– Вхух, – тяжело дышал крепкий мужчина, опираясь на стены амбара, который они с другими жителями деревни только что доделали. Он вытер пот и жадно приложился к фляге с водой, утоляя жажду, – наконец-то мы закончили, я уж думал, у меня руки отвалятся!

Вокруг, поздравляя друг друга, сели отдыхать несколько других мужчин, радуясь окончанию работ. Один из них, синеглазый яркий блондин, подошел к работнику и принимая от него флягу, заговорил:

– Хах, верно сказано, Джейк, но что, не привыкли твои ручонки к работе строителем?

– Хаха, я посмотрю, как ты запоешь, если тебя поместить в лодку! Твои плечи, небось, и недели не протянут от гребли, будешь лежать на днище, стонать как дед! – отпарировал мужчина.

– И то верно. Прости уж, что заставляем работать не в твоей среде. Сам понимаешь, от моря мы далеко, а в реке на лодке особо не поплаваешь, слишком уж она бурная.

– Я понимаю, и не возражаю. Так хоть как-то я смогу отплатить вам за то, что позволили мне и моей семье остаться здесь. Ненавижу быть в долгу перед кем-то, и всегда стараюсь отплатить добром за добро.

– И злом за зло? – Продолжил фразу собеседник. Его звали Ганц, он был сыном главы деревни, по совместительству, здешним кузнецом, радостью и надеждой всей деревни. Стоя за ним, жители чувствовали себя в безопасности, ведь кроме того, что Ганц был надежен, он был и силен. Несколько лет назад, когда деревню посещал жрец Арониса, он говорил, что у парня почти двадцатый уровень, что невероятно много для мирных жителей, в этом спокойном краю. Деревня имела крайне благоприятное местоположение: с одной стороны была Византийская Империя, содержащая самую сильную армию в мире, и не пропускающая ни одного монстра, а с другой – Польша, где поселился какой-то невероятно сильный маг, жестко следивший за порядком в своей стране. Поэтому монстров деревенские почти не боялись, и не встречали. Воры, да мародёры – другое дело, но с человеком всегда было понятно, как драться, и именно так Ганц поднял свои уровни.

– Нет, – улыбнулся Джейк, – на зло тоже надо отвечать добром. Так учил нас Иисус.

– А, эта твоя странная секта… Признаюсь, звучит очень по-доброму, но как-то нереалистично. Не могу представить, как отвечал бы добром тем, кто пришел грабить мой дом. Зато могу легко ответить им вилами в грудь. И вообще, почему вы верите в него? Я не видел ни одного паладина этого твоего Иисуса. Раз он бог, почему он не дарует, да, например, тебе, чудо?

– Иисус – не бог, он сын божий.

– А! Так он сын Арониса? Или Димота?

– Нет, он сын Бога. Высшего, истинного и единственного. Все боги – это лишь его воплощения. Сам Бог всемогущ и всеведущ. И он любит нас, все же испытания мирские – нужны лишь для проверки нашей веры.

– И даже разрушение твоего дома? Ты поклоняешься ему даже после этого?

Джейк грустно вздохнул. Разумеется, он не хотел покидать края родной Англии… И то, что Бог наслал на его любимую страну полчища зеленокожих монстров, очень расстраивало человека.

– Да, даже после такого. Ведь это означает, что мы заслужили это. Возможно, мы чем-то прогневали Господа, и получили кару за это… А возможно, это нужно для проверки, будем ли мы чтить и любить его и после этого. Я не знаю, неисповедимы пути Господни.

– Ты довольно интересно рассказываешь. Не все мне понятно, особенно, как четыре бога могут быть одним, и у него может быть сын… Но я бы послушал. Особенно, если это правда, что Бог любит всех, как ты говоришь, то это… Удивительно. Думаю, многим было бы интересно побольше узнать про твою веру. Может, захочешь вечером собраться с заинтересованными, и поговорить про это? У нас все равно нет никакой церкви, а такой взгляд нов и, вроде бы, не сильно противоречит остальным церквям…

– С радостью. Но, боюсь, сам я не очень много знаю, и не слишком грамотный, чтобы с лихвой ответить на все вопросы… Но я постараюсь.

– Славно, тогда до вечера! Передавай жене и малому привет!

Джейк попрощался с Ганцом, и двинулся в сторону дома, раздумывая о такой возможности. Его сильно беспокоило, сможет ли он оправдать ожидания деревенских. Сам же мужчина не изучал богословие, просто дважды в день ходя на службы в церковь, там, у себя на родине. В любом случае, если здешние люди посчитают его рассказы хотя бы интересными, он будет очень рад. Джейк всю жизнь зарабатывал на жизнь рыбной ловлей, но здесь, в этом княжестве не было такой возможности, и было очевидно, что придется что-то придумывать и учиться новому.

В таких думах мужчина дошел до дома, где его ждала прекрасная жена, вышивавшая у окна. Увидев мужа, она отложила работу в сторону, приветствуя любимого:

– Здравствуй, Джейк. Как прошло? Доделали амбар?

– Да. В кои-то веки это закончилось. Знал бы, что будет так тяжело – ни в жизнь не согласился бы! – засмеялся мужчина.

– Согласился бы, – улыбнулась в ответ ему женщина, слишком хорошо знавшая своего мужа, – такой уж ты человек. За это я тебя и полюбила. Садись пока, ты, небось, голодный после такой работы, обед уже готов, сейчас я лишь сбегаю за твоим сыном, опять этот негодник не следит за солнцем и самозабвенно бегает с деревенскими детьми!

– Не ругай парня почем зря только. Это ведь здорово, что он нашел здесь друзей. После всего случившегося, я счастлив, что ему есть с кем играть.

Джейк устало сел на стул, умиротворенно наблюдая за тем, как хлопочет по дому его милая женушка. Бросив взгляд на иконы, которые он притащил из родины, парень молчаливо возвел благодарственную молитву Господу. Несмотря ни на что, он мог жить счастливо. Да, их дом был разорён, но, переплыв море с милой Кейтлин и сыном, они вновь смогли найти место, где им рады. И мужчина поклялся, что на этот раз он защитит свой новый дом, во что бы то ни стало.

Наконец, все собрались за столом, и, взяв жену и маленького сына за руки, Джейк, закрыв глаза, склонил голову и прочитал молитву:

– Отче наш единый сущий на небесах! Да славится имя твоё, да придёт царствие твое, да будет воля твоя на земле как на небесах. Возношу эту благодарность я тебе за хлеб, что мы имеем, и воду, что мы пьем. За то, что все живы и здоровы. Да будет так и далее, пока не призовёшь ты нас в царствие своё. Аминь!

С тех пор Джейк начал вечерами собираться с другими людьми в доме старейшины, и рассказывал им про Иисуса и Единого Господа Бога. Он говорил, и никто не перебивал, завороженно слушая, что Отец Всего там, на небесах, смотрит на них с улыбкой, и любит их, какими бы они ни были. Спокойный и проникновенный голос англичанина сквозь уши достигал самих сердец слушателей, и некоторые женщины даже плакали от радости.

Деревенские понимали, что это секта, отчего очень малая часть людей ходила на эти собрания. Пять церквей очень не любили тех, кто говорил что-то про иных богов. Однако христианство, как называл свою веру Джейк, было другим. Оно не заставляло поклоняться демонам или потусторонним сущностям, не приносило жертвоприношений, не говорило отринуть пятерку богов. Джейк говорил:

– Вера – это то, что отличает нас от животных или монстров. И она должна идти от сердца. Вера не должна быть тем, что вы делаете из-за боязни не попасть в Небесное Воинство Димота, или ради чудес, что предоставляют боги своим последователям. Истинная вера не должна быть корыстной, вы просто искренне должны любить Бога. Вы можете поклоняться любому из Пятерки, ведь поклоняясь одному из них, вы поклоняетесь и истинному всеединому Богу. Но и хулить других богов вы не должны, ведь хуля их, вы хулите и Истинного Бога.

Люди всегда уходили с собраний в глубоко тронутых чувствах, обсуждая друг с другом услышанное. И так, потихоньку, прихожан становилось все больше и больше, пока они не перестали помещаться в дом старейшины. И спустя месяц в деревне появилось здание с крестом на нем. Народ стал собираться в нем, даже когда там не было стен, и люди стояли, пронизываемые весенним ветром, и слушали, что говорит им их священник, и души их становились легче и спокойнее.

Кейтлин также приходила на проповеди мужа, приводя с собой сына. Хотя, скорее, это он приводил ее. Джейк, стоя на возвышении, то и дело останавливал взгляд на горящих глазах мальчика, с трудом сдерживая гордую счастливую улыбку отца. А мальчик шептал каждое слово вслед за отцом, повторял все его движения. Сложив пять пальцев вместе, он коснулся своей головы, потом – верха живота, правого плеча, и, наконец, левого плеча:

– Славлю я Слепого Господина Арониса за знания и удачу, дарованную им. Славлю я Серого Глашатая Сайваса за способность отличить добро от зла. Славлю я Стальное Пламя Димота за силу и несгибаемую волю. Славлю я Золотого Дракона Ларгавена за мирские блага и удовольствия. И возношу своё сердце к Вратам, Считающим Души, объединяющим все воплощения Бога, Всеединого и Любимого! Аминь!

Со временем Джейк неофициально стал заместителем главы деревни. Он помогал всем, кто нуждался в помощи, и любой мог обратиться к священнику за добрым советом или рассказать о наболевшем, зная, что мужчина не поднимет их на смех и никому не поведает о теме разговора. В то же время он, как и все, работал, как мог. То на полях, то подлатать прохудившуюся крышу, то наловить рыбы. Джейк стал неотъемлемой частью деревни, как и Ганц, и его, как и Ганца, любили все деревенские, постоянно даря подарки, кто что мог – кто-то принесет головку сыра, кто-то – репу, иной – серебряную ложку или старую рубаху на подрастающего мальчика.

Однажды в дом Джейка забежал запыхавшийся мужик, крича с порога:

– Святой Отец! Беда! Бандиты! Пришли требовать скот, да деньги! Ганц с мужиками уже взяли топоры-вилы, там у входа сейчас заварушка начнется!

Джейк, как только услышал, метнулся к стене, а после – ко входу в деревню. Когда он добежал, здесь уже собралась половина деревни, напряженно ожидая дальнейшего. Перед всеми стоял Ганц, расслабленно опираясь на вилы, и вел диалог с главой налётчиков, стоявшим с топором перед своими пятнадцатью людьми. Они были вооружены кто чем, но среди них были три лучника и человек с посохом – явно маг. Вряд ли сильный, раз все бандиты носили обноски и выглядели донельзя грязными, но маг оставался невероятной угрозой в любом случае.

– Так это все же ты – Ганц Вилопротыкатель. Говорят, ты сильнейший в окрестных деревнях. – Вел речь главарь разбойников. – Присоединяйся к нам. Смысл торчать в этой дыре с никчемными деревенщинами, выполняя черную работу!? Сильные должны силой забирать то, что хотят. Присоединяйся, нет смысла драться, мы с других деревень столько всего заимеем вместе! Хочешь – можем даже эту оставить, если пойдешь с нами. Ну? Что скажешь?

– «Никчемные деревенщины». Смешно. Сам-то ты из благородных что ли? Небось, сам из деревенских был, пока тебя не прогнали палками из родной деревни. Или вообще раб беглый. Так чего ты так надменно речь держишь? Ты – отброс, и к таким как вы я никогда не присоединюсь.

– Тогда умрите. Вперед!

Нападающие сразу же, крепче схватив оружие, побежали на деревенских мужиков, а те, размахивая инструментами, встали плечом к плечу, готовясь отражать натиск. Лучники с обеих сторон наложили стрелы на тетиву, выцеливая противника, а маг начал читать заклинание, выставив руку вперед. Однако он не смог применить магию из-за стрелы, опередившей всех остальных. Деревянный снаряд с заостренным камнем на конце вонзился в плечо колдуну, и тот закричал от боли. Схватив за древко, парень рванул стрелу, пытаясь вытащить ее из раны, однако, не зная, что делать такое – худший вариант из возможных, обнаружил себя с наконечником в теле, и древком в руке.

В этот же момент вторая стрела попала в бедро одному лучнику разбойников, а третья – воткнулась в землю перед другим. Все наконец обратили внимание на стрелка: Джейк, стоящий на холме, особо не прицеливаясь, выпускал одну стрелу за другой, что в корне отличалось от обычной стрельбы охотников, пытающихся убить добычу одним прицельным выстрелом. Это было отличие Англии от намного более безопасных земель: королевским указом каждый крестьянин должен был уметь изготовить лук, стрелы, и должен тренироваться чтобы добиться того, что вторая стрела будет вылетать, пока первая еще в воздухе. Точность не была важна, ведь собрав большое количество таких крестьян с луками, лорды могли просто обрушить дождь стрел на врагов, главное здесь было скоростью.

Видя это, бандиты замедлили шаг, теряя уверенность, и Ганц, воспользовавшись этим, с криком повел мужиков на врага, вступая в ближний бой. Драка продлилась меньше десяти минут, по истечению которых раненные разбойники побежали в разные стороны, спасая свои жизни под радостные крики деревенских. На земле же остались четыре тела. Два мертвых разбойника и один – мужчины, которого Джейк видел на своих проповедях с самого первого дня. Последний же лежащий был тем лучником, в ногу которого англичанин попал в начале боя. Не в силах ходить, он корчился на земле, стараясь зажать рану.

Ганц подошел к нему с вилами наперевес, отдавая приказы остальным:

– Раненные, остановите кровь и идите к моему отцу, у него есть лечебные травы! Бедолагу Йохана надо похоронить, а этих троих ублюдков – отнести в лес на растерзание зверям, да птицам. Чтобы будущим неповадно было. Сдохни!

– Ганц, стой! – воскликнул Джейк, подбегая к блондину. – Нельзя. Он ранен и не опасен.

– Эй, он пытался убить нас!

– Да. Поэтому мы и защищались. И мне очень жаль, что три человека уже погибли. Не допустим большего числа смертей. Господь учит нас смирению и прощению. Если этот человек выживет – значит, такова его судьба, если умрет – так тому и бывать. Но умрет он не от твоей руки.

– И что ты с ним будешь делать, Святой Отец? Вылечишь его что ли?

– Да.

– Что?

Изрядно удивив Ганца и всех жителей, священник действительно разместил разбойника у себя дома, и принялся лечить его. Так он узнал, что бандит тоже родом из Англии. Он, как и Джейк, бежал от вторжения орды гоблинов и прибыл сюда. Однако, скитаясь месяцами, не смог найти пристанища, и был вынужден зарабатывать разбоем.

– Бедняга… В таком случае, ты можешь остаться здесь, с нами.

– Милый, ты уверен? – Обеспокоенно спросила Кейтлин. – Я согласна, что раненных надо лечить, но разрешить ему остаться? Он же пытался убить нас! Мы уже отплатили ему добром за зло, не надо переусердствовать.

– Я понимаю, милая. Но я хочу дать ему шанс. Скажи, что ты будешь делать, если останешься здесь?

– Р-работать, сэр! – С готовностью ответил пленник, отчаянно хватаясь за возможность осесть. – Потом и кровью заработаю себе право жить здесь! Я не хотел грабить других, у меня лишь не осталось выбора…

– Вот и славно. Однако кровью ты уже работал, сделай так, чтобы ее больше не пролилось. Ты слышала, Кейт?

– Но дорогой…

– Все хорошо, мама. – Вклинился в разговор мальчик, смотря на своего отца, как на героя. – Если папа сказал, что так надо, значит – так надо. Все будет хорошо, это же папа.

Кейт молчаливо покорилась решению мужа и сына. После чего Джейк объявил о нем остальным жителям деревни, и, после бурного и длительного обсуждения, бандиту было разрешено остаться лишь из-за уважения и веры в их Святого Отца.

Как показало время, это было хорошее решение. Мужчина был отличным работником, с готовностью принимавшийся за любое задание чтобы искупить свое прошлое. Он выполнял любые поручения, ходил на все проповеди, приняв христианство, и не отказывал в любой просьбе. Вскоре его приняли в деревне как своего, и весть об этом разлетелась по округе. И в деревню стали стекаться люди, желавшие вживую посмотреть на молодого священника, по слухам, в одиночку одолевшего банду разбойников, и после битвы принявшего и выходившего одного из них. А увидев его, и послушав его речи, очень многие из гостей решали остаться в деревне навсегда. Так время шло, и деревня росла, и даже завелась собственным ополчением.

Прошло два года и одной ночью к воротам деревни пришел одинокий странник, закутанный в лохмотья. Он подошел к двум стражникам с копьями в руках, и веселым голосом задал вопрос:

– Привет, ребята! Скажите, а сколько детей в вашем селении?

– Что? – Не поняли мужчины

– Я говорю, скажите, сколько детей от четырех до восьми лет включительно живет в вашей деревне.

– Зачем тебе дети именно такого возраста? Кто ты вообще такой?

– Ох, я простой скромный путешественник. А дети данного возраста – самые подходящие для меня.

– Эй, проваливал бы ты с такими речами. – один из стражников направил копье на гостя. – А то так недалеко и в суд угодить! У нас его, правда, нет, так что мы тебя просто изобьем, если ты что-то плохое замышляешь!

– Вы отказываетесь отвечать?

– Да, проваливай отсюда! Развелось тут сомнительных личностей…

– Жаль, я хотел решить все дипломатическим путем. Ладно, не хотел, шучу. [Агония]

Стражник, на которого указал странник, без какого-либо крика упал на землю, начав неистово дергаться и пускать пену изо рта, ужасно испугав своего товарища.

– Кто ты, черт возьми, такой!?

– Эй, убери копье. Если я не отменю заклинание, твой друг умрет. Так вот, ты скажешь, сколько у вас детей от двух до восьми лет?

– Т-тринадцать! Я сказал, останови это!

– Что ж, спасибо. Я всегда сдерживаю свое слово. – Гость отменил заклинание, и стражник, лежавший на земле, успокоился. – Я отменил заклинание, доволен? [Лезвие]

Лежавший на земле мужчина, начавший понемногу приходить в себя, вновь замер на секунду, после чего обмяк навсегда, а его голова, отсеченная невидимым лезвием, покатилась вниз по дороге.

– Что?.. – опешил второй, однако спустя секунду две половины его тела упали в разные стороны, разрезанные идеально пополам.

– Что ж, снова работа… Тринадцать значит, да. Не густо. Итак, кхе-кхе… – странник откашлялся, меняя голос, и вновь заговорил сам с собой: – ЗАКОНЧИМ ВСЕ БЫСТРО.

Деревня горела. Все, что люди, как и их предки создавали здесь десятками лет, исчезало в пепле. Ганц стоял, держа в руках копье. Он, сжав зубы, единственным оставшимся глазом смотрел на чудовище, проникшее в их деревню. Высокая скелетообразная фигура парила в воздухе, держа в руке голову старейшины деревни, отца Ганца. Вокруг лежало почти два десятка тел тех, кто попытался помешать личу. Лишь Ганц, и еще пятеро мужчин были способны продолжать биться.

– ИТАК, КТО СЛЕДУЮЩИЙ?

Люди, криком подбадривая себя, бросились на монстра.

– ЗНАЧИТ, ВСЕ? ДА БУДЕТ ТАК.

Безмолвно произнеся заклинания, из тела волшебника вылетело по снаряду на каждого нападающего. Они прошли сквозь тела людей, оставляя в них огромные дыры, из которых беспрестанно хлестала кровь, и пять трупов молча рухнуло на землю. Лишь Ганц, использовавший [Укрепление], выжил, крича во все горло от боли и смотря на отсутствующую руку, баюкая ее той, что осталась.

– ХО, ТАК ТО, ЧТО ТЫ ВЫЖИЛ ПОСЛЕ ПЕРВОГО ЗАКЛИНАНИЯ – БЫЛА НЕ УДАЧА. ТЫ СИЛЬНЕЕ ВСЕХ ЗДЕШНИХ ЛЮДИШЕК. НО ТЕБЕ НЕ ПОВЕЗЛО. БУДЬ ТЫ ТАМ, ГДЕ ТВОЙ ТАЛАНТ ПРИГОДИЛСЯ БЫ, НАСКОЛЬКО СИЛЬНЕЕ ТЫ БЫ БЫЛ… ЖАЛЬ ТЕРЯТЬ ТАКОГО ТАЛАНТЛИВОГО ВОИНА В ТАКОЙ ГЛУШИ, НО ТАКОВА СУДЬБА, ВЕРНО?

– Заткнись… Монстр! – Ответил Ганц из последних сил. Он был рад, что смог хоть немного задержать это чудовище, давая время всем остальным бежать. Что ж, видимо, не быть ему главой деревни, и не жениться на первой или хотя бы второй красотке округи… Но хотя бы остальные получили шанс на жизнь. Тут со стороны пожарища раздался тихий слабый голос:

– Отче наш… Единый и сущий на небесах… Да славится имя твоё!

– Что?..

– ХОО?

Пробираясь сквозь горящие здания, шатаясь, шел Джейк. Он был первым, кто встретил лича стрелами. И первым, в кого лич отправил сгусток огня. Тогда, видимо, священник выжил, а теперь пришел в себя и нетвёрдой походкой в полусознательном состоянии с молитвой на устах шел на нежить, сжимая в руках крест и икону, чудом не сгоревшие в этом пламени.

– ЭТА МОЛИТВА. ВЫ – ХРИСТИАНЕ? Я ДУМАЛ, ОНИ ВЫМЕРЛИ. ДАВАЙТЕ ИСПРАВИМ ЭТО НЕДОРАЗУМЕНИЕ, ХА-ХА.

– Д-дядя Ганц?..

– Что!? Что ты тут забыл!? Почему ты не убегаешь с остальными жителями!? – неверяще воскликнул блондин, глядя на мальчика, стоящего чуть в стороне. Ганц тут пытается геройски умереть, давая возможность остальным сбежать, а этот мелкий решил тоже тут помереть!?

– Н… Не могу…

– Что значит «не могу»?!

– Там… стена. Какая-то. Никто не может выйти!

– НЕУЖЕЛИ ТЫ, СМЕРТНЫЙ, ДУМАЛ, ЧТОЯ ХОТЬ КОГО-ТО ВЫПУЩУ ИЗ ЭТОЙ ДЕРЕВНИ ЖИВЫМ? – Вмешался Лич, и Ганц обмяк, поняв, что это конец. Для всех них. Абсолютно всех. – ЗАКОНЧИМ С ЭТИМ. [ОГНЕННЫЙ ШАР]

Громадная мощь пламени сорвалась с пальцев волшебника и полетела в сторону Джейка, возносящего молитву единственному и всемогущему Господу Богу. И Господь Бог не отвечал. Огненный шар достиг своей цели, сжигая ее вплоть до костей. И спустя секунду тишины обугленный скелет рухнул на землю под оглушительный крик мальчика:

– Папа!

– ЧТО!? – Забеспокоился Лич, впервые проявив эмоции. – МАЛЬЧИК, СКОЛЬКО ТЕБЕ ЛЕТ? НЕ РЫДАЙ, ОТВЕЧАЙ! ТЫ, ПАРЕНЬ, СКОЛЬКО ЭТОМУ ПАЦАНУ ЛЕТ? ЕСЛИ ОТВЕТ МЕНЯ УСТРОИТ, ОН МОЖЕТ ВЫЖИТЬ.

– В-восемь. – Осторожно ответил Глен, молясь, чтобы хотя бы один человек остался жив после этих событий. Чтобы хотя бы один человек помнил их всех…

– НЕТ! ЭТО БЫЛ ТВОЙ ОТЕЦ!? НЕТ-НЕТ-НЕТ! – Лич в отчаянии схватился за голову. – ЧТО ЖЕ Я НАДЕЛАЛ!? ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ОН УМЕР НЕДАВНО, ДОЛЖНО СРАБОТАТЬ! [ВРЕМЕННОЕ ВОСКРЕШЕНИЕ]

И Глен и восьмилетний ребенок в шоке смотрели на чудо, которое когда-то смог сотворить лишь Иисус, да и то не настолько мощно. Кости подплывали, очищаясь от копоти, соединялись в цельный скелет, на него наслаивались слой за слоем мышцы, мясо, органы, кожа. И вот, спустя пять секунд перед опешившими людьми стоял Джейк, вновь живой, пытаясь понять, что происходит.

– А ТЕПЕРЬ СДЕЛАЕМ КАК НАДО. [ИЗМЕЛЬЧЕНИЕ].

Джейк, не успев привыкнуть к новообретенной жизни, внезапно почувствовал, как миллионы ножей разрезают его тело на тысячи лоскутов. Все тело мужчины превратилось в множество кубиков плоти, крови и костей, после чего рассыпалось по земле. Мальчик вновь закричал от отчаяния, и его перебил спокойный замогильный голос лича:

– [ВРЕМЕННОЕ ВОСКРЕШЕНИЕ]

И священник вновь стоял перед своим ребенком, пытаясь обработать тот факт, что уже дважды умер.

– [КИСЛОТНАЯ КРОВЬ]

Вся кровь внутри человека мгновенно превратилась в токсично-зеленую кислоту, сжигая внутренние органы, мозг и глаза Джейка. Каждый сантиметр его тела стал нести в себе источник его смерти, плавя человека в бесформенную воняющую жижу.

– [ВРЕМЕННОЕ ВОСКРЕШЕНИЕ]

И снова. И снова. И снова. Одно заклинание за другим разрушали воскрешенного раз за разом отца на глазах его восьмилетнего ребенка, уже переставшего кричать. В очередной раз лич дал Джейку немного времени прийти в себя, и спросил:

– ЭТА СМЕРТЬ БУДЕТ ПОСЛЕДНЕЙ. КАКИЕ-НИБУДЬ ФИНАЛЬНЫЕ СЛОВА?

Священник с уставшей улыбкой повернулся к сыну и произнес:

– Артур, Бог любит нас.

– СОМНЕВАЮСЬ. [ДРЕВО-ПАРАЗИТ]. ЛАДНО, ЗАСИДЕЛИСЬ МЫ ТУТ. ТЫ НАСЛАДИЛСЯ ЗРЕЛИЩЕМ, МАЛЫШ? НЕ БОЙСЯ, ВПЕРЕДИ ЕЩЕ МНОГО, МНОГО ДЕРЕВЕНСКИХ.

Добив всех на площади, монстр поднял безвольного Артура в воздух, и полетел в поисках остальных людей. Он находил их и убивал. Встречая других детей, лич узнавал их возраст, и если те были старше восьми лет, приканчивал их, как взрослых. Остальные же присоединялись к Артуру в его путешествии. И смотрели, как умирают их знакомые, родственники и друзья самыми мучительными смертями, и постоянно видя того, кто это делал, получая искреннее удовольствие. Бог любил их? Артур не верил в это. Больше нет. Если бы Бог действительно любил их, то этого существа бы не было на свете.

Клейн вернулся в реальность, переводя дух. После увиденного у него был лишь один вопрос:

– Зачем?..

– М? – Спросил лич, развеивая показ памяти. – А, зачем я это сделал? Ну, видишь ли, я стар. По мне так и не скажешь, но я реально стар. Не знаю, сколько мне лет, но я застал Римскую Империю в ее расцвете. Это было чуть больше тысячи лет назад, и тогда я уже был немолод. Но сразу скажу, апофеоза Арониса я не видел, да и прихода всех остальных – тоже. Так вот, и бывает такое, что когда кто-то долго живет, он сходит с ума. Благо, со мной этого не произошло, и я абсолютно стопроцентно полностью психически здоров. Ну, и, в общем, чтобы поддерживать свое ментальное состояние, мне нужна цель. И я задался такой целью – создание идеального врага. Того, который будет ненавидеть меня настолько, что будет готов убить самого себя, лишь бы убить меня. А идеальнее всего для этого подходят дети, у них еще вся жизнь впереди, а это десятилетия ненависти ко мне и самосовершенствования. Вот тогда я и искал достойных представителей.

– И это… Все?..

– В смысле, «все»? Вообще-то, это тяжелый труд и достойная цель! Вот поживешь с мое – поймешь! Ну а так, есть дополнительный бонус – создав такого сильного врага, я смогу убить его. А он должен иметь высокий уровень, за что и я должен, наконец-то, повысить свой. Знаешь ли, чем больше уровней, тем сложнее их получать! Особенно это ощущается после пятидесятого. Ну, я обещал рассказать про Артура – я рассказал. А теперь, будь добр, свали отсюда.

– Что?..

– Прочь из моего дома, говорю. Ты засиделся здесь, и я вежливо тебе намекаю, что пора уходить вон. Я и так на тебя кучу времени потратил, а у меня ведь собрание Владык на носу! Готовиться надо. Ну, что ж, сделаем так: я вешаю на тебя гейс, по которому ты не сможешь никому ничего рассказать про меня. И каждый день, когда будешь в городе, будешь приходить и учиться!

После некоторых магических манипуляций Аскелтак почти вытолкал опешившего Клейна за дверь, и тот в трансе пошел в гильдию авантюристов, переваривая услышанное и увиденное. Очнулся он лишь после долгих попыток его товарищей растолкать паладина. И первым, что услышал Клейн был вскрик Лии:

– Да что, блин, с тобой случилось, и где ты был все это время!?

– Я… – Клейн почувствовал, как что-то дергает за нити его души, мешая сказать то, что он хотел, и, обреченно улыбнувшись, парень перефразировал ответ: – Я был в Аду.