Глава 21

От пронизывающей боли мои глаза снова и снова открывались, но я тут же засыпал снова. Но в те моменты, когда на недолгое время они открывались, я видел шерстяного монстра, очень сильно похожего на человека. Он был как я. Тоже шерсть по всему телу и острые когти. В остальном же отличия от человека были такие маленькие, что их было трудно заметить. Однако в совокупности мелочи давали гигантский эффект, сильно отличая это тело от человечьего.

Мне отрывками снилось всё моё прошлое. Такие тёплые воспоминания, в которых хотелось окунуться и никогда не всплывать, но благодаря ним я чувствовал себя лучше. Если бы мой разум постоянно был заполнен только этим суровым миром, то не думаю, что всё же мог бы продолжать получать удовольствие от жизни. Каким бы ни был суровым мир, всегда должно найтись местечко для радости.

И вот, я уже начинал видеть и других существ, похожих на меня. Все они были какие-то судорожные, кричали друг другу, смотря на меня.

Хех, как же болит голова… Неужели с моим телом было всё так плохо, хоть я и перебинтовал его?.. Впрочем, всё было в тумане. Если бы я сейчас умер, то и не осознал бы этого. Это бы случилось так же резко, как и когда засыпаешь, но, умирая, засыпаешь навсегда. Но это не значит, что я не хочу умирать. Как бы ни была тяжела жизнь, я должен продолжать её. Ведь если я умру, всё будет кончено. Все светлые воспоминания, всё то, что заставляло меня двигаться дальше, уйдёт вместе со мной. Такие мысли наводили чувство пустоты…

Глаза снова открылись, но не как в прошлые разы. Теперь зрение стало становиться всё яснее и яснее, пока я не начал всё чётко видеть.

А повернув голову, виднелся силуэт девушки. Инстинктивно мне хотелось встать, увидев, что кто-то смотрит на меня. Раньше мама смотрела так на меня и тут же отправляла на всякие дела: поесть, к отцу, убирать снег.

Но, когда я начал прикладывать усилия, боль тут же отозвалась по всем частям тела, которые были хоть чуть-чуть, но задействованы. Крика не было, но на лице, отображающим боль, был немой вопль.

Девушка, сидевшая рядом со мной, находясь на стуле, мягко сжимала свои веки, будто сейчас уснёт, но, увидев меня, она сразу же проснулась и поторопилась с предложением: «С-стой! Тебе сейчас нельзя двигаться, иначе будет очень больно, а самое главное – швы могут разорваться!».

Я послушался её. Даже если она врала и я здесь – еда, мне не удастся сделать хоть что-то, пока я в таком состоянии. На всякий случай, стоит быть вежливее, поэтому я слабо кивнул в знак понимания.

Спокойно вздохнув, она начала говорить: «Меня зовут Анти. Меня оставили приглядывать за тобой, потому что я тоже здесь новенькая, как и ты. Ещё не умею пользоваться этим телом так же хорошо, как и своим прежним… Наверное… А, прости, стоит ввести тебя в курс дела.»

Она начала обдумывать свои следующие слова и, набрав воздуха в лёгкие, продолжила: «Здесь все такие же, как и ты. Они помирились или избавились от заразы, которая была в них. Жрецы смогли очистить их тела от монстра, по крайней мере, так они думали. На самом же деле она никогда не исчезнет, так как это душа, а чтобы избавиться от неё полностью, наверное, надо быть Богом.»

У меня начиналось плохое предчувствие.

«Они начали захватывать тела, даже будучи ослабленными, а церковь… Убивала каждого, у кого были хоть намёки на превращение, конечно, большинство становились бездумной нежитью, но… Некоторым удавалось победить монстра! И эти самые люди начали обустраивать деревеньку, а затем выходить на вылазки за пищей. Так они и находили людей, сохранивших себя после обращения.»

У меня появилось два вопроса: почему она рассказывает мне так много, зачем они собирали сюда обратившихся, ведь выживать малыми группами легче. Их я сразу же задал

«После превращения нужно какое-то время, чтобы снова стать самим собой. Мне, например, понадобилось полторы недели. Если что, сейчас начало марта. Но, несмотря на началу весны, стало только холоднее… И… Насчёт второго вопроса, люди медленно начинают побеждать. Чтобы добраться до их кожи, когда они в латах, нужен большой вес, а у нежити он варьируется от семидесяти до ста килограммов в среднем. Конечно, это хорошо, что люди начинают выигрывать, они снова вернут безопасные дни, но мы уже не люди… Они убьют и нас…»

Возникла мысль.

«Но может не убьют. Увидят, что мы обладаем разумом, поэтому не желаем бессмысленных смертей, не хотим геноцида ни одной из сторон, что мы были людьми, в конце концов!»

На глазах девушки появились слёзы.

«Наши уже шли к ним, даже вставали на колени, как видели наблюдавшие, но никто не вернулся… Их могли пытать!.. Но к нам ещё не шли специально, лишь случайно находили…». Её голос с каждым предложением становился всё тише, заменяя собой всхлипы.

Я был в замешательстве. Она находится с ними совсем немного. Откуда взялась такая привязанность, такая любовь к сородичам? Но всё же лучше приободрить её, ведь таков наш мир. Даже если тебе не нравится то, что ты делаешь, если у тебя нет выхода, тебе остаётся делать то, что принесёт тебе пользу. Кстати, мне действительно хотелось увидеть победу людей над нежитью! Над теми, кто мучает людей, чтобы превратить их всех в тварей, использовав в своих гнусных целях.

«Люди отомстят за всех близких, которых убила нежить, пока ты была человеком. Все их крики и боль вернутся нежити обратно. А их главарю наверняка придётся даже хуже, чем всем жертвам тварей. Хм, если я постригусь, вполне сойду за человека, пусть и уродливого! А значит все сородичи тоже.»

Положительные стороны. Всегда стоит обращать на них внимание, как я считаю.

Она подняла свою голову, опустившуюся вниз, пока она произносила всё это.

…Взгляд её был не таким, как у людей, увидевших надежду, а тех, что погружались ещё глубже в отчаяние.

«Я не помню ничего из своей прошлой жизни. Но это и неважно. Главное то, что они стали моей семьёй. Теми, с кем я могла расслабиться и радоваться жизни, теми, кто спас мою жизнь и не готов в любой момент выбросить, а бережёт… Магия нас обнаруживает…»

Хоть ей и было больно, но она всё-равно отвечала на все мои слова. Не начала биться в истерике, а пыталась сразу объяснить всё мне. Думаю при жизни она была хорошим человеком. Увидев это, я автоматически улыбнулся.

Раз она помогает, несмотря на боль, то и я к ней отнесусь также. Левую руку, что была ближайшей к девушке, я начал незаметно поднимать в её сторону. Было больно. Я чувствовал как болеет каждая рана на руке, но вот, я уже незаметно занёс руку к её спине, хлопнув по ней пару раз. Стараясь скрыть боль на лице, я произнёс самым ласковым тоном, который только мог изобразить: «Мы обязательно сможем выжить. Посмотри на себя. Ты выглядишь сильнее, чем обычный человек. Нам лишь тоже нужно достать латы и мы сможем выживать! Даже если придётся убивать людей… Если тебе нужно выговориться, то можешь говорить мне. Я буду чувствовать себя только лучше, если ты доверишься мне.»

Убивать людей – плохо. Мне всегда так говорили, но прямо сейчас отличить плохое от злого очень сложно. Всё ещё верны ли те убеждения, которыми жили люди? Сомневаюсь. Стоит лишь лишь вопрос выгоды, как физической так и эмоциональной. Да и на каких основаниях строятся общественые взгляды?