Король Лука сидел на стуле, поставленном перед темницей, закинув ногу на ногу.

— Доклад окончен, Ваше Величество.

У ног Луки склонился один из его верных подданных. Побледневший, он снова и снова повторял сведения о случившемся в Кафедральном соборе.

— Элизео Норберто Ломбарди, по всей видимости, уже причинил вред священнослужителям.

— ……

— Если с ним около сотни людей, то единственный способ подавить его — снять запрет на использование способностей в Кафедральном соборе…!

Лука чуть прищурился и перевёл взгляд за железную решётку.

— Ты и вправду трогательно предан, Валерио.

Внутри камеры на коленях стоял старый глава дома Ломбарди.

— Помнится, когда ты был маленьким, я часто присматривал за тобой. Хотя прошло не так уж много времени, прежде чем ты перерос меня.

— Ваше Величество…

— А теперь и ты состарился, стал вполне внушительным мужчиной. Ха-ха-ха! Ещё бы, ведь ты уже дед двоих юношей. Как быстро летит время.

Лука говорил, смеясь, голосом чуть громче обычного.

— Твой внук и для меня почти как внук. И вот он врывается на Ритуал Святой ночи.

— ……

— Да ещё и лжёт, будто его дед находится под чьим-то внушением. Говорят, он захватил собор, взял епископа в заложники и теперь противостоит Альдини и Франческе.

Валерио медленно поднял голову. Его оранжевые глаза спокойно смотрели на короля, которому он должен был служить.

— Мне нет оправдания. Кто бы мог подумать, что мой собственный внук…

От этих слабых, бессильных слов Лука лишь пожал своими узкими плечами.

— Крестани и впрямь страшная сила.

С невозмутимым видом Лука обратился к подданному, стоявшему рядом:

— Позови Ромео. Чтобы подавить происходящее в Кафедральном соборе, мы снимаем запрет на использование способностей.

— Ваше Величество!

— Что такое, Валерио?

Перед королём, спросившим это лёгким тоном, Валерио на мгновение стиснул зубы и не смог произнести ни слова. Но после глубокого вдоха всё же выдавил:

— Прошу вас… одумайтесь. Если в соборе станет возможно использовать способности, кто-нибудь недобрый, кроме моего внука, может воспользоваться этим и причинить вред Священному древу.

— ……

— Мой внук никогда всерьёз не стал бы вредить ни Священному древу, ни этой стране… тем более не стал бы восставать против вас, Ваше Величество.

— Валерио.

Стоило Луке тихо произнести его имя, как Валерио снова умолк.

— Священное древо связано с самим существованием нашей страны. Более того, в Кафедральный собор уже доставлен Сияющий камень Мистреаля, бережно хранимый поколениями среди союзных государств.

— Э-это…

— Для Ритуала Святой ночи Сияющий камень необходим. В такой ситуации, если возникнет подозрение, будто ради защиты собственного священного древа мы подвергли опасности этот камень, не кажется ли тебе, что нашей стране придёт конец?

Лука поднялся со стула и в последний раз посмотрел на Валерио сверху вниз.

— Даже если снять запрет на использование способностей, за короткое время ничего страшного не случится. Ведь сейчас там находится Альдини.

В голосе Луки не осталось и следа привычной добродушной весёлости.

— Достаточно подавить их одним ударом. Всего-то мальчишка из Ломбарди и какие-то его людишки.

После этого он отвернулся и начал подниматься по лестнице, ведущей на первый этаж королевского замка.

— Как же ты мог… Ты, мой собственный внук…

Оставшись один в подземной темнице, Валерио дрожащим голосом произнёс эти горькие слова. Однако тот, кто мог лишь слышать его, ни за что не заметил бы, что взгляд старого главы дома оставался твёрдым и исполненным решимости.

— Доволен ли ты таким исходом?

Старый глава Ломбарди коснулся своего плеча и тихо произнёс эти слова в пустой камере.

* * *

«Неужели до самого конца ты так и не понял, в чём ошибался, дедушка?»

На лестнице, ведущей в подземелье Кафедрального собора, он погрузился в мысли. Он спускался один. Изо рта вырывалось белое дыхание, а пальцы крепко сжимали маленький флакон.

«Ведь в итоге отец был прав. Всё, абсолютно всё, что говорит господин Крестани, — истина».

Наверху люди, подчиняющиеся Элизео, сейчас подавляли тех, кто находился в соборе. Внутри барьера, где нельзя было использовать ни способности, ни огнестрельное оружие, по-настоящему сильными становились те, кто умел сражаться физически.

«Церковники тоже глупцы. Прикрываясь жалким обычаем, будто церемония священна, они даже охрану не поставили…»

Для дома Ломбарди, который охранял Книжную полку мудреца — место, где, как и в этом соборе, нельзя было использовать способности, — это, должно быть, была схватка без всякого сопротивления.

«Но…»

Он спустился до конца лестницы и распахнул большую дверь.

«Для меня это даже удобнее…»

Перед его глазами предстала картина: посреди огромной пещеры возвышалось Священное древо, излучающее мягкое сияние. Его бледный голубоватый свет был чист; в нём не было ни малейшего тёмного пятна.

Он медленно обошёл Священное древо, проверяя это. Ветви и листья, ствол и корни — всё до последнего уголка оставалось прекрасным.

— Священное древо… без единой скверны.

Глядя на огромное дерево, он тихо прошептал это.

В тот день, когда Кафедральный собор обрушился из-за землетрясения, ему не удалось понаблюдать за репетицией Ритуала Святой ночи, и это стало просчётом. Но теперь, когда он узнал, что Священное древо находится здесь, всё это уже не имело значения.

«Внутри барьера, покрывающего Кафедральный собор, по идее, нельзя использовать ни способности, ни оружие. Но король этой страны, Лука Эмилио Кальдероне Девятый, перед лицом «мятежа» дома Ломбарди принял решение».

Он коснулся своего уха, проверяя неприятный звук, доносившийся до него.

«Запретный барьер, не позволявший использовать способности, снят».

Уголок его губ дрогнул от подступившего смеха, и он крепче сжал флакон. Его правую руку уже оплетало сияние, предвещавшее активацию способности.

«Ха-ха… Хорошо. Способность действительно работает…! Всё именно так, как я и думал: если в Кафедральном соборе случится нечто подобное, запрет на способности снимут!»

Над его головой начал формироваться ледяной меч.

«Теперь дому Ломбарди конец. Но мне всё равно. Это ко мне не имеет никакого отношения…»

С хрустящим, скрежещущим звуком, будто что-то трескалось и ломалось, родился меч изо льда.

— Господин Крестани. В доказательство моей верности я преподнесу вам эту страну.

Он пошевелил пальцами, и меч плавно развернулся.

— Лёд, рани священное древо. Лети.

Способность свободно управлять льдом была для него привычной. Если обрушить ледяной меч, он сможет повредить Священное древо куда глубже, чем смогли бы пуля или нож.

— Ради исполнения желания того господина… и моего собственного!

Ледяное лезвие со свистом рассекло воздух.

Меч вонзился в Священное древо. С глухим звуком он глубоко пронзил и вырвал часть корней. В тот же миг воздух задрожал, листья зашелестели, и по пещере прошла дрожь, похожая на подземный толчок.

— П-получилось…

Казалось, будто священное древо страдает.

«Так и надо. Теперь осталось открыть этот флакон…»

Сдерживая желание закричать от возбуждения, он уже собирался снять крышку с флакона, который держал в руке. И именно тогда…

— Хм...

— !?

От голоса, прозвучавшего за спиной, у него перехватило дыхание.

— Значит, всё и правда так, как он увидел в будущем. Ты используешь до смешного простой способ.

— Чт…

От этого спокойного тона, настолько неуместного здесь, сердце едва не сковало льдом.

— Я-то думал, какую способность ты собираешься применить, а ты выбрал прямую физическую атаку. Как банально!

Сияние способности резко вспыхнуло и коснулось ледяного меча, вонзившегося в дерево. Яркое пламя, возникшее в одно мгновение, тут же растопило ледяной клинок. Одновременно с этим рана на Священном древе, которую он с таким трудом нанёс, стала затягиваться прямо на глазах.

— Впрочем, насколько я понимаю, твоя настоящая цель — следующий этап. Значит, само это повреждение не так уж важно.

— Ты…

Он обернулся к стоявшей позади фигуре и его едва не охватил приступ бессильной ярости.

— Почему ты здесь?..

За его спиной неизвестно когда успел появиться тот самый человек, чьи ненавистные слова и поступки он терпел всё это время.

— Леонардо Валентино Альдини…!

— Ха-ха!

С улыбкой, будто он видел всё насквозь, Альдини чуть склонил голову набок.

— Потому что мы всё поняли. Твой замысел был в том, чтобы заставить всех поверить: человек, который, будучи приспешником Крестани, нацелился на Ритуал Святой ночи, — это Элизео. А самому остаться вне подозрений.

Его золотые глаза весело прищурились, и Альдини произнёс:

— Поэтому мы с Франческой всё обсудили и решили использовать Ритуал Святой ночи. Хотя, по правде говоря, можно было бы, как ты, прибегнуть к куда более прямому способу.

От этого откровенно угрожающего намёка раздражение только усилилось. Но приструнил Альдини голос, которого он тоже никак не ожидал услышать.

— Нельзя, Леонардо.

— !?

Следом появился человек, который должен был сейчас командовать своими людьми в соборе, — юноша, будущий глава дома Ломбарди.

— Как ты думаешь, зачем я вообще попросил тебя о сотрудничестве?

«Элизео!»

С мягкой улыбкой Элизео ответил Альдини:

— Я ведь с самого начала просил дать ему свободу, пока мы не получим решающие доказательства. А ты, как всегда, не выбираешь средств.

— Потому что это оказалось куда неприятнее, чем я представлял. Всё из-за того, что будущий глава дома Ломбарди разыгрывал желание отнять у меня Франческу.

— Фуфу. Я хотел, чтобы всё выглядело так, будто у меня достаточно причин сорвать Ритуал Святой ночи.

В разговоре Альдини и Элизео не чувствовалось того особого напряжения, которое раньше неизменно звучало в их беседах.

— Когда я притворялся, будто одержим Франческой и тобой, Леонардо, и в эти моменты пытался посмотреть будущее, он начинал действовать особенно прямолинейно. Думаю, чем больше он «слушал», тем сильнее убеждался, что сможет использовать мою одержимость.

— Что ж, это правда. Если смотреть со стороны, версия о том, что ты ревнуешь меня, даёт очень понятный мотив.

«Игра? Он только притворялся одержимым? Значит, все эти намёки Элизео на какую-то вражду с Альдини и то, что он почему-то пытался нацелиться на ту девчонку…»

Только теперь до него дошло, что всё это могло быть ложью. Но теперь это уже не имело никакого значения.

— Тогда позволь мне поприветствовать тебя как следует. Добро пожаловать в нашу страну, которую охраняют злодеи преступного мира!

Глаза стоявшего напротив Альдини прищурились, словно он смотрел на добычу.

— «Лукино», прибывший из соседнего государства Вентрикант…

Альдини положил правую руку себе на грудь и, приняв лишь внешне почтительную позу, улыбнулся.

— Или всё-таки Ваше Высочество?

Услышав имя, которым он назывался в этой стране, «Лукино» впился взглядом в Альдини.