Глава 15

Той ночью я никак не могла уснуть. Подумала, уж не бессонница ли меня одолела, и, выбравшись из кровати, принялась кружить по комнате. В ранний предрассветный час заметила тень насекомого, проникшего через щель в окне. В Сеуле я бы в панике залила всё вокруг средством от насекомых, увидев даже крошечного таракана. Но с тех пор, как оказалась в замке Маррон, стала удивительно терпима к этим созданиям.

«Ладно, вы тоже просто пытаетесь выжить».

Ну и что, что они выглядят жутковато? Это ведь всего лишь человеческое восприятие. А я для них, наверное, и вовсе чудовище — гигантский монстр размером с небоскрёб, орущий и разбрызгивающий ядовитый газ.

Так, посмотрим. Что за насекомый-приятель у нас тут? Может, светлячок? Или божья коровка? Или, скажем, мотылёк? Лишь бы не комар. Сон всё равно не шёл, так что я решила, что это даже к лучшему. Подойдя к окну, чтобы выпустить насекомого на волю, я бросила взгляд на подоконник. И замерла на месте.

Что… это? Почему оно такое мохнатое? Похоже на мотылька, но разве мотыльки не размером с палец? Или в этом фэнтезийном мире даже мотыльки другие? Мохнатый, с пятнистым узором, этот мотылёк был размером с две моих ладони, сложенные вместе. Издалека я бы точно приняла его за птицу. Вдруг вспомнились рассказы старших товарищей о Динь-Динь¹, которую они видели, стоя на посту в армии.

¹ «팅커벨» от англ. «TinkerBell» (или фея Динь-Динь).

«Это ты? Ты, что ли?!»

Мне говорили, что она зелёная, а этот почему коричневый?! Даже с моим буддистским настроем это уже перебор. Как ты вообще сюда пролез с таким-то размером? Каждое движение мотылька заставляло моё сердце колотиться.

Я отступила назад, даже не пытаясь открыть окно. Пожалуй, лучше перебраться в другую комнату и спать там, пусть даже там холоднее. Что мне делать? Слишком страшно! Честно, лучше бы это был комар. Это уже слишком. Спаси, Колокольчик!

И тут мотылёк затрепетал своими огромными крыльями и взлетел. Прямо к моему лицу.

Ох.

В тот момент я испытала страх сильнее, чем когда падала в пропасть вместе с решёткой. Казалось, сердце вот-вот остановится. Я инстинктивно выбросила руки вперёд, издав сдавленный стон. И почувствовала, как что-то внутри меня стремительно вырвалось наружу. Крепко зажмурив глаза, я открыла их — и мотылька не было.

Что?

Мотылька не было.

Зато передо мной раскинулась чёрная завеса. Мягко колыхающаяся, словно вуаль, завеса из чёрной скверны. Она, словно щит шириной в метр и высотой в два, защищала меня. А мотылёк, не сумев её преодолеть, шлёпнулся на пол.

— Э-э?

Теперь я, похоже, способна на всё.

Я поняла, что во мне пробудилась какая-то фэнтезийная способность, но то, что она активировалась из-за попытки увернуться от мотылька, было просто абсурдно.

Очухавшийся мотылёк снова взлетел. Я продолжала отступать, уклоняясь то туда, то сюда. Завеса скверны, словно плащ волшебника, развевалась, защищая меня всякий раз, когда мотылёк приближался.

Ха! Ха!

Я вошла во вкус. Начала двигать завесу, словно играя, и в итоге, как в свёрток, завернула мотылька в скверну, заперев внутри. Затем распахнула окно и отправила его в далёкое ночное небо.

— Прощай, Динь-Динь.

Я упустила из виду одну деталь: открыв окно, я дала возможность другим насекомым проникнуть внутрь.

Солнце взошло. В замке Маррон начался новый день. Провозившись всю ночь с насекомыми, я, потирая заспанные глаза, вышла наружу. Раз уж решила принести цивилизацию в замок Маррон, лениться больше нельзя. Я же корейская студентка двадцать первого века с идеально настроенным патчем скорости.

— У меня есть признание.

— Какое?

— Я прокачалась.

Колокольчик и Рейкарт уставились на меня, явно не понимая, о чём речь. Вместо объяснений я решила, что лучше показать, и повела их к границе заражённой зоны.

— Смотрите внимательно.

Там был паук с узорами. До заражения он, наверное, был ярким и красочным. Заражённый и мёртвый, паук не плёл паутину и не охотился. Просто бесцельно бродил на одном месте. Я присела перед пауком и осторожно поднесла кончик пальца.

— Вы с ума сошли! Теперь и пауков собираетесь очищать?!

— Нет, просто смотри.

Из моей руки хлынула густая скверна. Колокольчик и Рейкарт, издавшие удивлённый возглас, одновременно затаили дыхание. Их взгляды были прикованы к кончикам моих пальцев, и они не шевелились. Тёмная, вязкая скверна, словно чернила, растеклась, окутывая паука, и вскоре впиталась в него. Я, всегда поглощавшая окружающую скверну, теперь впервые вливала её в живое существо.

Паук стал угольно-чёрным. Яркие узоры исчезли, уступив место чёрному глянцевому блеску. Его панцирь утолщился, как у ракообразного, а во рту выросли длинные клыки. Вскоре паук начал двигаться с поразительной резвостью. Он забрался на высокую ветку и принялся плести паутину — чёрную, с серебристым отблеском.

Раздался звук, как Колокольчик рухнул на землю.

— Так вы и правда королева демонов…

Нет.

— А я даже не знал…

Говорю же, нет.

— Я же говорила, что каждый раз, когда поглощаю скверну, чувствую, как она накапливается в моём теле. И что могу очищать её только понемногу, переваривая. Но вчера ночью, когда в комнату залетело насекомое, и я пыталась его прогнать, я нечаянно выпустила скверну, и вот…

— И вот, говорите?

— Да. Он вот так изменился.

Пока Колокольчик всё ещё был в шоке и не мог прийти в себя, более рациональный Рейкарт задал вопрос:

— А с медведем или волком такое тоже возможно?

— Теоретически.

— А с человеком?

— Зачем человеку? Это же неэтично.

— Попробуй.

Беру свои слова о рациональности назад.

Рейкарт протянул ко мне руку.

— Попробуй на мне. Может, с человеком получится лучше, чем с животным. И тебе не придётся рисковать. Я смогу, как этот паук, двигаться в заражённой зоне, не боясь умереть. Тогда я смогу, например, ходить за покупками…

— Ты с ума сошёл?

— Да он с ума сошёл!

Мы с моей феей одновременно вскрикнули.

Он сейчас серьёзно предлагал мне превратить его в демона ради эксперимента.

— Разве это не хорошая идея?

— Нет!

— Ни черта!

Даже если мы помешаны на привнесении цивилизации, это уже слишком! Стать демоном ради похода за покупками?! Это что, протест против того, что я не строю дорогу?! Я, которая обычно хваталась за его руку и уговаривала пойти вместе, теперь отмахнулась от неё, как от назойливого насекомого, и вскочила на ноги.

— Ни за что! Никогда! С людьми — это мерзко. Лучше уж поймать медведя.

— Где ты найдёшь медведя?

— Ну, волки или кабаны, например, тоже есть.

Мы с Рейкартом затеяли жаркий спор, не желая уступать. И тут Колокольчик, наконец-то придя в себя, указал на важный момент:

— Если заражённых тоже так демонизировать… разве это не значит, что они… оживут и не умрут?

— …

— Как этот паук. Если они оживут и смогут свободно двигаться в заражённой зоне…

Оживут, потеряв память, и станут наполовину людьми, наполовину демонами.

Я вздохнула и бросила взгляд на Рейкарта.

Моя теория была такова. В оригинальной истории Хейли долго жила в замке Маррон одна. У неё, вероятно, тоже была способность поглощать скверну, как у меня. Но, в отличие от меня, она не использовала эту силу для обустройства дома. Хейли накапливала скверну и превращала людей в демонов. Главной жертвой стал Рейкарт. Он, убив Хейли, наверняка принял на себя всю скверну, что оставалась в её теле, и стал могущественным получеловеком-полудемоном.

Теперь я начала подозревать и происхождение тех демонов, которые в оригинале были одноразовыми злодеями. Неужели Хейли выбирала самых сильных и злобных среди заражённых и превращала их в демонов? И после её смерти они вырвались из колыбели в мир, став тем, кого называли демонами? Я не знала деталей, как она это делала, но предположение казалось правдоподобным.

Рейкарт, с горящими глазами, произнёс:

— Дриада права. Это ведь может стать способом спасать людей.