Глава 8

Перед уходом он решил осмотреть здание в последний раз.

«В этом доме жил мой отец» - даже не верилось в это. Гамб смог выбраться из нищеты, добравшись до достатка.

«Но каким же образом? По рассказам девочки, её отец много трудился, а в итоге всё равно ничего не достиг» - и ему вспомнилась мама.

Мать с отцом всегда дополняли друг друга, убирая недостатки, когда вместе. Маленький бизнес Лии по продаже напитков также мог принести неплохой доход. Правда, это лишь сейчас, а что было в прошлом?

Она рассказывала сыну, что с самого детства занималась готовкой напитков, а особенно любила лимонный. Хоть привезли его ещё несколько веков назад, однако он всё ещё был дорогим продуктом, покупка которого означала достаток семьи в финансовом плане. Это означает, что семья Лии могла помочь Гамбу уверенно встать на ноги.

И парень понял: без друг друга они бы малого достигли.

Направляясь обратно к дому, Лиам заметил, что некоторые жители стали странно себя вести. Он подошёл к одному из них, спросив: «Тётя Эшли, что-то случилось? Вы неважно выглядите»

«О, это ты. Нет, милок, всё хорошо» - практически машинально ответила бабушка, лишь после посмотрев на мальчика.

«Какой же ты худой!… Не хочешь поесть немного земляничного повидла?» - милым, старым и прихрамывающим голосом ответила она, избегая ответа.

«Нет, не стоит. Сберегите его для себя» - на что раздался: «Ох, Лиам, неужели ты!? Не скромничай ты так, в конце концов, если бы не твоя семья и ты, приходивший нам помогать, когда мы только стали жить здесь, мы могли и вовсе умереть. Несколько ложек повидла – малая цена, не стоящая и процента твоей заботы о нас»

Их тревожные лица исчезли, лишь стоило увидеть лицо и детский голосок мальчика. Он действительно стал одним из их спасителей. Не было никаких попыток скрыть настоящие эмоции, они принимали его, как родного, ведь он многим им помог. Даже настроение быстро сменилось на положительное.

В эту деревню часто стекались беженцы. Никто из них не был недобросовестным, все были проверены семьёй Фостеров, один из которых – Лиам. Когда его даже не было, семья выкупила для Гамба наследный титул, а у жены он уже был. Поэтому и проблем с принятием беженцев не было.

Бабушка взяла ржаной хлеб, нарезав несколько кусочков, которые намазала джемом.

«М~» - парень был доволен. Это лакомство могло посоперничать даже с маминым. И что уж говорить, оно даже шло в город на продажу, заодно с напитками Лии и другими товарами, изготавливаемыми жителями этой деревни.

Внезапно пожилая женщина закашляла, прикрыв рот ладонью. Заняло это целых шесть секунд. Дед пришёл поддержать её, чтобы она не упала. Бабушка попыталась спрятать то, что теперь находилось на ладони, но Лиам сразу распознал запах. Он никогда не забудет сцену мёртвых родителей девочки. Тогда был такой же запах, хоть и более сильный.

«Тётя Эшли, пожалуйста, не надо этого скрывать… Было бы хуже, если бы я даже не знал, что мог помочь вам, дав вам умереть» - тон был покорным, но одновременно и просящим, что идеально соответствовало детскому личику паренька.

Женщина, услышав это, конечно, дала ему взглянуть на ладонь.

На ней было несколько тёмных сгустков крови, но если это было ещё более менее нормально, то абсолютно тёмная плотная жидкость явно не была хорошим знаком.

«Когда… это началось?» - мальчик был в полном смятении. Кровь можно было объяснить, но эту странную жидкость – нет.

Они не могли смотреть ему в глаза. Им оставалось только смотреть в пол.

«Мы и сами не знаем. Но если считать это какой-то болезнью, то должны были заразиться в городе, однако странно это. Что болеем только мы, хоть и контактировали с другими…» - отвечал дед, а не бабушка. Сейчас она еле могла стоять, поэтому присела. Её немолодой жених решил не мучить жёнушку, сказав необходимые слова за них обоих.

«Давайте отправимся ко мне домой! Моя мама или папа должны знать об этом хоть что-то. Может, они смогут помочь вам»

Отклика не послышалось, царило скорбное молчание.

Как же парень ненавидел такую атмосферу, поэтому всегда разрушал её сразу: «Прошу, если не ради себя, то хотя бы ради меня, Лии и Гамба. Они бы не хотели вашей смерти. Именно мы спасли вас, так что не хотим видеть, что могли сделать что-то, но не сделали, из-за чего вы погибли»

Руки обоих немного тряслись. Наконец, бабка решила ответить: «…Лиам, не смотри на меня так. Вспомни, сколько же вы помогали нам, а мы, в свою очередь, вам. Это было действительно прекрасное время. Никто не глумился над нами, не требовал чего-то большого. Вы подарили нам жизнь. И я не хочу, чтобы с теми, кто спас меня, что-то случилось. Не беспокойся, это не болезнь. Но если мы умрём рядом с кем-то, то этими сгустками будет кашлять кто-то другой. Это невозможно излечить...»

Это стало для него шоком. В последнее время было слишком много откровений. Мир казался всё более безрадостным и жестоким, несправедливым. Он верил, что после тёмной поры всегда идёт хорошая, но теперь, смотря на беженцев, он вспоминал ту сцену, когда ему было семь.

Они подошли к воротам измазанными грязью, с порванной одеждой, тяжело дыша, чуть ли не падая при каждом шаге, но старались сохранить свой вид достойным перед возможными спасителями. Они оскорбили одного влиятельного человека, за что тот превратил их жизнь в ад. Но и сейчас верили, что спасение маленького ребёнка из-под ног лошадей, пусть и ценой травмы для этого человека, стоила того.

Они были сильно исхудавшими. Худое старое тело выглядело особенно нелицеприятным, только увеличивая жалость Лиама к ним.

Этот взгляд, что он видит на них сейчас, такой же отчаянный, как тогда, когда они только прибыли в деревню.

…

«Пожалуйста, передай своим родителям, что они были самыми великодушными людьми, которых мы видели» - сказал дед свои последние слова.

Их руки инфантильно подёргивались, а седые волосы начинали медленно, вслед за друг другом, опадать с головы.

Парень, видя их искреннее желание, больше не мог задерживаться в домике. Шагая к двери, он озирался по дому, пропитанному воспоминаниями. В деревне было около ста жителей, а к этим он был привязан сильнее всего, не считая семью.

Дверь тихонько закрылась, на что бабушка с дедом тяжело вздохнули.

«Прости...»