Жители Призрачного города не поверили своим глазам, когда увидели, как их господин возвращается с маленьким спящим мальчиком на руках. Личико ребенка было сокрыто от чужих глаз его длинными волосами, но не такими длинными, как раньше, поэтому никто не узнал в нем Се Ляня.

— Градоначальник Хуа, что это вы принесли в город? – поинтересовался один демоненок.

— Градоначальник, это съедобно? — спросил второй.

Бесчисленное количество вопросов посыпались на них и пробудили ото сна Се Ляня.

Тот пошевелился и, ощутив это, Хуа Чэн грозно выкрикнул, прожигая холодным взглядом демонов на их пути:

— Разойдитесь немедленно и заткнитесь!

Демоны тотчас расчистили им дорогу, понизив громкость своих голосов на минимальную.

Наследный принц открыл свой светлый лик этому миру и кто-то из демонов не удержался от изумленного возгласа:

— Да это же достопочтенный принц!

Прочие подхватили его и, будто позабыв о приказе своего господина, они радостно заголосили. Где-то даже затеялся спор о том, что кто-то хотел съесть его.

От неловкости принц замахал руками и попытался успокоить пыл публики, но от его детского и прелестного голоска толпа взбурлила новыми эмоциями.

— Я же сказал… — грозно начал Собиратель Цветов под Кровавым Дождем.

— Нет нужды злиться на них, Сань Лан, — раз уж толпу не успокоить, то сделать это нужно хотя бы с собственным мужем: — Я бы тоже удивился подобному зрелищу. Пусть выпустят свои эмоции.

Благодаря Се Ляню, Хуа Чэн знатно смягчился и принял более добрый вид. Казалось, что он стал послушнее после того, как принц так изменился.

В конце концов, все эти крики публики остались за дверьми Дворца, в котором супруги счастливо проводят свое время. Хуа Чэн распорядился о том, что слуги сшили для него несколько новых нарядов по размерам.

— Зачем же несколько? Одного будет вполне достаточно, — смущенно замялся принц.

Они уже находятся в своих покоях. Хуа Чэн сел на огромную постель и усадил супруга на свои колени, получая истинное наслаждение от каждого его вдоха и выдоха.

— Я ведь уже говорил: отныне у тебя всегда будет много всего, — с улыбкой ответил Князь демонов.

Се Лянь смущенно уткнулся личиком в грудь Хуа Чэна. В эту секунду демон подумал о том, что будь у них ребенок, он бы точно был таким же прекрасным, как и Се Лянь. В этот раз Собиратель Цветов под Кровавым Дождем был не в силах отбросить подобного рода мысли и, сгорая со стыда, продолжал фантазировать, поглаживая своего принца по спинке.

Слуги явились в их покои, чтобы узнать новые размеры Его Высочества. Однако Хуа Чэн никому не позволил прикасаться к невинному телу Се Ляня и сделал все замеры самостоятельно, выдворив остальных демонов за дверь.

Ну как можно позволить этим испорченным демоническим глазам разглядывать чистое, как кристалл тело принца? Как можно позволить их грязным демоническим рукам прикасаться к нему и пятнать?

Да даже сам Хуа Чэн засомневался в чистоте собственных рук и хорошенько промыл их, прежде чем снимать мерки.

— Сань Лан, это было лишнее, — рассмеялся Се Лянь, стоя на мягкой кровати, прикрытый по пояс белоснежной тканью.

Хуа Чэн развернул измерительную ленту, после чего ответил:

— Я просто не хочу испачкать тебя, гэгэ.

Се Лянь рассмеялся пуще прежнего и произнес:

— Ты ведь не перепачкан в грязи, Сань Лан. Но даже если бы так и было, я не брезгую. Пожалуйста, веди себя, как обычно.

Уже снимая мерки, Хуа Чэн переспросил:

— Как обычно? Ты уверен?

Если Князь демонов действительно будет вести себя, как обычно, то на что же это тогда будет похоже? На наивысшее бесстыдство и разврат! Потому что, как обычно, Хуа Чэн флиртует со своим мужем, очень часто к нему прикасается в пошлом ключе, к его талии, а то и ниже; не стесняется прятать руки под его одеждой, даже когда Се Лянь занят, к примеру, каллиграфией, щупать пресс и бока наследного принца, его грудь, большими пальцами или же большими и указательными пальцами трогать его соски, нежно крутить их. Как обычно, стаскивать с принца одежду, целуя его в шею и медленно прокладывать дорожку из поцелуев и нежных покусываний по позвоночнику к его ягодицам.

Да, Се Лянь осознал значение своих слов и поспешил забрать их обратно.

Закончив с этим делом, наследный принц укутался в прежние одеяния. Слуги по приказу градоначальника забрали мерки и удалились из их покоев.

— Мой драгоценный принц, — из уст Хуа Чэна прозвучало уже не новое ласкательное прозвище Се Ляня, но он все равно никак не может к этому привыкнуть: — Позволь мне написать твой портрет в обличии ребенка.

— Конечно, — радостно улыбнулся Его Высочество.

В скором времени Хуа Чэн уже сидел перед мольбертом и доброй коллекцией различных красок и кисточек, которыми умело работал.

— В какую позу мне встать и какое выражение лица принять? — полюбопытствовал натурщик.

— В самую естественную.

Се Лянь так и сделал: по приличнее и по красивее одевшись в великие белые одеяния, он сел на колени, тепло улыбаясь мужу. Хуа Чэн собрался начать, как принц пошевелился и добавил кое-что новое и необыкновенное: он сложил свои пальцы в великолепную фигуру и приложил ее к своей груди.

— Что это?

— Если взять два сердца и соединить их, то получится это. Это наши с тобой сердца и я прошу тебя запечатлеть их на полотне.

Переполненный чувствами, Хуа Чэн едва не сломал кисть в своих руках. Се Лянь — это действительно величайшее счастье, о котором только можно мечтать! Кто бы еще в этом мире додумался бы соединить два любящих сердца в одно и получить такую красоту?

Князь демонов пыхтел над этой картиной, как никогда раньше, пытаясь написать ее наилучшим образом.

Спустя некоторое время в их покои постучались слуги. Наследный принц разрешил им войти. Демоны занесли в комнату роскошные одеяния необычайной красоты. Хуа Чэн не удостоил никого из вошедших и единым, мимолетным взглядом, полностью сосредоточившись на картине, которую должен вот-вот закончить.

Се Лянь отпустил слуг, поблагодарив за работу, и краем глаза воззрился на их результат. Он успел привыкнуть к одежде хорошего качества и ему не терпелось примерить ее и покрасоваться перед супругом.

Когда картина была закончена и они оба вдоволь насладились ею, пришла пора переходить к одеяниям. Хуа Чэн отмылся от краски и помог любимому переодеться. Одна из одежд была светло-голубой с белыми облаками, внутри которых блестят золотые кругообразные нити.

Се Лянь с ослепительной радостью на лице крутился перед большим зеркалом, любуясь прекрасной работой.

— Этих портных стоит щедро отблагодарить за их старания, — вслух подумал принц.

— Не стоит. Шить для тебя наряды — смысл их жизни, — с благоговейной улыбкой ответил Хуа Чэн, стоя позади.

— Ну что ты такое говоришь… — неловко отсмеялся наследный принц.

— Право, гэгэ, ты ведь уже поблагодарил их и даже одарил своей божественной улыбкой. Чего им еще желать на этом свете?

— Ты слишком меня восхваляешь, — Се Лянь раскраснелся.

После этого Хуа Чэн и Се Лянь отправились на громадный балкон, чтобы поужинать.

Все вокруг сияло яркими фонарями, что создавало замечательный вид на владения супругов и это услаждало их взор. После того, как это место стало родным домом для Се Ляня, огней здесь значительно прибавилось. Обычно по вечерам Се Лянь выходит на этот балкон и восхищается пейзажами. Он подбегал к каменному ограждению, не задумываясь, и ничто не мешало его любованию. Но теперь, имея такой маленький рост, вместо привычной красоты, ему видны лишь ее отрывки в ограждении.

Хуа Чэна даже не надо было просить, чтобы он поднял наследного принца. Се Лянь крепко держался ручками за шею мужа и смотрел на творения природы: мрачноватый и завораживающий лес, растущий перед горой, манил своей таинственностью. Хотя, на самом деле, вся таинственность этого места исчезла, когда Се Лянь и Хуа Чэн отправились туда на прогулку