Глава 35

За один день в аккуратно нарезанных грядках уже сидели какие‑то непонятные семена, а с кухни без передышки тянуло запахом свежеиспечённого хлеба. Деловито собрав еду в дорогу, я указала на грузовую повозку.

— Садитесь по порядку — от самых слабых. Ночёвок не будет, идём без остановки, так что если клонит в сон — дремлите в повозке по очереди.

— Хозяйка, а вы?

— Я крепкая. Даже если вы все свалитесь, я всё равно дойду пешком.

Скверной по дороге подкрепляться буду.

Но глаза людей снова беспокойно забегали. Они всё шептались меж собой и косились на меня — бесило.

В проводники я выбрала Ранго, но Рейкарт непременно увязался, и народу получилось больше, чем я изначально планировала.

И вообще, где там Фатима? Сказала же — уходить с людьми и жить, а она из кухни не вылезает.

— Фатима! Это правда твой последний шанс! В следующий раз хоть реви и вешайся на мне — не возьму!

— Я же сказала, никуда не пойду!

— Тут состаришься и умрёшь? Ни парня, ни романов, ни замужества?!

— Я вообще-то убеждённая одиночка!

Вот же ж.

Следующим был лесоруб, что с оглушительным уханьем резал деревья за стеной.

— Эй, дядь! Быстро сюда! Сколько раз мне повторять?

— Я никуда не пойду!

— Почему? Ну почему?!

— Хочу жить нахлебником на землях госпожи маркизы!

— Эй!

Прилипалы клопы.

Накричавшись и сорвав голос, я раздражённо откашлялась. И сорвалась на ни в чём не повинного Ранго:

— Выступаем!

— Эй, за что на меня-то…

— Повозку вести не умеешь?

— Умею.

— Тогда за поводья — живо!

Ранго, ворча, взялся за поводья. Колокольчик, выбежавший к городским воротам, отчаянно махал своей маленькой рукой. У женщин на глазах выступили слёзы, прощаясь с моей феечкой.

— Господин фея, когда картошка зацветёт, не забудьте дать удобрение. И не голодайте, ладно?

— Счастливо! Спасибо тебе!

— Феечка! Ешьте побольше и растите!

— Пока!

Тоже мне, цирк устроили. Я нервно зашагала. До Грандиса путь неблизкий. Нужно следить за скверной, чтобы эти не заразились, и по дороге ещё кое‑что обдумать.

Стоило выйти из очищенной зоны и увидеть осевший туман скверны, как перепуганные люди мигом юркнули в повозку. Даже те, кто шёл снаружи со мной, съёжились и стали озираться.

Ранго, держась за поводья, снова спросил:

— Госпожа маркиза, и в этот раз мы правда не заразимся? Точно?

— Блин, сколько можно говорить.

— Мне правда страшно. Никак не привыкну!

— Так чего попёрся! Оставайся в Селбоне и выбирайся сам! В прошлый раз же дошёл нормально — чего опять истеришь!

— Чтобы остаться и чем это кончится? Орден в последнее время какой‑то странный! — Ранго взвизгнул: — Ты знаешь, сколько уже лет среди наёмных убийц ходят слухи, что орден людей хватает? Раньше это были редкие баечки, а теперь всё чаще и чаще. И окончательно я уверился, когда доставал тот список для госпожи маркизы…

— Скверна.

Прежде чем Ранго договорил, один из лесорубов ткнул пальцем вперёд.

Лошади уже было начали останавливаться, а я широким шагом вошла прямо внутрь.

— Быстро сюда.

Чёрная скверна резко отступила, освобождая мне пространство. Управлять скверной было похоже на то, как обращаются с маной, и все же отличалось. Похоже — в том, что её можно накапливать в теле и выпускать наружу. Но при этом скверна будто была живым существом: липла ко мне, цеплялась, следовала за мной. Освоив более тонкое обращение со скверной, я научилась отталкивать её вокруг себя и двигаться.

— Ух…

Кто-то протяжно ахнул в повозке, пробивавшейся сквозь скверну. Люди один за другим высовывали головы и оглядывались по сторонам.

— Сколько ни смотри, всё равно чудеса.

— Это потому, что наша госпожа — чародейка?

— Говорят же, нет. Теперь она не чародейка.

— Тогда как её называть?

Хочешь не хочешь, а слышалось всё. Я нарочно растянула по лицу злодейскую улыбку и сладко-хищно произнесла:

— Потому что я дьявольская маркиза.

Страшно?

Правда страшно? Страшно, что приснюсь?

Но в глазах лесоруба и его семьи вместо страха читались лёгкое любопытство и глубокая благодарность.

Дорога в Грандис была тихой. Лес, пропитанный скверной, по природе своей беззвучен, а утомлённые дорогой люди давно спали — втиснувшись в повозку и, привалившись друг к другу плечом.

Я думала о главной героине. Может, потому что недавно встречалась с Евгением — в последнее время эта героиня романа часто всплывала в мыслях. Аста Роса Каснатура. Интересно, чем она сейчас занимается.

По первоначальному сюжету Аста должна была решить проблему снежных зверей, возникшую в Грандисе, а затем стать посланницей примирения между Ниеве и Холтом и получить титул «принцессы, своим разумом остановившей войну». После этого ей предстояло блеснуть в Селбоне как единственной в мире заклинательнице духов, сражавшейся с демоном.

Именно эти два события и были главной причиной, по которой второй главный герой, Микеллан, делал Асте предложение, а орден, стремясь заполучить её, поспешно выудил из рукава титул «Святая».

Всего этого не случилось. Из-за меня. Я, не желая того, всё разрулила сама. Из-за меня Аста не смогла расправиться с браконьерами в Грандисе и не прибила демона в Селбоне. Точнее, это был не демон, а паладин, обращённый скверной, но в оригинале эти две сущности особо не различали.

В общем, к этому моменту канон треснул по швам. Где и что сейчас делает Аста? После церемонии совершеннолетия она, как и собиралась, должна была покинуть дворец и отправиться в мир, а в тексте было сказано, что в самый разгар лета принцесса прибыла в Грандис.

Неужели и сейчас Аста в Грандисе? Впрочем, как бы там ни было, меня это не касалось. Но теперь уж точно стоило по мере сил избегать пересечений с канонными героями.

Рейкарт спросил:

— О чём так задумалась?

— Думаю, насколько красива пропавшая принцесса Каснатуры.

— Что? И какое тебе до этого дело.

— Просто любопытно. Личико — как белый персик, волосы — цвета пинк-беж. Ну разве не чудо? Интересно, как это вживую. Наверное, пушистые — как щенок или как овечья шерсть?

— Что такое пинк-беж?

— Смешение розового и кремового; нежный, спокойный цвет — как внутренний лепесток розы, или как сахарная вата.

Рейкарт склонил голову, глядя так, будто вообще перестал понимать.

Если бы поблизости цвела роза, можно было бы показать наглядно, но в этой глухой чаще ярких цветов не видно.

— И вообще, как ты о принцессе Каснатуры узнала, если из этой глуши ни шагу?

— Есть способы знать всё.

— Какие?

— С чего ты стал таким приставучим? Назойливые мужчины не привлекательны. Отвали.

— Подозрительная женщина ещё менее привлекательна.

— Ничего ты не понимаешь. Подозрительные женщины — это как раз смертельно притягательно. Почему, думаешь, в шпионских фильмах так много красавиц?

Пока мы обменивались этой пустой перепалкой, Ранго несмело вмешался:

— Говорят, та принцесса — заклинательница духов.

— Знаю.

— А? Откуда знаешь? Это же совсем свежие новости!

— Есть способы знать всё.

— На балу после совершеннолетия она будто бы призвала огромную птицу… Как же её… Птица-дух Вентус, что ли? Существо, которое только в мифах и встречается. Народ в шоке повскакивал, аплодировал, там такое творилось…

— А ты, оказывается, много чего знаешь?

Я с новым любопытством посмотрела на Ранго. Думала, он только людей убивать умеет, а он, оказывается, и о дальних странах от Грандиса в курсе.

Голова вроде бы туговата, а уши остры? Хотя, если уж голова плоха, разве память не должна подводить?