верно. За своими избранными Слепой Господин следит лично, и лично кидает их кубы. Остальными же занимаются его ангелы. А теперь, зная это, скажи мне, почему из всех людей, именно ты – избранный Арониса?

Мальчик с горящими глазами воодушевленно начал отвечать:

– О, наверное, это благодаря тому, что я весьма хорошо…

– Не торопись. Подумай. – Прервал его настоятель, поглаживая шестигранный куб, висящий у него на шее. На каждой стороне куба была изображена четверка.

– Ох. – Свет в глазах мальчика потух, когда он смотрел на свой собственный кубик с единицей. – Я избранный, потому что мне повезло…

– Верно. Тебе повезло, и ты получил силу, недоступную другим. Но наш господь слеп. Когда тебе не повезет, не думай, что бог отвернулся от тебя. Ведь на самом деле он тебя никогда и не видел.

Клейн навсегда запомнил этот разговор, и сейчас, когда ему не повезло, он не ругал бога, а кричал от боли, смотря на кислоту, разъедающую его ногу. После обрушения прохода они пошли дальше, отряд вошел в большую пещеру, где их и встретила куча гоблинов во главе с шаманом. Завязался бой, и сейчас, стоящий, как обычно, в авангарде, Клейн, попал под заклинание шамана, провалив проверку на ловкость.

– Черт возьми! Лия, прикрой Клейна, я его вытащу! – закричал Роберт, подбегая к раненому. Эльфийка же обрушила на гоблинов поток огня, заставляя их отступить, или упасть, покрывшись воняющей черной корочкой.

Глену же, как второму бойцу авангарда, пришлось взвалить на себя большее число противников. И для того, чтобы не пасть под множеством гоблинов, он активировал руну Ярости на своем теле, мгновенно ускоряясь. Каменная броня более не прикрывала никого, поэтому пришлось не скупиться на собственные заклинания.

Василий, стоя позади всех, отправлял в полет одну за другой стрелы, доставая их из своего бесконечного колчана. Это была его главная гордость и главная боль. Этот колчан обладал внутри себя порталом в воистину огромный склад стрел, что давало лучнику почти бесконечный боезапас. Однако был нюанс. Это был не его склад стрел, а склад магазина, коим заведовал пространственный маг. И за каждую стрелу, вытащенную из этого колчана, Василию приходилось платить, из-за чего тот был вечно без денег.

Роберт вытаскивал самого Клейна, Лия, как обычно, выпускала из себя подавляющее количество заклинаний, хотя Клейн и видел, что она стала колдовать намного меньше, видимо, и у нее начали подходить к концу ячейки заклинаний. А вот Ани Клейн не видел, но знал, что она, как обычно, действуя в тени, сейчас, скорее всего, ищет возможность одним четким ударом нанести как можно больший урон.

Зато кого паладин видел, так это Изабеллу. Сейчас, оказавшись на достаточно большой открытой местности, она смогла вступить в бой, и в данный момент с яростным рычанием в форме гигантского трехметрового медведя разрывала гоблинов одного за другим. Мелкие поганцы облепили ее со всех сторон, кто-то даже запрыгнул ей на спину, вонзая в нее клинки, но огромная медведица просто упала на спину всем своим весом в тонну, и, перекатившись, вновь встала, а тех, кто был на ней, уже было сложно отскрести от пола. Больше на нее никто не пытался взобраться.

Когда Клейн оказался в безопасном месте, он, стиснув зубы, сосредоточился и стал колдовать:

– [Лечение]. – Пока рана затягивалась, пораженные ткани исчезали, а мясо вновь нарастало, Клейн стал считать, сколько маны у него осталось. При входе в подземелье у него было шестнадцать, позже он потратил шесть единиц маны на [Благословения] себя и Глена в том сражении в туннеле, еще одну – на [Первую Помощь] этой эльфийке, и сейчас две – на [Лечение]. Оставалось еще семь единиц маны. Мало. Очень мало. Надо больше работать мускулами.

С этой мыслью Клейн встал, и вновь помчался в гущу битвы, снижая нагрузку на товарищей. Это был напряженный бой. Гоблины были не столь опасны – хоть в большой пещере они могли лучше использовать свое численное преимущество, но и команда авантюристов смогла применять свои широкомасштабные способности. Благодаря этому они уже сократили численность врагов почти вдвое, теперь пред ними стояло лишь чуть больше двух десятков зеленокожих. Настоящей занозой в галифе был гоблин-шаман. По прикидкам Клейна, если обычные гоблины были в промежутке между седьмым и десятым уровнями, то гоблин-шаман – в районе тридцатого. Паладин был бы рад сказать более точно, но ему было жаль тратить ману на осмотр, да и для его использования ему надо было хорошо видеть цель, а эта тварь сейчас пряталась за пределами комнаты, изредка заглядывая внутрь.

В начале сражения он был вместе со всеми, но Роберт, определив его как приоритетную цель, попытался убить [Каменным Снарядом]. Из-за расстояния и толпы гоблинов не получилось, но руку противнику оторвать удалось, после чего заклинатель мгновенно убежал, спрятавшись в безопасности. И оттуда он выглядывал несколько раз, расставляя свои тотемы. Шаманы раздражали Клейна: они не могут колдовать как маги, друиды или волшебники, не владели чудесами подобно клирикам или паладинам, но имели талант в создании тотемов – конструкций, в которых могли запечатать различные заклинания. Так что шаману достаточно установить тотем, и тот будет сам колдовать, используя для этого ману своего создателя.

И таких тотемов сейчас в комнате стояло два. Еще три лежали в обломках, ведь к этому моменту Роберт знатно постарался, уничтожив их [Каменной Рукой] и [Каменными Снарядами]. Правда, ячейки этих заклинаний у него закончились, и провернуть аналогичное с еще двумя тотемами он не мог. Как не могли и бойцы ближнего боя – между ними стояла толпа злобных вооруженных зеленых монстров. Лия не могла отвлечься от сдерживания толпы, а стрелы Василия просто не могли повредить этим тотемам. И поэтому прямо сейчас Клейну вновь пришлось увернуться от [Кислотного Снаряда], выпущенного одним из них. Второй же тотем выпустил из себя прозрачную волну, которая прошла сквозь гоблинов, от чего те словно взбесились, стали наседать с куда большим напором, и, Клейн был готов поклясться, выросли сантиметров на десять. Хотя даже так они оставались даже ниже гнома.

– Лия, Изу – обходят, Глен, берегись кислоты, Клейн, сдвинься левее, ты мешаешь, Вася, помоги Глену, Изабелла, круши! – командовал, стоя позади Роберт. Он не мог больше использовать атакующие способности, но ему было необходимо видеть все поле боя для лучшей координации, поэтому он взял в руки пращу, метая камни в противников, хотя и был не очень хорош в этом деле, так что часто промахивался, не говоря уже о том, что обычные камни могли просто отскочить от брони и не нанести достаточного урона. Но лучше уж так, чем никак.

Клейн отошел, как было сказано, давая больше места для буйства медведицы, и теперь та, оглушительно рыча, сминала гоблинов, давя их как тараканов, и швыряя в стены, как листы бумаги. Однако гоблины стали избегать ее, делая короткие выпады, и мгновенно отступая, избегая ее ответного гнева, что вводило друидку в ярость, и паладин опасался, что та потеряет контроль. Такие случаи уже были, и Клейн очень не хотел бы быть рядом, если это снова случится. А он был рядом. И это ему не нравилось.

Видимо, подумавший об этом же, Роберт решил помочь Изабелле, использовав два заклинания подряд:

– [Земляные путы]! [Земляные путы]!

Земля под ногами двух гоблинов зашевелилась, и их ноги оказались скованы. Медведица воспользовалась этим шансом, чтобы одним ударом сделать гоблинов вдвое короче. Клейн, правда, не был уверен в том, стоило ли оно того, ведь каждое заклинание за исключением каменного снаряда, Роберт мог использовать лишь трижды в день. Но раз маг решил, что надо, значит, надо, все же он капитан их отряда. В этот момент сзади донесся крик Василия – до него добрались гоблины, все же найдя момент прошмыгнуть мимо разъяренного трехметрового шерстяного гиганта по имени Изабелла. Роберт мгновенно отреагировал, хлопнув в ладони, и приложив их к полу:

– [Стена]!

Лучник вновь вскрикнул, но в этот раз от неожиданности: у него из-под ног к потолку внезапно выросла трехметровая каменная стена, дав стрелку идеальную позицию для стрельбы, с помощью которой он тут же избавился от прорвавшихся гоблинов.

– Спасибо, голова! Ты меня прямёхонько спас!

В это время Клейну пришлось срочно отступать, ведь кислотный тотем наслал прямо в его позицию облако яда. Кубик вновь зазвучал в голове юноши, и на этот раз проверка ловкости удалась, вытаскивая владельца из опасной зоны. Нескольким обычным гоблинам же в этом не так повезло, но, похоже, им друг на друга вообще плевать. Когда паладин приготовился вновь бросаться в бой, из прохода раздался хриплый предсмертный вскрик, и в пещеру ввалился гоблин-шаман, пронзенный в сердце. Одним четким смертельным ударом. Прямо как Аня и любит. Четырнадцатилетняя девочка-ассасин вошла вслед за ним, вытирая кровь с кинжала, готовая убить любого, кто попытается сбежать.

Вместе с смертью заклинателя, перестали работать и его тотемы. Оставшийся десяток гоблинов собрался в куче, приготовившись биться насмерть. Глен посчитал это отличной возможностью для себя. Он влил ману в руну, и татуировка на его ногах засветилась ярким синим светом.

– [Прыжок]! – рявкнул гном и взлетел в воздух. Он приземлился прямо посреди построения гоблинов, после чего во все стороны разошлась ударная волна от его приземления. Пол раздробился и камни взлетели на метр вверх, вместе с ними взлетели и гоблины. После того, как они приземлились, многие получили сотрясение или сильную контузию, чем воспользовались авантюристы. На ноги не смог подняться ни один из зеленых карликов.