Глава 4

Мальчик хотел направиться обратно к родителям. Он думал, что они поймут причину. Залезая в повозку, девочка всё ещё держалась за него, не желая отпускать.

Конь озадаченно фыркнул, так как он думал, что, наконец, настал отдых, когда поездка внезапно прекратилась. Но решил принять судьбу, сразу как упряжка была взята.

От него прямо-таки можно было услышать огорчённое: «Опять работа...»

Лиам хотел уложить девочку в грузовой отсек повозки, но пальцы, крепко державшие рубашку, одновременно намачивая её слезами, не позволили сделать этого. Было немного неудобно держать человека, лишь немногим уступающим тебе по размерам.

Свежий воздух и яркое солнце восстанавливали паренька.

Под негодующие взгляды и перешёптывания людей Лиам ехал обратно в свою деревню. Дети этих людей начинали спрашивать своих родителей о том, почему они так относились к мальчику, на что более старшие, почти достигшие совершеннолетия, получили ответ: «Было сообщение, чтобы к людям и их родне, резко изменивших своё обычное поведение, не подходили. А когда приедет гонец, рассказать ему обо всех случаях. А из-за этого нарушителя нас могут обвинить в сообщничестве, раз мы не остановили его»

Приходил явный вопрос: «Так почему мы не остановим его?» - тут уже ответы были разными. Один из них заключался в богатом виде повозки, а другой в том же законе, запрещающем приближаться к этой девочке.

Лиам это, конечно же, услышал. От этого желание помочь девочке не исчезло, а стало сильнее: «Выходит, что она больна? Тогда нужно не отстраняться, а помочь!» - естественно, он не брал в расчёт тот факт, что так заражённых может стать только больше. Когда сам он заболевал, его родители всё равно были рядом, излечивая. Это казалось ему правильным.

Одновременно с этим в голове парня зрела мысль, касавшаяся двух мёртвых людей в доме: «Дверь была открыта. Её родителей могли убить, как заражённых, чтобы это не перенеслось на них же самих. Девочка могла сбежать, пока происходило душегубство. Но это всё равно не имело смысла, ведь больным можно стать, просто находясь рядом, то есть во время убийства»

Эта идея и пугала, и помогала. Если бы всё оказалось так, то значит, что родители не убивали друг друга, что подходило его мировоззрению больше.

Лиам пытался найти ответ, который не сделал бы ему больно, который не поменял бы его взгляд, сделав жизнь в его глазах гораздо ужаснее.

Соседи всегда были добры к нему, как и его родители. Но что, если они вдруг захотят его убить, если окажется, что он может принести им опасность? Это пугало.

Во всяком случае, он уже был рядом с домом. Размышления всегда могли выгнать из его головы эмоции, что они сейчас и сделали.

Оставалось совсем чуть-чуть до приезда. Лия, заметив знакомую повозку, решила медленно приближаться к ней. Первым она заприметила сына.

«Лиам, почему ты уже… Бог ты мой, кто это с тобой и что с твоей рубашкой!?» - Матерь подбежала к парню, чтобы взять ребёнка, прицепившегося к её сыну, себе на руки. густая жидкость окрасила часть одежды парня в чёрный. Она напоминала яичный белок, поэтому большая часть сразу сошла, когда девочка была оторвана от мальчика. Лия сразу же увидела красные от слёз глаза девочки. С этого момента и пошёл рассказ о том, что произошло.

Слова шли быстро. Но всё же на это уходило время. Женщина попросила своего сына идти за ней, продолжая рассказывать. Пока строки строились, она вытерла лицо ребёнка полотенцем, предварительно усадив его на кровать. Здесь и закончился пересказ событий от парня.

На суматоху пришёл и Гамб, подоспел он к половине истории.

Девочка уже не плакала, только смотрела страдающим взглядом вниз.

Лия не стала что-либо спрашивать или говорить с ней. Гамб пошёл в сторону посуды, чтобы взять оттуда маленькую кружку, а девушка пошла к травам. Она взяла несколько сушёных ромашек и мяты, подходя к уже разогретому глиняному чайнику, поместив смесь внутрь.

А пока травы отдавали воде свои свойства, она подошла к ребёнку, положив того к себе на колени, медленно гладя. Когда чай был готов, Гамб, процедив, налил его в кружку, добавив ложечку мёда, начав нести к девочке.

Его жена взяла кружку, ласково приподняв ребёнка. По рассказу ребёнка она поняла, как могли обстоять дела. Лия тихо утешала: «Знаю, тебе больно. Ты снова и снова прокручиваешь у себя в голове те моменты. И именно поэтому начинаешь плакать. Думаю, твоих маму с папой кто-то споил, они не сами вцепились друг в друга, поэтому, пожалуйста, выпей этот чай. Он поможет тебе»

В обычной ситуации утешение могло и не помочь, но запах варящихся трав успокаивал, придавая какой-то чарующий эффект голосу девушки.

Девочка послушно села, начав делать глотки. На её лице было безжизненное выражение. Пробыв рядом с мёртвыми родителями больше дня, она уже поняла для себя что-то. Их не вернуть, они больше никогда не будут рядом с ней: не наругают, не будут извиняться, не будут приносить ей радость.

Лиам застал её в моменте, когда она вспомнила, как её родители позволили ей гулять на улице зимой, а уже вечером она приходила к ним, чтобы поесть тёплого супа, а потом просто поиграть ещё и с родителями. Но теперь этого никогда не будет снова. Поэтому она и снова плакала. Девочка пыталась смириться со смертью, но разум всегда подкидывал ей образы прошлого.

Благодаря чаю она расслабилась. Голову начало немного кружить, клоня в сон. Она быстро заснула.

Кажется, это был не просто ромашковый чай.