Глава 34

Тело в обоих мирах начало искриться светом, всё начиналось с головы, пока он не достиг каждой части тела, постепенно увеличивая своё свечение. Оно стало довольно сильным, от чего я закрыл глаза.

Чувствовалось, что тело покидают силы. То, что раньше было частью меня, исчезает. Дух, изменённое тело – всё возвращалось в человеческое состояние, словно возвращаясь в прошлое, когда не было всех этих смертей, но шрамы, мускулатура и воспоминания не исчезали.

Я становился слабее. Смогу ли я вообще выжить в этой войне, став менее сильным?

Впрочем, это был единственный вариант, при котором меня не ждала бы смерть. У них были бы трудности с дальнейшим походом, ведь ряды людей в этой группе заметно поредели и всё же с нападающей сейчас нежитью они бы справились.

Но… Что странно, моё сознание покидало меня, а не становилось сильнее.

Такого никогда не случалось, пока я просто изучал магию в соборе, никак не перевоплощаясь. Этого не было и до сих пор. Я только чувствовал себя слабее, но не настолько, что терял сознание. А значит, что-то изменилось с момента начала битвы в лесу.

Я пытался мыслить. Это давало мне иллюзию более хорошего состояния. Не помогло бы в избавлении проблемы, но снизило бы поток беспокоящих эмоций.

Ощущение, будто у тебя ничего не выйдет, ты ничего не добьёшься, все твои цели, мечты окажутся неосуществимыми по причине смерти, а попытка избежать её провалится. Это и был «поток беспокоящих эмоций»

Несмотря на это, моя попытка не прекращалась, пока я, в конце концов, не перестал чувствовать что-либо. При использовании магии света, меня покрывала мягкая оболочка. В кожу, покрытую ею, входили маленькие нити, как раз таки, казалось, питающие этот светлый слой. Теперь же этого не ощущалось.

Медленно, от боязни снова вызвать жжение в глазах или увидеть пугающую действительность, открыв глаза, я увидел лишь мир, состоящий из пугающего числа серых оттенков.

И… Моё валяющееся на серой траве, такого же цвета, тело.

…

Не было никакого ощущения, будто мир вдруг стал идти медленнее, словно остановился.

Не было шока. Я знал… мне не удастся прожить до старости. Даже мой отец не прожил столько, а я? Я так и не стал лучше него… ни в чём.

Слёзы хотели появиться и скатиться вниз, но они так и не появились.

Но я всё равно хотел пожить, хотя бы ещё чуть-чуть. В мире так много всего неопробованного мной: путешествие, ночлег с друзьями и… я так и не нашёл того человека, с кем хотел бы разделить жизнь.

Папа… ты так много рассказал о своей жизни. Мне было весело слушать твою историю. Пока ты говорил, я всегда представлял себя на твоём месте. Как бы я был счастлив, если бы опробовал то же, что и ты…

…

Мы сами вызываем всё больше слёз в некоторых горьких ситуациях, вспоминая больные воспоминания и то, как они повлияли на настоящее. Вот и эти слова были сказаны ради пробития своих же слёз, чтобы после снова ощутить себя счастливым, но сделать это никак не удавалось; я ничего не чувствовал.

Должно быть, именно такой была жизнь духа, засевшего во мне. Никаких ощущений, только пустота и…

Внутри, где-то в области груди, где находится высшая точка сердца, что-то хотело вырваться. Это были эмоции, уже запертые. Пусть они заперты, казалось, немного просачивались.

При взгляде на небо можно было увидеть хаотичный водоворот. Обычный бы крутился в одностороннем движении к центру, но в этом оно постоянно менялось, вызывая взрывы волн в местах столкновения.

Он так же был серым, как и всё другое, но было и отличие. В белом центре края излучали слабое, почти невидимое, свечение всех цветов радуги.

А по земле была разбросана кровь двух разных оттенков красного. Та, что темнее принадлежала людям. Её хоть и было много, но всё равно меньше, чем принадлежащей нежити.

Большинство из сражающихся сейчас людей были в этом деле новичками. Максимум занимались пару месяцев. А это было их первое крупное сражение, как и моё. Большинство пыталось сдержать свои слёзы, но для других это было слишком трудно. Они упали на колени и смотрели на своих уже мёртвых товарищей, не сдерживаясь.

Они знали друг друга совсем немного, но у них у всех была одна общая тема для разговора: мысли о том, что будет дальше. Некоторые хотели навестить могилы своих родителей, рассказав о своих подвигах. Вторые утверждали, что после конца войны жизнь будет прекрасна, ведь практически вся аристократия сгибла, оставшиеся несколько были слишком погружены в отчаяние, чтобы решить взять бразды правления себе. Не будет никаких насильственных сборов мужчин из семьи на войну, отчислений вышестоящим более чем половины урожая и так далее. Эта тема широко обсуждалась среди людей. Когда они говорили о ней, не забывали упомянуть про свои мечты и цели, выглядя такими счастливыми. Третьи хоть и не верили, что всё будет так хорошо, но всё же предавались счастливой атмосфере по этой теме.

А теперь, эти с улыбкой говорящие про свои цели люди, оказавшиеся в самом центре сражения, сгинули вместе со своими мечтами.

Они казались друг другу схожими, быстро находили язык и ещё не вкусили то, каково видеть как твоих товарищей убивают на твоих же глазах.

Но путь их на смерти вовсе не закончен. Теперь они все бездумно парили глубже в чащобу.