Глава 66

— По мере того как становилось всё труднее добывать священную силу, орден был вынужден искать иной путь.

Скверна.

Евгений кивком указал на их сердца и сказал:

— Обычному человеку достаточно вдохнуть этот чёрный туман — и он мгновенно заражается. Но с паладинами было иначе. Их сердца способны хоть немного выдержать.

— Я слышал, в Селбоне появился демон.

— Это был такой же паладин, как вы.

— Тогда он…

Они ещё плохо понимали, что такое ядро скверны, и, осознав, что и сами могли стать такими же демонами, задрожали всем телом.

— Ваше высокопреосвященство, что нам теперь делать?

Евгений сказал:

— Хотите остановить орден?

— Конечно.

— Тогда станьте теми демонами, которых они так жаждали.

Станьте демоном. Существом, которое они породили, но от которого отвернулись.

Паладин средних лет поднял голову и долго смотрел на Евгения. Казалось, он хочет что‑то сказать, но так и не произнёс ни слова и лишь молча кивнул.

Ночь была глубокая.

Помощница, воспользовавшись темнотой, покинула постоялый двор. В маленькой сумке — только удостоверение и немного еды. Иначе быстро не уйти.

Евгений был еретиком.

Сжав дрожащие руки в кулаки, она стиснула зубы. Но судорожные всхлипы всё равно вырывались. Слёзы застилали глаза.

В это нельзя было поверить. Как человек, взошедший на сан кардинала, может быть еретиком? К нелепой, возмутительной лжи о том, что орден создаёт демонов, добавилось и это — он якобы промывает мозги беглецам, чтобы делать их своими слугами.

Хейли… почему прозвучало имя этой порочной чародейки?

Нужно донести, даже ценой жизни. Убить Евгения и всех его зомбированных. Любого, кто стоял рядом с ним, — без исключения схватить и предать суду за ересь.

От быстрого бега её быстро перехватило дыхание. Но она не остановилась.

— Всех поставить на суд. Скорее… пока не поздно. Пока они не стали демонами.

— Куда вы так спешите?

Это был Евгений.

Помощница, до смерти перепуганная, осела прямо на месте. Из‑за теней деревьев он вышел неторопливо, и лицо его, по‑прежнему ангельски прекрасное, оставалось спокойным.

Сквозь слёзы она прошептала:

— Д‑дьявол…

— Дьявол, говоришь.

— Вы продали душу дьяволу?

— Если подслушивали, должны знать: дьявола в Селбоне создал орден. А я собираюсь с ними сражаться.

— Не лгите. Вы наверняка дьявол с лживым языком! Я сообщу Папе. Посторонитесь!

— Не надо.

— Я жалею, что верила вам и следовала за вами! Всё это время — за грязной приспешницей дьявола…

— Если донесёте на меня, погибнет много людей.

— Все они заслуживают смерти! — Помощница закричала: — Каждый, кто хоть коснулся дьявола, должен умереть. И тот, кто сказал ему хотя бы слово, тоже должен умереть. Лишь тогда мир очистится! А порочную чародейку Хейли нужно сжечь заживо и развеять пепел, чтобы она никогда больше не восстала!

— Что?

— В конце концов во всём виновата Хейли. Тогда её следовало добить как следует. Уничтожить и тело, и душу!..

Евгений приказал:

— Замолчи.

Помощница застыла с открытым ртом.

— Не двигайся.

Евгений приблизился. Медленно, тихо. И вогнал ей в грудь длинный клинок. Лезвие рассекло кожу и коснулось слабого сердца. Она видела это, но ничего не могла сделать. Он велел — «замолчи», и рот закрылся; приказал — «не двигайся», и тело окаменело. Тайна священной силы Евгения.

— Забавно, не правда ли? Что дарованная мне Богом священная сила — вот такая.

Внушение и подчинение.

— Я использую её ради Хейли.

«Если меня за такое назовут еретиком — ничего не поделаешь. Разнесу орден до самых корней — и еретиком быть перестану. Ради Хейли я стану не то что дьяволом, я и похуже стать могу», — прошептал Евгений.

Свет погас в глазах помощницы. Она не успела даже вскрикнуть и рухнула. Из пронзённого клинком сердца без конца лилась горячая кровь. Белый плащ Евгения весь окрасился в алое.

В Селбоне появился второй демон. Говорили, что демон убил помощницу кардинала Евгения Видемарка и скрылся. Орден, который привёз Евгения и намеревался использовать его, чтобы утихомирить недовольство жителей Грандиса, пришёл в ужас и погрузился в молчание.

Они пытались скрыть случившееся любой ценой, однако Сирил, наследник дома маркиза Вендисиона, упомянув демона, появившегося в Энифе, сделал это достоянием гласности — и скрывать дальше от кого бы то ни было стало невозможно.

Люди быстро узнали: где-то в этом мире и сейчас рождаются демоны.

14. Разгар осени — муравей и кузнечик, готовящиеся к зиме.

Аста пришла в гости и домой не уходит. Хотелось бы, чтобы она поскорее убралась из осквернённой зоны — хоть в Эниф, хоть в Селбон, — но нет, не уходит.

Что делать, если у главной героини такая тяжёлая на подъём задница? Чтобы сюжет двигался, надо носиться по всему свету — разве не так?

К тому же я трусиха, выгнать её не могу. Сдружиться бы — мне же самой спокойнее будет, а сказать «проваливай, надоела» — слишком уж бессердечно.

В последнее время, как только сажусь писать дневник, Колокольчик приходит и заглядывает: букв не разбирает, наклоняет голову — так мило. В следующий раз, если спросит, научу только ругательствам. Что бы такое? Наверное, «щибаль»?

Утром я проснулась, распахнула окно и ставни, наслаждаясь ясным осенним небом, и с картофельного поля Аста помахала мне рукой, поздоровалась. Она же принцесса, а встаёт раньше меня и работает. Красивые руки все в грязи!

— Из‑за тебя я выгляжу ленивой!

— Что вы говорите! Здесь и так нет человека, который не знал бы, что госпожа Хейли ленива!

За Асту вместо неё заверещал Колокольчик. Женщины, хихикая, проходили мимо, а дети, держа по варёной картофелине, гнали овец.

Почему все встают раньше меня.

— Сегодня лучше надеть вот это. Похолодало ведь? — Фатима вошла ко мне в комнату, распахнула шкаф и принялась изображать горничную. — Вы же собираетесь выйти? Здесь местность суровая, в длинной юбке неудобно, давайте просто наденем юбку поверх брюк!

— Издеваешься? У меня на сезон по паре вещей, а ты ещё делаешь вид, что выбираешь.

— Зато весело.

— Определись уж: ты у меня фрейлина или служанка. Воду для умывания да завтрак в комнату приносить — вот это обязанности прислуги!

— А юбку поверх брюк — можно?

Фатима протянула длинные штаны для верховой езды и короткую юбку, выше колен. Если надеть это вместе, я явно буду выглядеть как модный террорист, ну да и чёрт с ним. Кто здесь вообще осмелится ругать меня за странный наряд.

— Да какая разница. Лишь бы удобно и тепло.

— Вот именно?

Я по порядку надела вещи, что подбирала Фатима: красную блузку, чёрный жилет; поверх узких брюк для верховой езды — короткую юбку. И напоследок — конечно же, шляпу с вуалью.

— Солнце яркое. Обязательно надевайте и шляпу.

— Признавайся, ты это всё ради забавы.

— Да ну, если ради забавы, надо ещё повесить сюда двухрядный золотой пояс, к нему — змеиную плётку, а на острые носы туфель приделать лезвия…

— Хватит, хватит!

— Завтрак принести в комнату?

Фатима, смеясь, подошла и взяла меня под руку. Сама ведь сейчас поволочёт меня в столовую — чего ещё спрашивает «принести». Бурча изо всех сил, я дала себя утащить в столовую.

— На завтрак сегодня яблочный пирог, яичный суп, ржаной хлеб и виноградное варенье.

— А мясо?

— Сейчас надо увеличивать поголовье, так что, если не особый случай, забивать не будем.

Что же мой Колокольчик.

— Господину Дриаде я сунула немного вяленого мяса, чтобы было что перекусить в поле.

— Молодец.