Я притаилась в кустах неподалёку. Синие капюшоны стали покидать зал для аудиенций. Пришлось сосредоточиться, чтобы не пропустить главных старейшин. А всё потому что мне нужно хорошенько к ним присмотреться. Хотелось держать их под контролем хотя бы так.

Наконец, показался один из последних главных старейшин. Помятый мужчина хромал, точно ему было некомфортно идти.

Вот он, мой шанс!

Я кинулась к нему с горящими глазами.

Бум!

Врезалась в старичка, но вполне аккуратно, чтобы тот не упал.

— А...

Подняла голову, потерев лоб словно от удара, я столкнулась со злобным взором дедушки, и рефлекторно сглотнула слюну. Смотрела на него, изо всех сил стараясь не дрожать.

— Простите, я врезалась в вас... Вам больно?

— Только не говорите мне... это вы та самая девочка из птичьего семейства?

Старейшина широко распахнул глаза, морщинки вокруг которых слегка приподнялись от такой эмоции. Я в свою очередь улыбнулась как можно миловиднее и кивнула.

— Да, я из клана птиц! Но дедушка... вам больно?

Я дотронулась до его колена, делая вид, что именно на туда и пришёлся удар. Естественно, вмиг изменившееся выражение лица говорило само за себя: ему больно от одного только прикосновения.

— Всё в порядке... к-хем! Всё хорошо. Пусть поздно, но представлюсь. Меня зовут Тристан, я главный старейшина.

— Вау! Здравствуйте! Я Линси Раньеро из семейства птиц. Но господин Тристан... — Сказала я, а затем оглянулась.

К счастью, никого поблизости не оказалось. Именно поэтому я позволила себе сжать морщинистую ладонь старейшины.

— Давайте, пошлите за мной!

— Что? Нет, мне нужно идти...

Судя по лицу, Тристан был явно недоволен, но от моей хватки не избавился. Я потащила его за кусты, что стали моим временным пристанищем. Конечно, они не скрывали высокого дедушку, но по крайней мере меня было не разглядеть. Понизила тон, словно намереваясь поделиться с ним большим секретом.

— Э-эм... господин Кендрик говорил мне не растрачивать силы просто так...

— ...силы?

— Но, кажется, из-за меня у вас болят колени. Ничего не поделать. Это будет наш с вами секрет. — Добавила я, приложив палец к губам.

Тристан кивнул как очарованный, а я положила ладошку на его колено. Использовать способность в полную силу нельзя, однако у старейшины не настолько серьёзный недуг как у Арсена, поэтому в птицу точно не превращусь.

Из ладони возникла вспышка зелёного света, он обволок собой повреждённое место, которого я и касалась. Спустя некоторое время дедушка дотронулся до него с большим удивлением.

— ... Вы исцелили меня? Эти старые колени... я три года не мог нормально ходить из-за постоянных болей при движении.

— Эм, но из-за столкновения со мной... И я хотела бы подружиться с господином Тристаном. — Подняла на него взгляд. — Поэтому сохраните этот секрет!

Тристан бездумно кивнул. Я протянула ему заранее прихваченную пачку печенья.

— Это подарок. Прошу, возьмите, господин Тристан!

— Да? Да... Хорошо, леди...

Обескураженный мужчина вскоре ушёл, всякий раз касаясь своих коленей. Как только он скрылся из виду, я вздохнула с облегчением и стёрла пот со лба.

Отлично. Плюс один. Всё по плану “Вылечи хронические боли!”.

Старейшины же в преклонном возрасте, а значит у каждого из них, скорее всего, есть особый недуг, от которого не так уж просто избавиться: боли в суставах, расстройства желудка. Да, не самый серьёзный, но доставляющий неудобства день ото дня. И лечить такое – не проблема. Поэтому я выбрала этот способ, чтобы заслужить благосклонность старейшин. Если мои способности действительно помогут, они точно захотят встретиться со мной снова.

Мысли о придуманном мною плане вызвали улыбку.

Старейшины приходили к Кендрику каждый день. Все хотели, чтобы тот вернул меня обратно в Раньеро. Причём говорили так громко, что их было слышно даже в саду, где я и находилась.

Служанки закрывали мне уши, когда дедушки кричали чересчур громко. Конечно, в те моменты я не могла слышать старейшин, зато прекрасно понимала, что меня окружают волки с добрыми сердцами.

Ставший уже привычным жест повторился и сегодня. Бетти, занимавшаяся моими волосами, прикрыла мне уши. Но всё в порядке. Правда хорошо. Потому что вчера я занималась исцелением главных старейшин.

Ху-ух

Кому-то тяжело долго сидеть или ходить из-за ноющей спины?

— Тогда... я вылечу вас. Но взамен вы сохраните это в секрете, хорошо?

Стоило избавить дедушку от боли, как тот посмотрел на меня со слезами на глазах. Без сомнений заявил, что купит всё, что я пожелаю.

Вчерашний день прошёл так же.

— Я излечу, но... это секрет. Вы ведь знаете?

И позавчерашний.

— Это секрет!

И тот, что был до него.

— Секрет.

Таким образом я помогла уже пятёрке главных старейшин.

Отпив сок через соломинку, призадумалась. Голоса дедушек стали тише? В первый день они только и делали, что орали на Кендрика, требуя отослать меня обратно. Теперь стали ровно вполовину тише, но всё ещё кричали.

Убрав ладони с моих ушей и закончив с причёской, горничная ласково спросила:

— Вы и сегодня собираетесь выйти в сад, леди?

— Ага. Давайте поиграем на свежем воздухе.

На самом деле большую часть времени я проводила в той части сада, что была ближе к залу аудиенций. Потому что нужно следить за развитием событий! А ещё хотелось убедиться, что дедушки, которых я исцелила, на моей стороне.

За прошедшие дни заметила, что кое-кто всё-таки начал меня защищать. Значит моя тактика действительно работает.

Что-ж, отлично. Продолжаем действовать! Сегодня тоже нельзя сидеть сложа руки. Но кому же помочь?

Все дни после приезда старейшин Кендрик был занят разборками с ними, поэтому мы так и не смогли начать занятия по контролю над способностями.

Исцеление несерьёзных болезней пожилых волков давалось мне легко только потому, что Раньеро способны лечить с закрытыми глазами.

Я встала прямо у двери, ведущей в заветный зал, и огляделась. К счастью, поблизости никого не оказалось. Прислонила ухо к деревянной поверхности. Тут же донеслось:

— ... вот почему!!! — Кто-то ударил стол. — Вы не можете отослать леди Линси в Раньеро!

А?

Прижалась к двери ещё сильнее, чтобы лучше слышать разговор.

— Верно, нам нужно придумать как заставить храм и Раньеро оставить её в нашем клане.

— Что насчёт войны? Территориальная бы вполне смогла отстоять и иные интересы.

— Хорошая идея...

Однако, прислушавшись к беседе, я широко распахнула глаза.

Война? Как общественное мнение может меняться так быстро? Ещё вчера думала, что большинство пожилых волков хочет избавиться от меня. Кажется, вылеченные старейшины всё же хорошо постарались. Теперь они не хотят отпускать, заявляя, что нельзя допустить мой отъезд. Прочие старейшины сбиты с толку.

Я усмехнулась.

Раньеро... вы же не хотите, чтобы я уехала, да? Авторитет главных старейшин настолько велик, что остальные просто не осмелятся им перечить, даже если искренне желают отослать меня. Хорошо. План удался на славу.

Потёрла ладони, хихикая от радости. Однако опьянённая счастьем я не заметила, что собрание окончилось. Дверь зала аудиенций распахнулась.

— ...

— ...?

Я столкнулась взглядами с дедушкой в тёмном плаще, покидавшим помещение.

— А, а...?

Такими темпами меня снова уличат в подслушивании.

Глупо уставилась на дверь. Главные старейшины, заметив меня, проявили дружелюбие.

— Боже мой, леди!

— Разве это не леди Линси?! Что привело вас сю...

Кендрик остановил их, подняв ладонь.

— Зачем ты пришла? — Вопросил низкий голос сквозь весь зал.

Я сглотнула слюну, и подумала, как бы выкрутиться. Нельзя, чтобы он снова понял, что я всё слышала. Иначе меня прозовут непослушной девочкой, что любит греть уши под чужие истории.

Достала упаковку печенья и сказала:

— Я... я побоялась, что вы голодны. Поэтому пришла, чтобы дать вот это...!

Я уже съела одну из неё. Но никто не узнает, так как после я аккуратно завернула всё как было. В глазах старейшин промелькнули смущение и чувство вины.

— Боже, вы такая милая.

— Внучка никогда не делилась со мной печеньем, но...

— Вы словно ангел...

— Иди сюда Линси. — Сказал Кендрик, похлопав по коленям.

Я послушно поспешила к нему и вежливо протянула “подарок”. Волк поднялся с места и взял меня на руки.

— Пойдёмте. Кажется, собранию длиной в целую неделю пора закончиться. — Сказал он с улыбкой.

Лица попавших в поле зрения старейшин исказились в немом протесте, но Йекхарт не обратил на них внимания.

— Я посещу храм.